Татьяна Кошкина – Жизнь после смерти (страница 5)

Лиза не отставала от меня и теребила за фартук.

– Думаю, что можно. Здесь ведь очень холодно зимой. И чтобы детей не морозить по дороге в садик, идут навстречу и устраивают детей поближе к дому. Все, собирайся, Лизок, папка уже пообедал.

Лиза радостная побежала в комнату, что-то напевая.

– А ты что присосалась? Допивай свое молоко, а то без тебя уйдем. Вот ведь молочный ребенок, других не заставишь пить молоко.

– У-У! – Лидочка быстро дохлебала молоко и бухнула пустую кружку на стол. – Се!

– Эх, ты – се-се. Давай разговаривать учись как люди, чадушко ты мое.

Через две недели муж благополучно сдал экзамены и получил корочки. Всю осень он снабжал нас ягодами, брусникой и клюквой. Пока вышкари монтировали буровую, у него было время пособирать ягоды. Это ему очень нравилось, он всегда с гордостью приносил нам свои дары. Лизу устроили в садик рядом с домом. Она быстро подружилась с ребятами. Отводила ее бабушка, а забирали мы с Лидочкой. Но она обычно была недовольна.

– Ты зачем так рано пришла? Я еще не наигралась.

– Лизок, ты что? Сейчас всех детей заберут родители. Воспитателей нельзя задерживать, они тоже хотят домой к своим деткам. Пойдем, на качелях покатаемся.

– Пойдем.

Во дворе нашего дома качели, девчонки их очень любили. А зимой ходили кататься на горку. Так мы с Лидочкой просидели дома целый год. Меня пытались уговорить отдать ее в садик с двух лет и устроиться на работу. Мотивировали тем, что надо зарабатывать северный стаж. А я не могла перебороть свой страх. Не хотела, чтобы ребенок болел. Но на работу все-таки устроилась в сентябре. Лиза пошла в первый класс, а я в ее школу техслужащей. Мыла полы в коридоре и в спортзале. По вечерам, когда все приходили с работы и было с кем оставить Лидочку, я шла на работу. Конечно, зарплата была очень маленькая, но здоровье ребенка дороже.

Летом родители улетели на юг, им дали путевку в санаторий. А мы затеяли ремонт в голубой комнате. Цвет комнаты решили не менять. Обои купили тоже голубые, только с другим рисунком. Вася застеклил балкон, чтобы зимой в комнате было теплее. Родители вернулись с юга загорелые, отдохнувшие, довольные. Привезли много разных гостинцев: фруктов, ягод, орехов. Они дружно стали нас агитировать:

– Везите девчонок в Анапу. Это детский курорт, там все для детей, качели-карусели, все развлечения. Пляжи песчаные, мелкие. А воздух какой – не надышишься.

– Как я поеду, я же еще отпуск не заработала.

– Ничего, уволишься, а осенью найдем тебе нормальную работу. Сейчас можно взять без содержания до сентября, все равно каникулы, – мать была настроена решительно.

– Ладно, я подумаю.

– Давай думай быстрее, до сентября три недели осталось. Пусть девчонки позагорают, а то все лето солнца не видели.

Вечером, когда все улеглись, мы с Васей долго размышляли, как нам поступить. Муж категорически отказывался ехать.

– Нечего мне делать на этом юге, что я, солнца не видел. Я всю жизнь прожил в теплых краях. На меня еще деньги тратить. Сами справитесь, Лиза уже большая. А я лучше в лес буду ходить за ягодами и грибами.

В Краснодар мы прилетели поздно вечером. Переночевали в Аэропорту в комнате матери и ребенка. Автобус в Анапу уходил утром с привокзальной площади. Добрались без приключений. Девчонкам спасибо, вели себя прекрасно, по-деловому, как взрослые. Не капризничали, вопросами не донимали и не канючили. Все пассажиры удивлялись, что за дети такие послушные.

Возле автовокзала в Анапе толпились местные, предлагали жилье, как и везде в прибрежных городах. Мы устроились на высоком берегу на Пионерской улице, до центра недалеко. Сначала хотела взять курсовки в ближайший санаторий, но потом передумала. Незачем тратить драгоценное время на процедуры. Здесь и так всего достаточно, и морских ванн, и солнечных, и воздушных. Время распланировали максимально плодотворно. До обеда – на море, в обед – сон, потом к вечеру прогулки и игры. Лиза даже ухитрилась прочесть книгу про индейцев, пока Лидочка днем спала. Сама выбрала в книжном магазине, а сестре купила разукрашку и карандаши. На карусели ходили всего два раза, больше им нравилось гулять. Особенно любили ходить на рынок, выбирали сами фрукты и ягоды. Осмотрели все близлежащие достопримечательности. Первым делом, конечно, сходили к маяку. Он необычный – это восьмигранная башня, а прожектор находиться на высоте 43 метра. Маяк – символ Анапы. А возле памятника «Российские ворота» мы даже сфотографировались. Раньше, в 1783 году, на этом месте была турецкая крепость. Но со временем все было разрушено, остались одни ворота да две старинные пушки. А вот в парк «Ореховая роща» мы ходили постоянно. Он больше похож не на парк, а на лес. Кроме ореховых деревьев там растут разные хвойные, цветущие кустарники и клумбы с цветами. В жару прохлада и тенек.

Больше всех достопримечательностей нам понравился археологический музей Горгипия. Там столько всяких древностей: разные монеты, украшения, предметы быта, скульптуры. Лидочке особенно понравилась витрина с украшениями. Она тыкала в них пальчиком:

– Клашата!

А под открытым небом раскопан античный город, ему две тысячи лет. На его месте и построили Анапу. Сохранились фрагменты зданий, мостовых и даже древнего водопровода. В нашей стране это единственный музей под открытым небом. Вот так с пользой для общего развития мы провели время на юге.

В школу Лиза, конечно, опоздала на целую неделю. Нас не ругали, опоздавших много. В конце лета с билетами напряженка.

Я уволилась из школы и устроилась в НГДУ оператором. График работы очень удобный: день/ночь/три выходных. Часто дневная смена выпадала на субботу или воскресенье. Даже если кто-то из девчонок заболевал, можно было обходиться без больничного. Лидочка в садик ходила с неохотой. Когда у меня был выходной день, просила забрать ее пораньше или вообще оставалась дома.

С работой был связан один очень неприятный момент. Через несколько дней после того, как я устроилась, произошла страшная авария на магистральном газопроводе. Видимо, была утечка, в низине вдоль дороги скопился газ, а кто-то из водителей бросил окурок. Рвануло так, что было слышно в городе. Наши цеха за городом. Мы только заступили на смену и разошлись по своим объектам. Земля задрожала, поднялся огромный гриб в месте взрыва. Я оцепенела и долго не могла прийти в себя, пока за мной не прибежал наш мастер. Все уже собрались в операторной, только меня нет. Он побежал меня искать, а я стою как вкопанная и дышать боюсь. Сразу вспомнила тот атомный гриб из детства. Всю смену меня трясло, и я ничего не соображала. Черным дымом заволокло полнеба, даже солнца не было видно. В проезжающих машинах в момент взрыва мгновенно сгорели дотла несколько человек.

Домой после смены я вернулась сама не своя, была в страшном шоке. Сто раз пожалела, что устроилась туда. Хотела сразу уволиться, но потом передумала. Работать где-то надо. А куда я еще устроюсь с таким удобным графиком. Правда, страх не отпускал мое сознание все годы, пока я там работала. Он мертвой хваткой сковал все мои клеточки, и я все время была в напряжении. В течение смены несколько раз меня охватывала дрожь, как будто я находилась под ледяным дождем. Это очень сильно выматывало. Несколько раз после ночной смены мне становилось плохо уже дома, и вызывали «скорую». Фельдшеры, все как один, рекомендовали обратиться к кардиологу. А кардиолог только посмеялась надо мной:

– Такая ты еще молодая, и сердце.

Больше я к врачам не обращалась.

Через несколько лет, когда Лидочка пошла в школу, я все-таки не выдержала и уволилась. Про то, что у меня была остановка сердца во время беременности, я никому из врачей не говорила. Боялась, что начнут таскать по кабинетам, назначат всякие обследования. Да еще, не дай Бог, дадут инвалидность. Тогда не пройду ни одну комиссию. И не видать ни нормальной зарплаты, ни северного стажа. Да и вообще, кому хочется быть инвалидом.

Уволилась я весной, после очередной аварии. Взяла отпуск с последующим увольнением. У Лидочки был выпускной в садике. Я ей сшила белое платье из гипюра. Она была очень счастлива, и каждый вечер примеряла его перед нами, форсила. Лиза закончила пятый класс на одни пятерки. И мы всей семьей улетели на Большую землю.

Сначала решили побыть у бабушки в Тольятти, а потом поехать на Украину к Васиным родным. Муж несколько дней возился в гараже с машиной. Потом объявил, что можем ехать куда пожелаем. Девчонки хором:

– В парк на карусели!

– Ну, в парк, так в парк. Бабушк, а тебя куда свозить?

– Ой, внучек, меня к дедушке на кладбище свози, давно не была.

– Тогда сначала бабушку отвезу.

– Только надо в «Хозтовары» заехать, краски купить памятник подновить.

Бабушка заметалась по кухне, заохала, стала что-то искать по шкафчикам.

– Не чаяла ведь, что кто-то свозит меня. Вот гостинец деду возьму.

Завернула в газетку несколько карамелек. Девчонки запрыгали вокруг бабушки.

– И мы хотим к дедушке.

– Так собирайтесь. Что скачете? Сейчас машину выгоню из гаража, и выходите.

Через несколько минут Вася просигналил у калитки.

У деда на могилке памятник металлический четырехгранный, конусообразный со звездой и портретом. На портрете дед веселый, улыбается. Памятник в нескольких местах облупился. Хорошо, что бабушка догадалась краску купить, и цвет подошел – кирпичный. Вася нашел в машине наждачку и подчистил ошметки краски. Девчонки собрали опавшие прошлогодние листья и ветки. Кладбище в самом лесу, деревья всякие: дубы и березы, сосны и клены. Хорошо здесь, нет такого гнетущего удручающего состояния, как на пустынных кладбищах, где одни кресты. Лес живой, белки бегают по деревьям, только глазки-бусинки сверкают, да хвостики пушистые мелькают. Ежики шуршат в сухой прошлогодней листве, да птички поют в кронах деревьев.