Татьяна Котова – Фарфоровый детектив (страница 11)

Взглянул на фото. Вот! Фифа в короткой норковой шубке-разлетайке. Но кто она такая? Поди теперь узнай! С досады очень хотелось послать кого-нибудь к чёртовой бабушке, да покрепче, но Дима никогда не ругался матом вслух.

Днём в полицию поступило заявление от гражданки Ильиной Марии Фёдоровны о пропаже дочери Анастасии. Провели опознание, и личность повешенной стала известна.

А вскоре оперативники получили заключение патологоанатома. Жертву сначала в районе 12 часов ночи задушили, потом около 3 часов утра повесили. Зачем преступнику надо было так рисковать? Наслушался сказок про «час волка»7 или кому-то оставил послание?

Анастасия Ильина была примой, теперь уже бывшей, театрального кружка при Дворце культуры. Из афиши на сайте ДК Болотов узнал, что на днях состоится премьера спектакля, посвящённого творчеству Александра Вертинского.

В одном из эпизодов на сцене появилась актриса с розовым боа на шее и оставила на подмостках несколько перьев, которые легко слетали с китайской подделки при каждом взмахе руки актрисы. Это была Злата Мухина. Пепельного цвета волосы, глаза с поволокой. Где-то подобную красоту Дима уже видел. Но где? Кого Мухина напоминает ему своей внешностью?

После спектакля Болотов убедился, что у Златы та самая шубка-разлетайка. Зная, что его нос с горбинкой произведёт на девушку впечатление, он навязал ей своё знакомство и проводил до дома. Жила она на улице Строителей, но в противоположном от парка направлении. Дима раскрыл своё инкогнито, и Злата не стала отрицать, что стояла в толпе зевак в тот день. Она накануне забыла в ДК свой телефон и пришла пораньше, чтобы его забрать. А тут такое творится… Какие у неё были отношения с Ильиной? Да никакие! Каждая сама по себе. Но бедняжку жалко. Такая жуткая смерть!

Экспертиза показала полное совпадение перьев с места преступления и со сцены, а на телефоне Мухиной были только входящие звонки.

Попав к дворнику Куприянову в квартиру, Болотов был озадачен обилием чайных сервизов, заполнявших полки полированной стенки ещё советских времён.

– К-коллекционируете сервизы, Глеб П-петрович? – поинтересовался Болотов у хозяина и округлым движением показал на посуду.

– От матери осталось. В девяностые на фабрике вместо зарплаты выдавали.

Из-за странной манеры Куприянова говорить, почти не разжимая зубов, Дмитрий с трудом понимал его.

– А это? – Болотов вертел в руках статуэтку обнажённой женской фигуры из белого глазурованного фарфора. На цоколе клеймо из синих перекрещенных мечей. Антикварный фарфор. Однако! – Тоже выдали в к-качестве зарплаты?

– Нет. Это бартер.

Услышав давно забытое слово, Дмитрий удивлённо приподнял брови: «Посмотрите, как интересно! Оказывается, у нашего дворника богатый словарный запас!»

– На что вы её обменяли? У к-кого? Г-где?

Болотов в упор посмотрел на хозяина. Тот сидел, уставившись в одну точку и крепко сжав руки-лопаты коленями. Ну и лицо у него: немигающие серые глаза с точечными зрачками и рот с жёлтыми зубами в застывшей улыбке. Пренеприятнейший тип!

– У соседки.

– Что з-за соседка?

– Жила тут в подъезде одна бабка. Татьяна Витальевна Биркина. Я рыбу ей приносил. Очень она любила рыбку-то поесть…

Из-за длинной фразы, произнесённой монотонным голосом, у Дмитрия заломило виски.

– Ж-жила? Она, что же, умерла?

– Ну да. Старая была. Фронтовичка.

– А п-причём здесь статуэтка?

– Так бабка мне её вместо денег дала.

– У неё не было д-денег, чтобы расплатиться за рыбу?

– Я с неё денег не брал, мне своих хватает.

– З-зачем же она вам статуэтку отдала?

– Не знаю…

– И вы не отказались?

– Я её не просил. Она сама. Вещь красивая. Мне нравится…

Болотов сфотографировал статуэтку со всех сторон. Она действительно притягивала взгляд – не поспоришь.

Когда на планёрке у Валеевой Болотов доложил о результатах своей беседы с фигурантом, Равиль вспомнил, что во время первичного обхода пятиэтажек в поисках свидетеля он попал в квартиру ещё одного сумасшедшего коллекционера – фаната Владимира Высоцкого, некоего Ахмета Файзуллина. У него не квартира, а музей известного советского барда.

– Кстати, – Равиль порылся у себя в блокноте. – Файзуллин работает мясником на рынке, 53 года, живёт один.

– Фанат Высоцкого, говоришь…

Дмитрий понял, кого ему напоминала Мухина. Он загуглил портрет одной известной в прошлом веке актрисы и вывел его на экран. Потом подошёл к стенду, на котором были визуализированы все выявленные обстоятельства убийства Ильиной, снял фотографию Мухиной, расположил её рядом с портретом, и все увидели очень близкое сходство обеих женщин.

Вечером Дмитрий сначала накормил кота консервами, вычистил лоток, потом занялся собой. Он поужинал и простимулировал уставший мозг банкой сгущёнки, которую медленно смаковал маленькими глоточками, пока Нельсон устраивался у него на коленях.

Дмитрий положил перед собой схему, начатую им ещё в первый день расследования и постепенно наполнившуюся изображениями Нельсона в разнообразных позах и с разными выражениями на морде. Вот Шишина с круглыми от ужаса глазами, вот Куприянов с метлой, вот Мухина с боа на шее, а вот и два новых персонажа – Файзуллин с гитарой и Биркина с автоматом. Пока их всех объединяют только два момента: во-первых, то, что они стали интересны оперативникам в связи с убийством Ильиной – кот под аркой в центре, во-вторых, все они, кроме Ильиной и Мухиной, живут в одной и той же пятиэтажке около парка. Дмитрий соединил силуэты котов на схеме линиями одним способом, другим, третьим… Каждый раз возникали пустоты, которые он заполнял вопросительными знаками. И вопросов оказалось больше, чем ответов, но хотя бы стало понятно, куда двигаться дальше.

Файзуллин произвёл на Болотова сложное впечатление. Ростом с Дмитрия. Несмотря на возраст, с узким как лезвие станом. С ярко выраженными восточными чертами лица. Казалось бы, красивый мужик, но… Слишком быстроглазый. И на каждом слове «Иншалла». Короче, хитрый и скользкий, как куски мяса, на которые он разделывает туши. В ночь убийства ночевал у напарника по цеху Руслана: праздновали день рождения Владимира Семёновича Высоцкого. Руслан тут же алиби Файзуллина подтвердил.

Покинув территорию рынка, Болотов наведался в ДК. Никто из членов труппы и работников учреждения культуры Файзуллина не опознал.

Пусто! Сыщик мысленно выстроил замысловатую словесную конструкцию, но вслух ничего не сказал, потому что никогда не ругался матом.

Воскресным днём Дмитрий скользил по лыжне, энергично работая палками. Сегодня ему не давал покоя один момент: патологоанатом обнаружил у Ильиной на среднем пальце правой руки след от укола.

«Уколола швейной иглой», – пояснила мать девушки. Сама Мария Фёдоровна этот момент не видела, поскольку была на кухне. Услышав громкое «Ой!», она заглянула в комнату: Настя сидела на диване и сосала палец. На коленях дочери лежал чулок, а на столе швейные принадлежности. Больше ничего не заметила. Ну, разве что на диване рядом с дочкой лежал букет в яркой обёртке. Мария Фёдоровна поставила его в вазу, потом приняла таблетку снотворного и до утра не просыпалась. Когда на следующий день Настя проигнорировала все её звонки и не вернулась домой, Мария Фёдоровна забила тревогу. «И да, вот ещё что, – зазвучал в Диминой голове голос старушки. – Пудель Рудик куда-то запропастился. Серенький такой. Настенька всегда выгуливала его на ночь».

Болотов выехал на край глубокого оврага. Лыжня наискосок спускалась со склона на дно и дальше уходила в сторону Камы. Он решил передохнуть. Метрах в пятистах позади него двигался кто-то ещё. Чтобы не мешать, Дима отступил в сторону на пару шагов и снова задумался.

Что если среди цветов Настя обнаружила карточку, которую туда спрятал поклонник? И в этой карточке была закреплена отравленная игла? Да нет, бред какой-то! В таком случае в крови Ильиной этот яд обнаружили бы. Хотя яды бывают разные… Тут картинка неожиданно перевернулась, и Дмитрий кубарем покатился вниз, рассыпая искры из глаз и теряя лыжные палки.

Ночью на груду рыхлого снега набрёл голодный бродячий пёс. Он разгрёб лапами лунку и ухватил зубами вкусно пахнущую мясом плоть.

Болотов очнулся от боли и резко дёрнул рукой, в которую вцепилось какое-то рычащее существо. «Волк!» – ударило в голову. Отпускать добычу зверь не спешил, и несколько минут Дима потратил на то, чтобы вырваться из вонючей пасти. Наконец оглушённый ударом пёс отбежал в сторону и стал ждать, что будет дальше.

Было темно. Над головой шумели сосны.

Дима прислушался к своему телу. В затылке сидела тупая боль. Правое колено распухло и не сгибалось.

И телефон разрядился.

Склон, на который ему предстояло забраться, был вершиной вровень с макушками сосен. Как его преодолеть без палок, с порванной связкой и головой, в которой поселилась карусель?

Преодолел. Не с первого раза и не со второго, но куда ж деваться?

Уже дома, сидя в кресле с намотанным на повреждённое колено эластичным бинтом, кружкой исходящего паром «фервекса» и мурчащим Нельсоном на плече, Дмитрий вспомнил, какая мысль у него блеснула перед тем, как мощным ударом в спину его столкнули в овраг. Отравленная игла в букете! Он тут же позвонил Равилю и попросил ещё раз навестить мать Ильиной.

Кстати о толчке в спину. Его ударили будто лопатой. Лопатой… Что-то вертелось у Дмитрия в уме… Ну конечно! Именно о лопате он подумал, когда беседовал с дворником Куприяновым и обратил внимание на его кисти, непропорционально большие по сравнению с низким ростом и короткими ногами. Надо выяснить, где он был вчера, когда Дмитрий летел в овраг вверх тормашками. Пришлось ещё раз беспокоить Равиля.