Татьяна Кошкина – Булочка для кондитера (страница 2)
Но что толку? Её лучшая подруга-красотка сейчас летит на свидание с самым замечательным мужчиной на свете, а она? Доделывает её работу, прикрывает тыл – таков удел всех дурнушек. Пока красотки парят на волнах всеобщего обожания, простые смертные пашут как кони, чтобы снискать хоть какое-то уважение к своей персоне.
– Мариш, еще два часа от рабочего дня, – Лиля попыталась вразумить подругу, но у той уже взгляд горел, а рука тянулась к сумочке, в которой прятались пудра и помада – надо же освежить лицо.
– Скажу Хельге, что еду на презентацию «ЭкоГрада». Заскочу туда на минутку. Сфоткаюсь и гулять. Они все равно потом пост-релиз пришлют, – закусила пухлую губку. Это прокатывало только с мужиками и… с лучшей подругой. Не умела Лиля ей отказывать, вот и все.
– Езжай, Эдику привет, – после недолгой драматичной паузы согласилась девушка. Что ж, планов на вечер все равно нет. Соседка Маргарита Семёновна просила заглянуть, но время не уточняла. Значит, можно и после семи вечера зайти.
Лиля снова отключилась от мира, надев наушники. Песня с текстом «Я закатаю его в асфальт», что сумасшедшим битом сотрясала перепонки, как раз соответствовала настроению. Закатать в асфальт эту работу, послать босса на три русские и свалить в туман. Жаль, что тогда Лиля станет совсем никчемной по меркам собственной семьи и общества.
Ей двадцать три. Нет ни парня, ни семьи, ни выдающегося хобби, да и работа так себе. Даром, что в известном месте, но платят копейки. Зато это помогает чувствовать себя хоть чуточку лучше, видеть впереди перспективу, двигаться к чему-то…
– Лилия, зайдите ко мне! – на экране компьютера высветилось оповещение мессенджера. Большой босс жаждет видеть. Вдоль позвоночника пробежал знакомый до боли холодок. Уже? Решение на её счет принято? Уволят, как неформат? Или все-таки оставят? Миллион догадок и только один способ получить ответ – зайти в кабинет к Хельге Ланс.
Глава 2. Какао с маршмэллоу
***
– Лиля, садись, – грациозным кошачьим жестом женщина указала на мягкое офисное кресло, которому посчастливилось стоять прямо пред серыми очами главного редактора. Вряд ли креслу это нравилось, когда Хельга Ланс гневалась на него впору было подкладывать пеленку или предварительно надевать памперс на провинившегося. Но сейчас великая и ужасная была, кажется, в неплохом расположении духа. Даже улыбалась тонким, чуть кривоватым ртом. – У меня к тебе серьезный разговор.
Лиля побледнела. Черт, так что там про пеленки? Ей, кажется, срочно нужна парочка. Одна, чтобы спасти кресло, а вторая, чтобы прикрыть голову, которую под строгим взглядом хочется автоматически начать посыпать пеплом, признать все грехи. Кеннеди убила? Я. Холокост? Да Адольф – мое второе имя! Вы еще самого главного не знаете! Яблоко у змея тоже я съела. Оно было карамельное и на палочке – не удержалась.
– Лиля, давай поговорим честно. Хочешь чаю? – вот это совсем неожиданно. Ошарашенно хлопая глазами, она попыталась молча изобразить жест отказа. Видимо, вышло плохо и невразумительно, потому что через минуту перед ней стояла чашка с дымящимся ароматным чаем каркадэ.
– Спасибо, – ура! Она смогла выдавить из себя хоть слово. Прогресс!
– Не стоит. Разговор и правда очень серьезный. Начальство считает, что у нас в штате перебор. В течение недели я должна решить, от чьих услуг отказаться. Сейчас у меня два стажера – ты и Марианна. Одну из вас я должна уволить.
Сердце забилось так громко, что на секунду Лиля будто лишилась слуха. Она или Марианна? Понятно зачем чай. Сейчас ей скажут: «Извини, ты не в формате издания. Шуруй в Комсомольскую правду или еще куда подальше». Хельга сложила руки в известном всему миру жесте – пальцы к пальцам. Зачем это? Она и так вела разговор. Невербальных знаков можно избежать. Но Хельга не была бы Хельгой, отпусти она её так просто. Жертву нужно додавить, добить и оставить лишь мокрое пятнышко – так их главный редактор поступала с конкурентами и ненавистниками. Последних было более чем достаточно.
– Я не хочу увольнять тебя, – выдохнула женщина и наморщила лоб. – Можешь думать, что угодно, но я не слепая. Качество текстов значительно улучшилось, но вряд ли Эмина и остальные стали писать лучше. Уволила бы всех к черту, если бы не Слепцов, старый кобель, – любит, чтобы на него работали длинноногие красотки. А они, как я понимаю, не растерялись и просто свалили работу на тебя, я права?
Лиля шумно сглотнула. Подтвердить или опровергнуть? Сдать этих килек к чертовой бабушке? Пусть сами разбираются. Ей нужна эта работа, вот только Марианну жалко. Они же вместе сюда пришли, всю жизнь рядом, помогают друг другу.
– Вот поэтому ты мне и не подходишь, – после недолгой паузы заключила Хельга. – Ты боишься, у тебя куча комплексов и ты себя не ценишь. Мне не нужен такой журналист.
– Но подождите! – не выдержала тут Лиля. – Вы же только что сами сказали…
– То, что я сказала правда. Увольнять тебя я не хочу, но и зашуганная трудолюбивая скромница меня не устраивает. Мне нужна сильная, успешная и профессиональная девушка, а не закомплексованный подросток. Мне нужен человек, который будет говорить честно и хорошо делать свою работу, а не прикрывать задницы этим курицам. Их есть кому прикрыть, в отличие от твоей. Уловила? – голос, как кнутом по душе. Болезненно обжигал каждым словом. Слезы подступили к глазам, горечью пережало горло. – Вот об этом я и говорю. Любая из них сдаст тебя не задумываясь. Даже твоя Марианна. Они готовы на что угодно, чтобы здесь работать. А ты на что готова?
– На всё, – пискнула Лиля, не узнавая свой в обычное время достаточно низкий голос. Сейчас же она превратилась в испуганную мышку.
– Допустим, – выдохнула редакторша. – Проверим. Я дам вам шанс, тебе и Марианне. Один шанс. Каждая из вас получит задание – подготовит материал. И мы запустим голосование на сайте. Чья статья больше понравится читателям, та и будет здесь работать. Справедливо?
– Да, – кивнула Лиля, чувствуя, как внутри поднимается самое настоящее цунами паники. Несколько минут назад её тряхнуло и вот, она дошла до берега и готова обрушиться на неё со всей мощью.
– Хорошо, вот твое задание, – протянула ей тонкую папку-скоросшиватель. – Материал мне нужен в следующий номер. У тебя два дня. Свободна. Будь другом, позови Марианну.
– Её нет, – теперь писк стал комариным.
– Где это она? – Хельга удивленно посмотрела на золотые наручные часы с тонким ремешком.
– Уехала на презентацию «ЭкоГрада», – выпалила Лиля.
– Отлично, тогда поговорю с ней там. Все равно собиралась ехать. Свободна.
Третий раз повторять волшебное слово «Свободна» не пришлось. Лилю, как ветром сдуло из кабинета, что при её комплекции было слабо сказать удивительно.
***
– Черт, Марина, где тебя кошки носят? – ругалась на телефон Лиля, но в ответ слышала лишь «абонент временно недоступен». Попробовала позвонить Эду, там та же ерунда. Черт, надо их как-то предупредить.
Полчаса она металась по коридору, кусала губы, набирала номера общих знакомых, но никого из них рядом с парочкой не было. А потом Лиля остановилась. Просто внезапно замерла на месте. Какого черта? Она же предупреждала, что рабочий день еще не закончился. Говорила, что не стоит так делать. Какого лешего она тут изводится, пока эта парочка где-то развлекается?
В конце концов, Марианна сама виновата. Ну приедет Хельга, ну не увидит её там – пусть сама выкручивается. Она за неё статью написала? – написала. Прикрыла перед боссом? – прикрыла. Все. Баста. Аривидерчи, бэйби!
Убедила в этом свою совесть и, закинув папку с заданием в сумку, отправилась домой.
***
– А ну отдай, мелкий придурок! – знакомый, отчаянно ломающийся мальчишеский голос привлек внимание.
– Не отдам! Это мне папа купил! – кричал совсем детский. В плохо освещенном углу двора слышалась какая-то возня.
Недолго думая, Лиля со всех ног бросилась туда. Разумеется, чем еще может заниматься братец, кроме мелкого дворового рэкета? Не уроки же учить! Вчера только пару по географии схлопотал, оболтус.
Петр Смирнов и один из его друзей – Лиля в упор не помнила имя – прижали к стене какого-то взъерошенного мальчонку. Судя по росту – на голову ниже обидчиков – лет восемь-девять, не больше. Тот активно сопротивлялся, держа что-то в маленьких ручках, но сил против двух почти взрослых лбов ему не хватало. Сразу понятно, кто победил бы в этом бою, вот только не в её смену…
– Петр, мать твою! – гаркнула на всю улицу. Ребята затихли. – А ну иди сюда! – злобной горой возмездия она надвигалась на брата. Его друг что-то неуверенно пискнул и отошел в сторону. Вот так одна злая баба рушит настоящую мужскую дружбу! Обижать маленьких – вместе, огребать за это – будь добр самостоятельно.
– Ай! – заверещал Петька неестественно высоким голосом, когда сестра со всей дури схватила его за ухо и оттянула вверх. – Отпусти, корова жирная! Уродина! Тварь! Ненавижу тебя! – брат, надежда и опора семейства, поливал её словесными помоями по полной программе. Ничего, она привыкла. На большее у него все равно сил пока не хватает.