Татьяна Коростышевская – Опомнись, Филомена! (страница 46)

– Рыцарский роман, донна догаресса, или новеллу о любви?

– Принеси документы, касающиеся Мусорного Совета, – решила я.

Читала я, разумеется, сама. Глаза скользят по строчкам гораздо быстрее, чем их произносят. Маура проделала огромную работу. Ее экстракт был четким, существенным, но довольно обширным. Горничная сидела подле меня на стуле, помогая менять папки и документы.

Я почти закончила, когда дверь спальни приоткрылась, впуская растрепанную и потную донну да Риальто.

– Филомена, – прокричала она шепотом, – моя дорогая!

– Эдуардо здоров?

– Да что ему станется? – Маура согнала Инес со стула, схватила кувшин с водой, разумеется, целый, а не тот, который сложил черепки во славу дамской истерики, жадно принялась пить. – Он… бульк… отправился в город… бульк… готовиться вступать в должность губернатора… бульк… Жарко. Какая вкусная вода, Инес, мне нужно еще.

Горничная с пустым кувшином удалилась.

– Ты как? – спросила Маура.

– Мне заклеили дырку в голове, – похвасталась я. – Рыбьим клеем.

– Какой кошмар. Так что произошло на острове Николло?

– А что именно ты видела?

– Ну, – Панеттоне пожала сдобными плечиками и сдула со лба влажный локон, – бреду я, значит, по горной тропинке с нашей беглянкой на плече. Кстати, где она? Какой чудесный домик! Это ты придумала, Филомена? Инес? Я награжу ее чем-нибудь за сообразительность. Потому что, донна догаресса, хорошая работа слуг должна быть отмечена и оплачена. Ах, прости. Я отвлеклась. Иду, вдруг вижу, ты ласточкой прыгаешь с обрыва. Карла собирается то ли прыгнуть следом, то ли упасть в обморок. Я ускоряю шаг, но там, ну ты помнишь, какие-то корни путаются под ногами. Мой подол цепляется за сук. Я кричу: «Карла, что произошло?» – поднимаю взгляд…

Маура замолкла, потому что в спальню вернулась горничная с водой. Донна да Риальто утолила жажду, порылась в кармане и отдала горничной пухлый мешочек, звякнувший при передаче.

– Великолепная работа, Инес. Домик для саламандры – выше всяких похвал. Теперь ступай, мы с Донной догарессой желаем побеседовать наедине.

– Я прослежу, чтобы вас не беспокоили, – прошептала горничная.

– Никого к нам не пускать, – кивнула командирша. – Только донну Маламоко, она отправилась в «Нобиле-колледже-рагацце» и присоединится к нам позже.

– Ты подняла взгляд, – напомнила я, когда Инес ушла.

– Что? Ах, зрелище было величавым. Тишайший Муэрто прыгнул с обрыва!

– Величественней, чем я?

– Без обид, сенсериссима, но твой супруг умеет это лучше. С такой, знаешь ли, расчетливой экономной грацией.

– А потом? – Между прочим, восторги фрейлины меня несколько укололи.

– Карла закричала: «Вниз, на пляж!» – и они с синьором Копальди чуть не сбили меня с ног. Как ты уже догадалась, все мои вопросы остались без ответов. Но как плавает тишайший! Когда мы вернулись на пляж, а за нами еще бежало с десяток гвардейцев, Чезаре уже выбрасывал на мелководье трепыхающегося Эдуардо, неся тебя перекинутой через плечо. Братцем занялся Артуро, а тишайший уложил тебя на песок и принялся приводить в чувство. Филомена, как это было страстно! Когда он накрыл твой рот своим, у меня в животе порхали бабочки, а щеки залил румянец.

– Это был не поцелуй!

– Со стороны виднее.

– Не важно. – Я махнула рукой, отчего документы на моих коленях зашуршали. – Кстати, донна да Риальто, прекрасная работа. Твои конспекты – выше всяких похвал.

– Дашь мне денег? – хихикнула довольная Маура. – У меня своих довольно. Лучше не переводи разговор, а поведай, почему вы с моим незадачливым братцем оказались в воде.

– Он упал, – ответила я осторожно, решив, что правду Панеттоне лучше узнать от Карлы. – Эдуардо не умеет плавать? Не смейся! Ты не знала? Он моментально пошел ко дну, и я бросилась следом за ним. Там… Ну я ушиблась головой о подводный камень и потеряла сознание.

– Понятно.

– Что именно?

– Почему у островов Треугольника новый губернатор. – Донна да Риальто наслаждалась своим умом. – Признаться, что его супруга бросилась на помощь малознакомому синьору, для дожа Муэрто оскорбительно, поэтому он представил дело так, что спасали тебя.

– Для наследника да Риальто должность унизительна. Думаю, командор ей не обрадуется.

– Значит, Чезаре еще хитрее, чем о нем думают. Он получит от батюшки взятку и отдаст должность кому-нибудь более подходящему.

Маура повторила размышления на эту тему дожа, и я прониклась к ее уму уважением.

– Филомена, – спросила она невинно, – после всех событий этих двух дней останешься ли ты верна своей любви?

Я вздохнула:

– Ты моя лучшая подруга, Панеттоне, я не могу тебе лгать.

«Немножко умалчивать и недоговаривать, да, но это совсем другое дело». Я выдержала театральную паузу, оставив уточнения недоговоренными:

– Замуж за синьора Эдуардо да Риальто мне абсолютно расхотелось.

Маура побледнела, ее губы задрожали, будто подруга собиралась плакать.

– Простите, донна догаресса. – Горничная просунула голову в приоткрытую дверь. – Я знаю, что мне запрещено вам мешать. Но во дворце командор да Риальто, он скандалит внизу, требуя встречи с дочерью.

– Батюшка, – ужаснулась Маура. – Что так скоро?

– Ступай, – ободряюще улыбнувшись и сжав влажную ладошку, я кивнула. – Прояви почтительность к родителю.

Панеттоне побежала прочь, Инес посмотрела на меня, ожидая приказаний.

– Иди за донной да Риальто, потом расскажешь, как произошла родственная встреча.

Дверь мягко за ней закрылась.

В одиночестве я оставалась недолго. Меньше чем через четверть часа ко мне явилась донна Маламоко в узком черном платье под горло, с бледным сосредоточенным лицом и резным ларчиком в руках.

Ларчик оказался на моих коленях, под его крышкой в атласных ложах лежали парные серебряные кинжалы.

– Присаживайся, – кивнула я на стул, любуясь украшенными сканью рукоятями.

Карла села, сложила на коленях руки. Мы молчали. Я не торопилась, рассмотрела каждый серебристый завиток оружия, резьбу на крышке, складочки атласа. Уголком глаза я замечала, что руки Такколы подрагивают. Нервничает Галка. И правильно. Никто не может безнаказанно топить патрициев. Мы, догарессы Аквадораты, стоим на страже закона. Да-да! И пусть патриции сами, наверное, набедокурили, чтоб спровоцировать утопление, сути дела это не меняет.

Дождавшись, пока пауза стала болезненной даже для меня, я резко захлопнула крышку ларца. Карла от звука вздрогнула.

– Признавайся! – велела я быстро. – Что такого наговорил тебе Эдуардо, что ты толкнула его в пучину?

Черные глаза посмотрели на меня с грустью:

– Спроси об этом при случае у самого синьора да Риальто.

– И спрошу.

– Значит, ты собираешься и дальше с ним видеться?

– Ты мне кто? Родители, старший брат или, не к ночи будет помянут, супруг?

Какой нелепый разговор. Как я умудрилась так быстро упустить инициативу, позволив теме поменяться?

Карла вздохнула:

– Филомена, тебя попросту обыграли.

Я фыркнула. Именно что обыграли. Зловредная Галка, поднаторевшая в допросах. А она продолжала:

– Синьор да Риальто изначально ставил целью тебя очаровать. Он подготовился, узнал у Мауры о твоих предпочтениях и склонностях и явился на самый первый школьный бал полностью вооруженным. Не уверена, что он сам лично прочел твои любимые книги, но мог поддержать о них беседу. Он знал, что ты, выросшая в уединении острова Саламандер, невиннее ягненка и очаруешься первой же смазливой мордашкой, появившейся на горизонте. Вспомни, он стал твоим первым партнером в танцах. Эдуардо играл перед тобой роль образованного синьора, порядочного молодого человека, стремящегося к браку с девицей, разделяющей его склонности и суждения.

– Мы родственные души! – всхлипнула я. – Если бы все было так, как ты говоришь, он действовал бы гораздо смелее.

– Разумеется. И тут мы ступаем на тропинку не фактов, а домыслов.

– Ну уж нет, – горячо возразила я. – Давай пока пройдемся по фактам. Когда ты поняла, что наследник да Риальто – пьяница и азартный игрок?