– Не помнишь? Почти три года назад ты спасла нас от адской семейной жизни! Лично я отметил этот день в календаре сердечком. И, ты должна знать, я искренне восхищен твоим поступком.
Вот теперь у него получилось. Василиса замерла с открытым ртом, не веря своим ушам. Она-то думала, что жених обижен, оскорблен и все такое прочее, а он доволен, как слон! Еще и смотрит сейчас с таким восхищением в голубых глазах, как будто она спасла страну. Никто и никогда не смотрел так на Василису Серову. Так, как будто она сделала что-то особенное. Так, как будто она, и правда, восхитительная женщина, единственная в этом мире. Это сбивало её с толку, а сердце с ритма. Она изо всех сил впилась руками в спинку кресла, чтобы стало больно.
Боль быстро отрезвляет. Как и взращенный годами комплекс неполноценности, который мгновенно среагировал и подкинул догадку, от которой внутреннее ликование сменилось легкой тошнотой.
– Ты всерьез думаешь, что это сработает? Прикинуться другом, бросить пару красноречивых взглядов, погладить по шерстке и наивная забитая дурочка развесит уши. А компания тут же окажется в семейном активе?
Разумеется, он снова хочет её использовать. А как иначе? В этом мире только так. Взаимовыгода. Холодный расчет. Ложь. Как женщина она его точно не интересует, зато как выгодное приобретение – можно и потерпеть.
– Прости, но ты просчитался.
Она ушла с балкона раньше, чем растерянный спортсмен успел хоть что-то ответить. Только её спина все еще чувствовала брошенный вслед взгляд. И где-то в груди безумно билось сердце в глупой надежде, что все не так. А вдруг в этом мире еще остался настоящий человек? Вдруг?
Даже если и остался, это сто процентов не бабник, чемпион и наследник огромного состояния Дмитрий Антипов. Так не бывает. Не с Василисой Серовой. Не в этой жизни.
***
Дмитрий
Он стоял на балконе, смотрел как сумерки медленно опускаются на окрестности дома Серовых, и чувствовал себя полным идиотом. Антипов ненавидел чувство, когда собираешь все силы для последнего броска, но в шаге от победы допускаешь глупую ошибку. И уложила его на лопатки Василиса Серова. Девушка, которую он больше всего на свете хотел поцеловать.
Глава 3
Дмитрий
Сколько себя помнил, он обожал гимнасток. Миниатюрные, гибкие, почти плоские девушки вызывали в нем все положенные мужчине желания. То ли дело в том, что его первой женщиной была гимнастка, то ли в том, что никто из них не был настроен на серьезные отношения – их интересовали только спортивные победы и его это устраивало. Но факт оставался фактом. До того рокового вечера три года назад Дима и не думал о том, что его может заинтересовать другая женщина.
Даже хуже. Эта другая женщина вызвала в нем совершенно новые, странные чувства, от которых он бежал несколько лет, как ошпаренный. Хотя, почему как? Ошпарить его она тоже попыталась! По-своему, незабываемо, уникально.
***
Почти три года назад
Он скучал в светлой столовой за богато накрытым столом, во главе которого восседал Василий Серов – давний партнер отца. Мощный, когда-то безумно красивый мужчина уже носил в волосах первые седые пряди, но все еще внушал ужас партнерам, да и не только им. Он пристально обвел всех присутствующих тяжелым карим взглядом. Когда очередь дошла до Антипова-младшего, парень глянул в ответ прямо, не став отводить взгляд в сторону, как сделал его отец. Хотел показать, что не станет прогибаться. Но все это была лишь бравада. В эту минуту ему на плечи будто положили тяжеленный камень, пытаясь прижать к полу и заставить делать все так, как сказано.
Характер Василия Серова был известен всем. С ним не хотели ссориться, а вот заполучить его на свою сторону мечтали многие. Вот и отец решил упрочить связи, ну и в перспективе отхряпать часть прибыльного бизнеса. Диме было плевать и на бизнес, и на Серова, и на его дочь тоже. Не угрожай отец Анастасие Эндшпиль – его наставнице – он никогда бы сюда не пришел. Но раз приперся – нужно было держать лицо.
– Давно не виделись, Дима. Я же могу называть тебя так? – спросил хозяин дома.
– Конечно. Мне кажется, последний раз я видел вас на школьном выпускном.
С его старшей дочерью они учились в одном классе, когда-то пытались встречаться, но быстро поняли, что два взрывных темперамента в одной паре – это слишком и для них, и для окружающих. Когда его затащили сюда, Дима даже решил, что потенциальной невестой будет как раз бывшая одноклассница, но отец преподнес сюрприз.
О Василисе Серовой он не знал примерно ничего. Она не блистала на светских мероприятиях, как старшие брат и сестра, и оставалась незаметной даже на ежегодных приемах в собственном доме. Когда отец “обрадовал” новостью, Дима несколько секунд пытался вспомнить, как она вообще выглядит, и не смог.
И вот теперь лицезрел напротив девицу в объемном, мышиного цвета платье, которая сжалась на стуле так, будто пыталась стать меньше, чем есть на самом деле, а прятать было что. Василиса Серова хоть и не была толстушкой, но имела приличные окружности во всех стратегически важных местах и небольшой лишний вес. Её взгляд все время был опущен на стол, она ни разу не потрудилась поднять его на потенциального жениха.
Дима на всякий случай пытался найти в “невесте” хоть одно достоинство и нашел – коса. Толстая, длинная коса лежала на плече и девушка, удивительно тонкими ловкими пальцами, то и дело перебирала волосы на её кончике.
– Я слышал о твоем бунте. Как спорт? Совмещаешь с учебой?
– Спорт прекрасно. Университет тоже, отлично сдал сессию. Изучаю бизнес-управление.
Потому что заставили. Отец сказал, получишь образование – я не буду мешать твоей спортивной карьере. Это обещание родитель сдержал, зато теперь активно мешал не спорту, а его личной жизни. Может, и стоило уйти из дома, но ему было жалко маму. Она всегда была на его стороне, даже на этот ужин не пришла.
Димась хорошо себе представил момент, как маленькая голубоглазая блондинка грозно смотрит на отца, выдает очередную колкость и громко захлопывает дверь супружеской спальни прямо перед его носом. Мама всегда так делает, если с чем-то не согласна. Отец просто пожимает плечами и в ответ продолжает все делать по-своему, точно зная, что она его простит. Но границ все равно не переходит. Он как та собака на цепи, которая может гавкать, но не кусает. По крайней мере, когда дело касается любимого маминого сына.
Это она убедила его оставить в жизни Димы борьбу, позволить участвовать соревнованиях, а не зарывать талант в землю. Она же не давала втянуть его в брак по договоренности. Она не позволила отправить сына учиться за границу. Она поддерживала связь с Анастасией Эндшпиль, когда, еще будучи подростком, он поссорился с отцом и сбежал из дома.
– А мог бы учиться Оксфорде или Кембридже, – фыркнул Юрий Антипов, глядя на сына.
– Патриотизм нынче в моде, – неожиданно защитил его Серов-старший. – Плюс репутация у вашего сына отличная, спортивная карьера прет в гору. Кстати, с победой на юниорском первенстве России. Я видел запись.
Дима чуть со стула не упал. Этот тип не просто решил пристроить свою дочь, он собрал на потенциального зятя кучу информации, тщательно подготовился ко встрече. Нехорошо. Очень нехорошо.
– Спасибо, – кивнул коротко.
– Кстати, спортсменам нужно хорошо питаться. Васька, сбегай, узнай, где там суп! Я велел подать еще пятнадцать минут назад!
Передернуло. Отец обратился к дочери, как обычно обращаются к прислуге или к комнатной собачке. Подай-принеси, если нет, получишь палкой по спине. Дима ждал, что девушка защитит себя, огрызнется в ответ, как сделал бы любой нормальный человек, но Василиса Серова такой же молчаливой тенью встала из-за стола и скрылась за дверью.
Разговор за столом потек медленно, непринужденно, о бизнесе. Пока “взрослые” обсуждали, Антипов то и дело поглядывал на дверь, за которой исчезла девушка. Его взгляд просто примагнитился к ней. Он не понимал. Просто не мог принять, как так можно жить: послушно, не защищая себя, просто выполняя все, что прикажут.
Василиса вернулась через десять минут. И все бы ничего, но она сама несла в руках поднос с объемной бело-синей супницей от Императорского фарфорового завода. Похожая была у мамы, она ей очень дорожила – память от бабушки. Эта супница, должно быть, тоже досталась Серовым от предыдущего поколения.
Девушка аккуратно поставила поднос на стол и сняла с него супницу.
– Сначала Диму обслужи. Все-таки будущий муж, – пренебрежительно бросил Серов-старший, тут же возвращаясь к разговору с отцом.
Антипов продолжал наблюдать за Василисой. Та подняла взгляд и глянула на него в упор, темные карие глаза, как у отца. Диму чуть не снесло со стула на пол, столько в них было презрения, злости и обиды.
Он должен был догадаться, что добром это не кончится. А уж когда полные губы едва заметно дернулись в усмешке, нужно было драпать, не разбирая дороги. Но девушка успела вернуть на лицо маску безразличия.
Впервые она подала голос, когда подошла к нему с супницей в руках.
– Муж? – приятный, мелодичный голос. Еще одно достоинство. И тут же он звякнул сталью. – Объелся груш!
Алый поток хлынул на Диму. Он не успел увернуться или отпрыгнуть. Девушка не просто послала его к к черту, а демонстративно окатила борщом прямо из супницы. Одно из зеркал напротив стола беспристрастно отразило картину. Светлые чуть отросшие волосы (как раз хотел постричься) прилипли ко лбу, на ухе повис кусок капусты, а нос украшал шмат картошки. Девушка, холодно усмехаясь, стояла за плечом парня, держа в руках уже пустую супницу. Холодная, как античная статуя.
