Татьяна Коростышевская – Заотар. Мышеловка для шоколадницы (страница 6)

По площади, поднимая с брусчатки вихрь желтых опавших листьев, шел скверно одетый парень с лотком на кожаном ремне, я знала, что он торгует каштанами и что кулек этого лакомства стоит всего два зу.

Не буду об этом думать, не сейчас. Мне нужно пятьдесят девять корон, и добыть их я могу только из кошеля с вышитым на нем гербом Делькамбров. Катарина Гаррель вынуждена стать продажной женщиной, тем более гадкой, что расплачиваться своим телом с Шанвером она не намерена.

– Не намерена? Фи, Кати! Если уж берешь с аристократа деньги, изволь одарить его своими прелестями взамен!

И как это раньше я принимала Гонзу за свой внутренний голос? Абсолютно же непохоже.

Я улыбнулась:

– Даже, если маркиз этих самых прелестей не желает?

– Именно! Насильно одари!

Кругом были люди, смеяться в голос я не могла, хотя сдерживаться получалось с трудом.

– Привяжем его к кровати, ты будешь охранять подступы к спальне, чтоб Бофреман не спасла жениха.

– А ты не забудь заткнуть рот шевалье кляпом, а то еще вздумает звать на помощь!

– Он такой: «Помогите!» А я: «Обождите, маркиз, может, и сама как-нибудь с вами справлюсь…»

Звяк. Передо мной на подоконник опустился изящный поднос с двумя, исходящими паром чашечками, я повернулась к Виктору, не успев погасить улыбки. Тот решил, что веселье вызвано его появлением:

– Прошу, драгоценная…

– Шоколадница? – предположила я без сарказма. – Благодарю.

Отказываться от напитка теперь было нелепо, тем более, что завтрак я пропустила, а шоколад любила до безумия.

– Спроси его про Урсулу, – велел невидимый Гонза.

Я мысленно отмахнулась: «уже спрашивали, и, если бы кое-кто был со мной, а не отправился по своим демоническим делишкам…», отпила из чашечки, прикрыла от удовольствия глаза. Божественный вкус.

– И что ответил Брюссо? – не унимался фамильяр.

Между прочим, вести одновременно две беседы, одна из которых ментальная, было трудно, и я с задачей не справлялась. Виктор заметил мою крайнюю рассеянность и хорошо, если не счел ее придурковатостью.

– Осень, – протянула я, чтоб хоть что-то сказать.

Собеседник согласился:

– Да уж…

Гонза фыркнул:

– Информативно-то как! Ну так что? Когда Арман де Шанвер собирается опять отправиться на поиски…

– Если мадемуазель Гаррель считает ниже своего достоинства общаться с изгоем, – произнес де Брюссо, скрыв от меня окончание фразы демона-фамильяра, – я немедленно удалюсь.

«Чего?» – подумала я. Гонза решил, что вопрос обращен к нему:

– Когда, говорю, маркиз…

– Да нет же! Виктор, что за странные фантазии? При чем тут мое достоинство?

Шевалье смотрел в окно, лицо его эмоций не выражало:

– Я – изгой, Катарина, меня сторонятся, как прокаженного.

– Во-первых, – возразила я уверенно, – это преувеличено, а во-вторых, Виктор де Брюссо, не думаю, что ты такого к себе отношения не заслужил.

– Разве я один?

– Как предсказуемо! – я отставила чашку. – Большинство лиходеев рассуждают именно так, как только получают наказание, вспоминают о справедливости для всех. Нет, Виктор, не ты один заслуживаешь общественного осуждения, но сейчас под его карающую длань угодил именно ты, прими это, раскайся, сохраняй достоинство.

Аристократ повернулся ко мне:

– Но ты, Кати, меня не избегаешь.

– Только не воображай, что тем самым я демонстрирую одобрения твоим прошлым делишкам! Нисколько. Но, так как мы с тобою, волей сорбирского лабиринта, оказались членами одной квадры…

– Лазар с Мартеном говорят, ты мечтаешь победить в турнире стихий? – перебил шевалье.

Я пожала плечами:

– Мечтают о несбыточном, я уверена, что при толике удаче и огромных усилиях, квадра «вода» добьется успеха.

Тема была мне интересна и я с удовольствием рассказала Виктору, как именно вижу те самые «огромные усилия», о которых уже упомянула. Брюссо внимательно слушал, и, если поначалу брови его были недоверчиво приподняты, к концу моего монолога, в лице собеседника можно было заметить что-то вроде воодушевления.

– Браво, Гаррель, – проговорил он, – ты, действительно, обладаешь мужским разумом.

Комплимент меня не обрадовал. Мужским? Какое истинно мужское высокомерие!

– Ты уже думала о том, кого квадра «вода» изберет своим командиром?

Я ответила, не задумываясь:

– Пьер Лазар, он подойдет идеально.

– Почему не Мартен?

– Жан? О нет, он простак, то есть… – я слегка смешалась. – Это театральное амплуа, а не обзывательство. Мартен – благородный рыцарь без страха и упрека, физически сильный, лишенный хитрости или способности плести интриги. Он станет замыкающим, а на острие атаки нам нужен кто-то…

Слов не хватало, требовалось как-то проиллюстрировать схему сорбирского боевого порядка, я стала двигать по подоконнику посуду. Мартен стал подносом – крупный и основательный, мы с Виктором – чашечками с остатками шоколада. Для изображения Лазара посуды не хватило, но Брюссо достал из кармана небольшую коробочку, в которой я, с некоторым удивлением, опознала музыкальную шкатулку, с помощью которой несколько дней назад заманила шевалье в подвалы Ониксовой башни. Он зачем-то ее сохранил. Опасности это никакой для меня не представляло – вещица личной не была, проклясть с ее помощью было невозможно, поэтому от вопросов я воздержалась, увлеченно продолжив пояснения.

– Представим, что это квадра, – показала я на посуду, – командир находится на острие атаки, он, если угодно, таран…

Смысл боевого порядка нам, студентам, не поясняли, поэтому сейчас я озвучивала, скорее, свои предположения, чем факты. Ведь все в этом мире можно развинтить на более мелкие составляющие, правда? Сколько в квадре человек? Четыре! А пар? Скажете две? А вот и нет! Шесть! Каждый из членов квадры состоит в ментальной паре с каждым из товарищей, и, в зависимости от рисунка боя, эти связи используются по разному.

Передвигая по подоконнику предметы, я разыграла несколько боевых атакующих и защитных этюдов.

– Смотри, здесь основная пара – таран и замыкающий, замыкающий – проводник, боковые – исполняют роль филидов-менталистов. О! – Пришла мне в голову занятная мысль. – Тогда арьергард – оват, а командир…

– Просто пользуется тем, что предлагает ему квадра, – протянул Виктор.

– Нет, в этом случае он сорбир! – возразила я горячо. – Но в одном ты прав, командир получит то, что дадут ему другие члены квадры, поэтому ни физическая сила ни бойцовские навыки острию не нужны.

– И поэтому Лазар?

Я разозлилась:

– Вынуждаешь меня говорить гадости о нашем товарище? Хочешь услышать, что Пьер слабак? Может, он и помельче Мартена и не прекрасен во владении шпагой, но он великолепный менталист!

– В отличие от тебя?

– Нога! – встревоженно предупредил Гонза. – Держи себя в руках, мелкая!

Руки, ноги! Мне хотелось ударить Виктора де Брюссо. Нет, не ударить, совершить все обожаемое моим демоном-фамильяром, от вскрытия яремной вены до выдавливания глазных яблок.

– Я, сударь, – слова, из-за сжатых до хруста челюстей, получались несколько неразборчивыми, – еще до начала зимы стану хорошим филидом.

Молодой человек взял шкатулку, открыл крышку, посмотрел на пятнышко шоколада, оставшееся на атласной подложке:

– Как же ты великолепна, Катарина Гаррель, великолепна и непостижима… Ты разработала целый план, основываясь всего лишь на обрывках сведений, которые удосужились нам сообщить… – Он защелкнул крышку, посмотрел мне в глаза. – Я в деле.

– Прости? – Ярость понемногу отпускала, сменяясь слабостью.

– Можешь на меня рассчитывать, – объяснил аристократ. – Как и ты, я крайне заинтересован в том, чтоб квадра «вода» победила в турнире стихий. Да, Кати, я хочу стать безупречным. В любом случае, этот год в Заотаре для меня последний, после меня ждет, скорее всего, армия, и должности полкового жреца-капеллана я предпочту сорбирский мундир.