Татьяна Кошкина – Жизнь после смерти (страница 4)

– Ну, я рад за тебя. Давай лечись, через неделю жду на прием.

Вася вышел из кабинета, смахивая пот со лба, так переволновался.

– Фу-х! Упрел я в этом кабинете. Сколько «хорошего» о себе услышал. Какой я разгильдяй, нарушитель режима.

– Да слышала я все через дверь, она у них неплотно закрывается.

– Давай домой, подальше от этой больницы.

Всю следующую неделю мы продолжали лечить Васины раны. На приеме врач снял повязки и сказал, что можно не бинтовать. Шрамы начали белеть, и кожа на них уплотняться. Правда, палец почти не сгибался. Врач успокоил и сказал, что это предсказуемо и со временем разработается. Вася взял отпуск и готовился к отъезду. А мы с Лизой таскались по врачам, проходили обследование. Ни один врач не запретил нам уезжать на Север.

Возвращение

В Аэропорту нас встретил отец и отвез в новую квартиру. Вася был взволнован и удручен увиденным. В самолете он сидел возле иллюминатора, и при снижении увидел всю «прелесть» Северной природы: море воды, только вышки разбросаны по островам.

– Танюшк, это что такое? Земли совсем нет? Как тут люди живут?

– Вася, не бойся, здесь низина. Повыше к Сургуту и тайга, и земля. А мы на острове живем, весь город намывной.

– Куда я попал? Где мои вещи? – пытался пошутить муж уже в аэропорту.

– Ничего, зятек, привыкнешь, – отец похлопал его по плечу. – Выйдешь на работу, некогда будет ландшафты разглядывать.

Квартира нам очень понравилась. Просторная, с большим коридором и встроенными шкафами. В конце коридора кладовка. В двух комнатах по два окна, и в каждой свой балкон. Только в самой маленькой одно окно и нет балкона. Ее заняли родители. Единственный минус – маленькая кухня. Она была без дверей, и запах пирогов разносился по всей квартире. В большой комнате накрыт стол. Мамка бегает из кухни в комнату с блюдами.

– Мам, да куда нам столько еды? Угомонись уже.

– А как же, голодали целый день. Рассаживайтесь, гости дорогие.

Девчонкам накрали маленький столик как в детском саду. Лиза по-деловому ухаживала за сестрой. А та долго за этим столом не продержалась, немного поклевала и заползла ко мне на колени. Стала оттопыривать футболку, похлопывать по груди:

– Тись, тись, дай, дай!

– Это что ж такое? Она грудь просит? – удивилась мать. – У тебя что, молоко есть?

– Да какое там молоко, так, для баловства. Ей уж годик скоро, она кушает как большая, все подряд.

Я унесла Лидочку в голубую спальню. Докормила и уложила. Отец купил для внучек двухъярусную кровать, а для нас полуторку. Какие все-таки родители замечательные, и квартиру удачно поменяли, и обо всем позаботились. Не у всех такие родители бывают. Мне припомнился случай из детства. У нас в классе была Валя Куликова, так ее папаша как напивался, так гонял их с матерью по двору ночами босиком по снегу, в одних сорочках. Они по соседям прятались, а тот стучал во все двери и орал:

– Выходите, убью!

Страшно вспомнить. И как они с ним жили, с таким извергом?

Лиза тихонько приоткрыла дверь, и шепотом:

– Мам, я тоже спать хочу.

– Ну вот, и ты уморилась. Давай, залезай на второй этаж, укрою тебя получше, и ночник оставлю.

Я вышла из комнаты, отец уже шуршал на кухне, мыл посуду. Мама с Васей убирали со стола.

– Что, уснули? – хором спросили они.

– Мгновенно, устали в дороге.

А мы еще долго сидели за столом, обсуждали дальнейшие планы. Отец рассматривал Васину руку, палец еще не гнулся. Он сходил в кладовку, принес ручной эспандер.

– Вот, носи в кармане, между делом занимайся, разрабатывай. Будешь комиссию проходить, у хирурга руками не размахивай. Обычно они руки не рассматривают, только тело. Будет спрашивать про операции и травмы, ничего не говори, а то не подпишет.

– Слушаюсь, начальник! – пошутил Вася.

Сжал эспандер и вскрикнул:

– Больно!

– Ничего, потихоньку начинай, все получится.

А я испугалась, увидев Васино перекошенное от боли лицо. Вдруг он не пройдет комиссию, что тогда? Куда ему идти работать? Ни механиком, ни слесарем его и подавно не возьмут. Отец понял, что я переживаю и стал меня успокаивать.

– Ты-то что переживаешь? Устроим куда-нибудь твоего мужа, даже если комиссию не пройдет. Уж на крайний случай подогревальщиком в гараж. Это чтоб к выходу на линию весь транспорт был прогрет.

Вася нахмурился, насупился. Было видно. Что он не хочет идти никаким подогревальщиком. Работа – не бей лежачего, и зарплата такая же. А ему алименты платить. Не для этого он сюда переехал и нас перетащил. Все это было написано у него на лице. Муж долго не мог уснуть, все ворочался и вздыхал.

– Вась, подожди ты себя накручивать, я тоже волнуюсь. Не хочется на шее у родителей сидеть, нас ведь четверо. Ты когда к хирургу пойдешь, волнение не показывай, держись бодрячком.

– Ладно, давай спать.

Утром Вася ушел с отцом в контору писать заявление. После обеда он вернулся радостный, закружил меня по комнате.

– Танюшка, ура! Я все прошел.

– Как все? Так быстро?

– Ну да, я и сам не ожидал. Заявление мне сразу подписали, и в 9 часов я уже был в поликлинике, отец на рабочем УАЗике отвез.

– А хирург ничего не спрашивал?

– Да как же не спрашивал, еще как спрашивал. Почему я не по специальности иду.

– А ты что сказал?

– Сказал, что надоело гайки крутить.

– А он что?

– А он: «Ну-ну, давай наводи тень на плетень». И подписал.

– Ну и прекрасно. А ты волновался. Теперь осталось только Лизу в садик устроить.

С завтрашнего дня в Учкомбинат на две недели, надо корочки получить. Здесь с этим строго.

– Что в Сургут поедешь на учебу?

– Да нет, здесь. Девчонки проснутся, гулять пойдем. Сфотографируюсь на личное дело и на корочки. Тетрадку купим, давно я писаниной не занимался.

Вася задорно улыбнулся, подмигнул мне. Он был доволен, все складывается как надо.

– Ну что, хозяйка, давай корми обедом, оголодал я совсем.

Муж двинулся на кухню, увлекая меня за собой. Тут и девчонки проснулись. Зевая и потягиваясь, зашли на кухню. Лида сразу потянулась к моей груди.

– Нет, нет и нет! Ты что, хочешь, чтобы я в Бабу Ягу превратилась? Высосешь меня насмерть. Перед сном тебе давала твою «тись-тись». Чаек попей!

Лида замахала ручонками, заскулила, как кутенок:

– Молекоко дя, молекоко дя!

– Тогда жди, не скули, сейчас вскипячу. Лизок, а ты пока одежки приготовь, сейчас папка пообедает, и гулять пойдем.

– Мам, а когда я в садик пойду?

– Скоро, зайка моя.

– А садик далеко?

– Даже если далеко, попробуем поменять поближе.

– А разве так можно?