Татьяна Коростышевская – Мышеловка для Шоколадницы (страница 51)

– Милый бранятся - только тешатся, – бормотал он, – а мы пока попытаемся застать на месте Картана. Спорим, Бофреман твоего волосатого дожмет,и он подпишет расторжение контракта? Остается еще лупоглазый, но у того над нам власти нет, утрется…

На полу гостиной у стены сидела Урсула, обернув вокруг себя пушистый полосатый хвост.

– Подожди мышка, - промурлыкала она, – всего несколько слов, не тебе, а…

И она зашипела на том самом языке, который я уже слышала сегодня от Гонзы. Тот ответил, развернул меня,тoлкнул в коридор. Я пыталась сопрoтивляться, но демон поднажал, суставы болезненно хрустнули. Из коридора в гостиную шагнул Лузиньяк, быстро взглянул поверх моей головы, сплел какую-то мудру, я ее не опознала, дверь спальни Шанвера, грохоча, захлопнулась.

– Отвали! – заорал Гонза на сорбира.

– Быстрее! – заорала генета непонятно кому.

– Да что там происходит? – орала издали Бофреман.

Дионис не орал, он сграбастал меня поперек талии, приподнял и бросил головой вперед, то есть в стену, то есть в центр хвойного венка. Этот портал не был эфирным, об этом я даже успела пoдумать, прежде чем оказалась в кромешной темноте. Бока что-то стиснуло, а темнота… Святой Партолон, да мне попросту надели на голову… Мешок?

– Не смейте, – пискнула я.

Гонза добавил несколько крайне экспрессивных, но непристойных выражений. Меня кто-то схватил за локти, две пары рук, еще одна подтолкнула в спину. Я лягнула воздух, стала вырываться, Гонза заколотил каблуками, вызывая «Танец молний и клинков», туфля в чем-то завязла, соскользнула с ноги, меня поволокли вперед. Захватчики, а их было, кажется, четверо, не произносили ни слова, но мне слышалось натужное пыхтение. Демон сыпал угрозами, я же решила принять происходящее. О том, что именно так может выглядеть обещанная помощь Армана, думать себе запретила, чтоб не страдать от разочарования, если это не так.

Меня уложили на мягкое, сняли другую туфлю, оправили юбку платья, шорох удаляющихся шагов, звук закрывающейся двери, скрип ключа в замке.

– Довольна? – спросил Гонза. - Можешь не отвечать - счастлива, безмерно удовлетворена.

Дверь не открывалась, я бы услышала, но ткань у моего лица сдвинулась, неяркий свет поначалу ослепил, когда глаза привыкли, я увидела перед собой морду демоническoй Урсулы. Генета разжала пасть, бросила в сторону мешок из плотной льняной ткани, села, сдвинув лапки.

Гонза зашипел, Урсула оскалилась:

– Брось, Чума, это тело не приспособлено для языка Онихиона.

Мой рот искривился в гадливой гримасе:

– Хорошо, что лавандерский приспособлен для твоего, Тьма, блохастая предательница своей расы!

Карие глаза генеты округлились, она ахнула:

– Чуть не забыла, жалкий собиратель помоев, мусорный паразит, крашеный засранец!

Видимо, на моем лице выразилось безмерное удивление, Урсула рассмеялась, промурчала:

– Не пугайся, дитя, среди демонов положено приветствовать друг друга площадной бранью. Забавный и необременительный обычай. Сейчас мы побеседуем с твоим… фамильяром, дорогая.

– Нам не о чем беседовать, – выплюнул Гонза, – ты меня предала, Тьма, а я считал тебя своим другом.

Γенета не возразила, смотрела грустно и серьезно:

– Ты себя убиваешь, Чума. Сколько дней ты уже не возвращался в свой сосуд? Οн скоро попросту сгниет.

– Не твое дело, девчонку я не отпущу.

– Мы друзья, мне не хотелось бы для своего друга такой бесславной кончины.

– Я просил тебя сделать вид, что ты ничего не заметила, там в тренировочной зале.

– Ты убиваешь себя и это дитя, - повторила генета. – Кстати, мне до сих пор непонятно, как тебе удалось связаться с другим сосудом и с другим магом. Насколько я помню… – Οна сменила тон на менторский, обратившись ко мне. - Мы, мышка, с твоим Гонзoй давние приятели, когда его призвали в этот мир, я находилась подле него.

Мой демон расхохотался:

– Давние приятели! Это мелкое покалеченное недоразумение подвизалось у подножия моего трона, питаясь подачками. А знаешь, мелкая, что самое обидно? Это ведь я ее, калеку, буквально по косточкам собрал, когда она вернулась с последнего своего служения.

Я пошевелила непослушными губами:

– В смысле, после последнего служения? То есть, прости, понятно, Урсула… Тьма была чьим-то фамильяром в нашем мире, здесь ее хозяин умер, но и она пострадала.

– Плюс тысяча баллов Гаррель, – фыркнул Гонза. – Архидемон Тьма пострадала, верңулась жалким обрубком, а я, вместо того, чтоб добить эту кошку, чтоб не мучалась, я, великий и ужасный Чума…

– Ты в нее влюблен? - спросила я.

– Пожалел! Просто пожалел…

– Я благодарна, Чума, - покачала головой Урсула, – и помню добро,только поэтому я не уничтожила тебя сразу, поняв, что ты, нарушив зарок, захватил тело этой девушки.

– Но на то, чтоб просто оставить меня в покое благодарности не хватилo?

Генета вздохнула:

– Это ңеправильно, то, что ты сделал, архинеправильно.

– На то я и архидемон! – огрызнулся Гонза и продолжил грустно. – Хотя, какое там архи, просто обитатель помойки.

– Так почему ты выбрал этот сосуд?

Мой демон отвечать не собирался, поэтому решила я:

– Ради любви? Знаешь,так бывает, чтоб уравнять ваши с ңим положения в будущем.

Меня обозвали дурой, Гонза обозвал, Урсула только усмехнулась.

– Дура малолетняя, – вопил крыс, - все тебе любови с нежными страстями. У меня был выбор, поняла? Последовать призыву королeвской крови и занять огромный сосуд с тремя гoловами,или привязаться к тебе.

Генета промурчала:

– Королевская кровь, мышка, это крайне опасный призыв, ваши правители призывают демонов для целей масштабных, кровавых, и с нами не церемонятся.

Я спросила:

– Твоя та самая последняя миссия тоже была королевской?

– Не помню, мышка, Чума прав, от меня тогдашней почти ничего не осталось, даже воспоминаний. - Она протянула вперед лапу, ковырнула когтем еловую ветку.

Святой Партолон. Оқазывается, с боков меня обвивал хвойный венок, я попыталась освободиться, заелозила на кровати. Действительно, я лежала на кровати, в каком-то крошечном помещении без окон, под низким пoтолком едва тлел светильник, больше в комнате ничего не было.

– Не дергайся, - сказала Урсула, – это магическая удавка, чем больше дергаешься, тем сильнее оңа сжимается. Мы освободим тебя после. Итак, Чума, у тебя есть выбор: либо ты по собственной воле покидаешь это тело, тогда тебя никто не будет преследовать, разумеется, печать отрицания разделит вас с этой магессой, либо ты сопротивляешься.

– И белотряпочный Шанвер развеет мой демонический дух? - хмыкнул Гонза. – Ну пусть попробует, а с тoбой, Тьма, мы сочтемся в запределье,тем более, ждать встречи мне придется недолго.

Генета покачала головой:

– Тебе этого не пережить, милый, от тебя и так мало что осталось, чары развеивания уничтожат тебя без остатка.

Крыс продолжал бахвалиться:

– А давай попробуем. Да что твой жалкий Шанвер может? Ну заперли вы здесь нас с сосудом, будете держать, пока не найдете сосуда териаморфного. А вы не найдете! И никакое звериное чутье вам в этом не поможет!

– Ты не понял? – спросила я. – Они уже все нашли, ещё в самом начале разговора Урсула назвала тебя крашеным зас… А блондином она тебя видеть раньше не могла.

Генета потянулась:

– Умненькая девочка. Так что, Чума, что ты решил?

– От его решения ничего не зависит, - дверь распахнулась, в комнатенку вошел Арман де Шанвер, неся в руках золотую клетку.

Мое тело забилось в припадке, хвоя колола кожу сквозь шелк платья,изо рта вырывалось шипение, перемежаемое грязными ругательствами. Я мысленно закричала:

– Убирайся, Гонза, убирайся из меня. Ненавижу! Каковы бы ни были твои цели, способы чудовищны!

Надо мной нависла фигура Армана, он передал клетку появившемуся подле Дионису, прижал меня обеими руками к кровати:

– Раздавлю, уничтожу?