Татьяна Костоварова – Серебряная нить (страница 2)

Вместо этого он говорит:

– Да. Завтра.

Глава 2. Тайные чувства

Александр долго не может уснуть. В лаборатории он держал себя в руках, но теперь, в тишине своей квартиры, эмоции захлёстывают его. Он смотрит на потолок, на тени от уличных фонарей, дрожащие на стенах, и в сотый раз прокручивает в голове выражение лица Марины, когда она смотрела в микроскоп. Восторг, надежда… и страх.

Он понимает, что этот эксперимент для неё – не просто научный интерес. Она верит, что вода может спасти ее младшую сестру Алису. И он боится, что Марина слишком увлечется этой надеждой, забудет про осторожность.

Или, если быть честным, он боится другого. Боится, что когда Алиса выздоровеет – если выздоровеет, – Марина уйдёт. Что её жизнь снова наполнится смыслом, в котором не останется места для него.

Он закрывает глаза, но вместо сна приходит воспоминание.

…Семь лет назад. Университетская лаборатория, полумрак. Он и Марина задержались дольше всех, обсуждая курсовые. Она смеётся, что-то записывает в блокнот, откидывая прядь волос за ухо. В тот момент он понимает: что-то в нём уже изменилось.

Но он не сказал. Тогда, как и сейчас, он молчал.

Александр резко садится на кровати. Нет смысла гонять мысли по кругу. Нужно что-то делать.

Он тянется к телефону. На часах три ночи, но он знает: Никита, скорее всего, ещё не спит.

– Нам нужно поговорить, – говорит он, когда друг берёт трубку.

– О Марине? – мгновенно догадывается Никита.

Александр не отвечает. Молчание – лучший ответ.

– Ладно, встречаемся в лаборатории, – вздыхает Никита.

Александр встаёт, надевает куртку. На улице холодно, но он этого не чувствует. Он идёт по ночному городу и думает только об одном: пришло время сделать выбор.

Когда Александр заходит в лабораторию, Никита уже там. Он сидит за столом, вертит в пальцах пробирку и задумчиво смотрит на серебристую жидкость.

– Ты ведь не просто так позвонил, да? – без предисловий говорит Никита, не поднимая глаз.

Александр молчит. Он не привык обсуждать личное, даже с Никитой, который, кажется, чувствует людей интуитивно.

– Ты боишься, что если Алиса поправится, Марина уйдёт, – продолжает Никита.

Александр напрягается. Этот разговор задевает его глубже, чем он ожидал.

– Я боюсь, что она возложит на эту воду слишком много надежд, – осторожно отвечает он.

– Ты боишься не за неё. Ты боишься за себя.

Александр не реагирует. Он делает несколько шагов по лаборатории, стараясь взять себя в руки. Никита всегда был прямолинеен – и, что хуже, часто оказывался прав.

– Что ты хочешь сделать? – спрашивает Никита.

– Доказать, что это работает. Или… что это не работает. Что мы имеем дело с эффектом плацебо, случайностью. Чтобы Марина не строила иллюзий.

– А если это действительно работает?

Александр вздыхает.

– Тогда я боюсь ещё больше.

Никита хмыкает и откидывается на спинку стула.

– Мы занимаемся наукой, а не психологией. И ты либо докажешь свою правоту, либо примешь реальность. А в реальности, Саша, у тебя есть только один выбор: сказать Марине правду.

Александр резко разворачивается, но Никита лишь пожимает плечами.

– Твоя проблема не в воде и не в Марине. Твоя проблема в том, что ты всё время молчишь.

Александр чувствует, как внутри него что-то сжимается. Он хочет возразить, но понимает, что Никита прав.

– Ладно, – медленно говорит он. – Завтра проведем новый тест.

– Отлично, – усмехается Никита. – А потом ты поговоришь с Мариной?

Александр ничего не отвечает. Он смотрит на пробирку с серебристой жидкостью, и внутри него борются страх и надежда.

Завтра всё может измениться.

Глава 3. Серебристая жидкость

На следующее утро Марина пришла в лабораторию раньше обычного. Она не могла спать – мысли о вчерашних испытаниях не давали покоя.

Вода изменилась не просто структурно, как показывали спектрограммы, но и визуально. Она приобрела слабое серебристое свечение, а капля, оставленная на стекле, не высыхала.

Марина открыла шкафчик с затемненными стеклами и достала пробирку с образцом. В темноте жидкость оставалась неизменной, но стоило вынести её на свет, как по ней пробежала едва заметная волна серебристого мерцания.

– Ты тоже не спала? – раздался за спиной голос Никиты.

Марина вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Думаешь, это нормально? – спросила она, показывая пробирку.

Никита присвистнул.

– Вчера такого не было.

– Я знаю.

Они молча смотрели на образец, пока не раздался звук открывающейся двери – пришёл Александр.

– Вы тоже здесь… – Он не удивился. Взял в руки пробирку, повертел её в свете лампы. – Нужно провести дополнительные тесты.

– Нужно, – согласилась Марина.

Но что-то внутри неё подсказывало: эта вода – нечто большее, чем просто новый химический состав.

И вскоре она получит доказательство.

Марина положила пробирку обратно в штатив. В голове роились вопросы: что, если они наткнулись на что-то действительно уникальное? Что, если эта жидкость – не просто структурированная вода, а нечто большее?

– Давайте проверим её на растениях, – предложила она.

Никита оживился.

– Отличная идея! У меня в кабинете остались ростки пшеницы с прошлого эксперимента. Сейчас принесу.

Александр лишь кивнул, наблюдая, как серебристый оттенок в пробирке меняется в зависимости от угла освещения. Он чувствовал беспокойство: слишком быстрое развитие событий в науке редко сулило что-то хорошее.

Через несколько минут Никита вернулся, неся поднос с небольшими пластиковыми горшками. В каждом росло по несколько слабых, бледноватых ростков.

– Хорошо, – Марина взяла пипетку и осторожно капнула каплю серебристой воды в первый горшок.

Никто не знал, чего ожидать, но произошло невероятное: через секунду стебельки резко выпрямились, а листья обрели насыщенно-зелёный цвет.

– Чёрт… – выдохнул Никита.

Марина прикрыла рот рукой, а Александр сжал кулаки. Всё происходило слишком быстро.

– Подожди, попробуй на этом, – Никита подвинул ей другой горшок, где один из ростков уже начинал желтеть.

Марина капнула ещё одну каплю. Растение, которое выглядело увядающим, вдруг ожило, листья потемнели, словно напитавшись силой.