Татьяна Коростышевская – Заотар. Шоколадница в Академии магии (страница 9)
– Вуаля! – сказал Эмери, потирая покрасневшие ладони. – Одевайся.
Радостно взвизгнув, я схватила платье и спряталась за ширмой гардероба.
– Чего от тебя хотел Арман? – спросил Купидончик, пока я переодевалась.
– Ничего особенного. Кажется, желал произвести впечатление на простушку, которой меня счел. А почему ты его боишься? Вы не ладите?
– Более чем. Арман ненавидит нас с маменькой, и на правах наследника…
– Ненавидит мать?
– Мою, Кати. Мы единокровные братья.
А еще у них была приличная разница в возрасте. Когда герцог овдовел и женился повторно, Арману было двенадцать лет.
«Значит, сейчас ему почти двадцать четыре, если учитывать время, когда новая герцогиня была в тягости», – подумала я, выходя из-за ширмы.
– Немногим лучше, – фыркнул Купидончик. – В вашем Анси все так одеваются?
Я посмотрела в зеркало. Светло-зеленый шелк, серебряная отделка, прилично неглубокое декольте.
– Все! – отрезала я и поправила выбившуюся из прически прядь. – Ах, чуть не забыла.
Надевать жетон на шею я не стала, собрала шнур узлом и пришпилила его брошью Симона у правого плеча. Кстати, медная пластинка за прошедшее время успела покрыться голубоватой патиной.
– Откуда синий? – спросил Эмери, доставая из-под галстука свой жетон на цепочке, который зеленел.
Я пожала плечами. Мы вышли, оставив ключ в замке, и быстро зашагали к портшезной колонне. Решетка кабинки отодвинулась.
– Езжай первой, – сказал виконт, – нет, ты не подумай…
Ну разумеется, юному аристократу не хотелось, чтоб его видели в компании какой-то простолюдинки. Это было понятно, как дважды два, и нисколько не обидно. Поэтому я кивнула, сказала: «Спасибо!» и, устроившись на скамейке портшеза, попросила мадам Иформасьен доставить меня в зал Безупречности.
Успела! Я успела до начала представления! Свою группу в огромнейшей зале я нашла без труда. Гурьба первогодков стояла недалеко от огромной двустворчатой двери, отличаясь от прочих разнообразием одежд. Пользуясь тем, что все внимание присутствующих направлено на ректора, держащего речь, я пробралась к своим и сделала вид, что стою вот здесь, около Натали и близняшек, с самого начала.
На сцене около кафедры сидели преподаватели, сменившие лиловые камзолы на учительские мантии, ложи заполняла другая публика – разряженные аристократы со свитой, внизу стояли ученики, многочисленный корпус оватов в зеленых одеждах, филиды в голубом, немногочисленные сорбиры в белом. Я заметила, что некоторые из учеников щеголяют длинными распущенными по плечам волосами, но большинство из них были в париках. Монсиньор Дюпере как раз закончил речь, и зала разразилась овацией.
– Начнем представление! – проговорил ректор, когда аплодисменты стихли. – Академия Заотар рада видеть в своих стенах…
Секретарь мэтр Картан подал начальнику свиток, тот его развернул и стал зачитывать список новичков. Тот, чье имя называли, кланялся. Услышав: «Катарина Гаррель из Анси», я присела в реверансе. От торжественности момента мне чуть не стало дурно, голова закружилась, я хватала ртом воздух, которого стало очень мало. Сейчас назовут следующее имя, и мне станет полегче.
– Мадемуазель Гаррель зачислена сразу в корпус филидов, – продолжил ректор, и по зале пронесся удивленный рокот. – Надеюсь, Катарина, вы оправдаете возложенное на вас…
– Барон де Дас подсунул ей формуляр выпускников, – объяснял кто-то из студентов соседям, – старикан падок на хорошеньких пейзанок, даром что покойник…
Кровь бросилась мне в лицо, взглядом я попыталась разыскать в толпе сплетника, но поняв, что ректор ждет моего ответа, присела еще ниже и хорошим сценическим голосом – таким, который слышно и на галерке, – проговорила:
– Клянусь, монсиньор, сделать все возможное и невозможное, чтоб вы были мною довольны.
Мне тоже начали аплодировать, но Дюпере махнул рукой, требуя тишины, и продолжил представление.
– Филиды? – возбужденно шепнула Натали Бордело. – Да ты полна сюрпризов. Как тебе удалось так быстро починить одежду?
– Я полна сюрпризов, – прошептала я в ответ.
Близняшек еще не называли, они дрожали от возбуждения и на меня внимания не обращали.
– Ты будешь посещать занятия на лазоревом этаже? – не унималась Натали. – А жить с нами?
Мадам Арамис, присматривающая за первогодками, на нас шикнула, поэтому я молча пожала плечами, тем более, что сама не знала, как именно будет происходить мой индивидуальный учебный процесс.
Представление новичков закончилось, ректор отдал секретарю свиток и обратился к нам:
– Дорогие коллеги, сегодня вы вступаете в новую жизнь. В старой остались семьи, титулы, ваши и ваших родителей, юношеские друзья и увлечения. Здесь все будет зависеть только от ваших талантов и вашего старания. Будьте же достойны высокого звания студента академии и направьте все силы на процветание Лавандера.
Мы искупали монсиньора в овациях. Мадам Арамис скомандовала вполголоса:
– Возвращайтесь на зеленый этаж, в гостиных накрыто угощение.
Первогодки стали продвигаться к выходу.
– Это все? – растерялась Натали. – Я думала, нам позволят потанцевать.
Кастелянша ее услышала:
– Вам, мадемуазель Бордело, нужно думать об учебе, а не о флирте с мальчиками. Ступайте, скоро отбой, Информасьен проведет инструктаж.
В фойе около колонны столпилось так много учеников, что образовалась давка. Кабинки сменялись довольно быстро, но в каждую из них помещалось не больше двух человек. Из-за двери залы доносилась музыка, моя соседка прислушивалась, на ее круглом личике было написано страдание.
– Один крошечный танец, – пробормотала Натали и, когда лакей у входа отвернулся в другую сторону, юркнула за его спиной обратно в зал Безупречности.
Я только растерянно захлопала глазами.
– Какая бойкая, – восхитилась Марит или Маргот – я их пока не различала.
В портшез мы втиснулись втроем, сестрички Фабинет были еще совсем девочками и много места не занимали, неудобство доставили лишь их фижмы, которые мадам Арамис утрамбовывала в кабинку двумя руками.
– Мадам Информасьен, будьте любезны, зеленый этаж, – попросила я.
Близняшки захихикали:
– Она называет привидение мадам! И на «вы»! И добавляет «будьте любезны».
Ничего забавного в этом я не видела и не забыла поблагодарить любезную мадам, когда решетка портшеза открылась на нашем этаже. В гостиной северного коридора собрались только девушки. Здесь тоже была уютная мебель, книжный шкаф с дюжиной одинаковых на вид книг, кресла, накрытый столик, за распахнутыми окнами зеленели деревья сада, а в музыкальном углу стоял изящный клавесин, за который немедленно уселась уже знакомая мне мадемуазель в кремовом платье. Ее звали Дороте Николас, и происходила она из семьи столичных труверов.
Я пила шоколад, слушала музыку и девичий щебет. Дурноту во время представления ощутили почти все, все предвкушали первый учебный день. Меня расспрашивали об экзамене. Таиться смысла не было, я рассказала о каверзные вопросах барона де Даса и о том, как ректор решал, в какой именно корпус меня отправить по результатам экзамена, о своем ужасе и последующей радости.
– Так бывает, – решила Дороте, – это называется – поймать удачу за хвост. Но тебе, Кати, придется постараться, чтоб наверстать упущенное.
– Говорят, – Мишель Тибо, соседка Николас по комнате, тряхнула смоляными кудряшками, – что мэтр Мопетрю, учитель мудрописания, проводит для любимчиков дополнительные занятия. Попробуй к нему подольститься.
Чудесный совет. Только вот означенный мэтр меня ненавидит. Я кисло улыбнулась.
– Информасьен, – раздалось одновременно отовсюду, – отбой через час. В книжном шкафу вас ожидают своды академических правил. Проведите оставшееся время за их изучением. Сегодня, в честь первого дня, вам дозволено не прибираться, оставьте в гостиных все так как есть, но в будущем вам придется самим заниматься уборкой помещений.
Близняшки быстро раздали всем одинаковые томики. На полке остался лишь экземпляр Натали. Неужели единственный танец настолько затянулся?
Мы разбрелись по спальням. Присев на кровать, я раскрыла книгу, пролистнула вступление и общие положения – после ознакомлюсь. Распорядок: подъем в шесть, умывание, физические упражнения, уроки, завтрак в десять, уроки, обед, еще два урока, дополнительные занятия, ужин, отбой за час до полуночи. Плотный учебный план.
Следующий раздел был посвящен выставлению оценок. За успехи в учебе каждому студенту начислялись соответствующие баллы, ошибки карались по той же системе. Неопрятность в одежде – минус десять баллов, отсутствие домашнего задания – минус двадцать, драка – на усмотрение преподавателя, нахождение за пределами спальни после отбоя – минус пятьдесят.
Я подняла глаза на близняшек, устроившихся вместе на одной кровати:
– Натали нужно вернуть сюда до отбоя.
– Мадемуазель Бордело, – протянула Марит или Маргот, – сама выбрала танцы.
– Тем более, – поддержала ее сестра, – что за оставшиеся полчаса мы ничего не успеем.
– Успеете принести из гостиной экземпляр свода для Натали, – я захлопнула книгу, на обложке которой уже красовалось тиснение, повторяющее вязь на моем жетоне. – А самой мадемуазель займусь я.
Информасьен доставила меня к дверям залы Безупречности. Лакеи воззрились на первогодку с удивлением, но остановить меня не пытались. Я шагнула через порог. Музыка оглушала, свет дюжины, не меньше, огромных люстр слепил глаза. Проморгавшись, я попыталась найти в вихре танцующих свою соседку. Нет, абсолютно невозможно.