Татьяна Коростышевская – Мумия в меду (СИ) (страница 34)

– Какая красота! – всплеснула я руками. – Весь Славигорск как на ладони, и река, и горы!

Баринов улыбался, довольный моим восторгом.

Стол был сервирован на двоих, официант в белоснежном кителе подал мне эспрессо с хрустящими печеньицами, Аристарх Евгеньевич получил мисочку овсянки, сухофрукты и травяной чай. Неспешную беседу за завтраком вел, конечно же, Барин.

– Здесь я чувствую себя хозяином мира, – говорил он, кивая в сторону панорамного окна, – очень одиноким и этим миром непонятым.

Я постаралась изобразить на лице сочувствие и понимание, хотя с куда большим удовольствием я бы сейчас валялась на диване и смотрела что-нибудь из жизни насекомых по каналу «Дискавери». Но монолог «хозяина мира» пришлось выслушать. К счастью, время от времени он прерывался Сергеем. Помощник не отлучался от нас ни на минуту, стоя чуть в стороне. Он принимал на свой планшет какие-то сообщения, и, если считал их достойными внимания начальства, тихонько кашлял, привлекая его внимание, и после разрешающего кивка что-то шептал в хозяйское ухо.

Я поискала глазами официанта, тот встрепенулся и принес мне вторую чашечку кофе. Эспрессо хватало на два глотка, а печенье меня попросту не интересовало.

Эта комната для моих целей тоже подходила, но здесь были камеры, минимум две.

Баринов извинился – ему срочно нужно было ответить на звонок, и они с Сергеем отошли к окну.

– Здесь всегда так безлюдно? – спросила я официанта.

– Еще безлюднее, – он шептал, косясь на начальство. – Здесь месяцами никого не бывает. Только для особых приемов залу открывают. Ради панорамы. Вам нравится?

– Очень. А носик припудрить где можно?

– Я вас провожу.

Туалетная комната была вполне оборудованной: здесь было две кабинки, мраморные умывальники с махровыми полотенчиками в плетеных коробках, недешевая косметика без логотипов производителя и потолочный плафон, в который точно была вмонтирована камера.

Я зашла в кабинку, повесила портфель на дверной металлический крюк. Если обзора камеры хватает и сюда, я попаду в неприятности. Хотя что мне терять?

Мобильник я переместила в кармашек сарафана, неглубокий, но достаточный, чтобы телефон не выпал при ходьбе, достала из портфеля жвачку и подушечку за подушечкой принялась жевать. Руки были свободны, поэтому, не прекращая ритмично двигать челюстями, я выдернула из блокнота проволочную пружинку, бумажные листы, сразу же превратившиеся в неопрятную стопку, отправила обратно в портфель, достав взамен пластиковые наручные часы. На крышке их корпуса, как и на жвачке, был логотип фирмы «Шутейка».

– Ты хочешь, чтобы я подложила Баринову бомбу? – возмутилась я утром, когда Рашук рассказал, чем мне придется заняться в пентахусе.

– Это не настоящая бомба, – успокаивал меня юный террорист. – Пластид, часовой механизм и дымовушка для запаха.

– Дымовушка?

– Потешная бумага. От нее огня мало, а дыма много. Нам главное, чтобы сработала система пожаротушения. Обслугу пентхауса эвакуируют во главе с Бариновым, и мы сможем без помех там пошурудеть.

– Мы?

– Нет, я не пойду, я не полевой агент, и ты не пойдешь, тебе алиби на это время понадобиться может.

– Тогда войди в охранную систему «Пирамиды» и отключи камеры.

– Не могу, там таких кордонов понаставлено, с которыми ваша техника не совладает, и наша, если честно, тоже не поможет. Тонкая работа. Что еще раз подтверждает мою не требующую подтверждений версию, что Итиеш где-то там.

– Сисадминит помаленьку в службе безопасности?

– Сарказм? Ты от дела не отвлекайся, вон правый глаз уже больше левого. Внимательней с макияжем надо быть, женщина.

Наша планерка проходила в ванной комнате, пока я собиралась на встречу к Баринову, во дворе ждал Сергей, а на стеклянной полке рукомойника лежало то, что через пару часов превратится в вонючую потешную бомбу. Я очень надеялась, что именно потешную и что ни один человек от моих действий не пострадает.

Бумага, часы, жвачка, соединительный провод – все это должно выглядеть вполне невинно при любом досмотре. Время взрыва мы выставили еще дома. Двадцать два ноль ноль, Рашук сказал, что так надо.

Я вышла из кабинки, оставив портфель болтаться на крючке. Во внешней стене комнаты у самого потолка я заметила узкое как бойница окошко, створка была распахнута.

– Извините, – улыбнулась я.

Баринов уже сидел за столом:

– Не покидай старика надолго, деточка.

Я заверила, что никакой он не старик, он хмыкнул и пообещал лично провожать меня в дамскую комнату.

Черт подери, какая пошлятина! И этому старому козлу я собираюсь изысканно мстить? Метать бисер перед свиньями?

К счастью, завтрак подошел к концу, мы переместились в офис, не тот, в котором я подвизалась бухгалтерским специалистом, а предназначенный для руководителей высшего звена. Меня представили начальникам департаментов, каждому по очереди, заводя в кабинет, приобнимая за талию и как бы ненароком задерживая там руку. Финансовому директору, конечно же, не сообщили, что новенькая претендует на его должность, и он расстарался ввести меня в курс дела. Баринов убедился, что я в теме, сокрушенно проговорил, что у него важная встреча, и на некоторое время оставил меня в покое. Финдиректор сразу же поскучнел, делегировал ознакомительную экскурсию своей секретарше, которая, в свою очередь, никакого пиетета ко мне не испытывала, поэтому, отделавшись парочкой дежурных фраз, вернулась на свое рабочее место.

Я посидела на диванчике для посетителей, установленном в коридоре, попила воды из стоявшего здесь же кулера и с чувством выполненного долга покинула офис. Проведу экскурсию самостоятельно.

Заблудилась я очень быстро. Поэтажный план «Пирамиды», который я изучила, этих помещений не включал. В поисках лифта я шла по коридорам, не снабженным ни указателями, ни табличками. Ничего похожего на лифт так и не обнаружилось, зато нашлась лестница, по которой я поднялась на пол-этажа, оказавшись в другом крыле, видимо, жилом, потому что виниловое покрытие пола сменилось ковролином. Тяжелый запах благовоний ударил в нос.

От просторного фойе в три стороны расходились рукава арочных переходов. Правый заканчивался приоткрытой дверью, за которой я рассмотрела краешек кровати, левый вел на кухню или в столовую, а центральный был подлиннее. Я пошла туда, услышав чьи-то голоса. Поздороваться, извиниться, спросить, где здесь выход, – нехитрый трехступенчатый план. Помещение оказалось чем-то вроде лаборатории. У входа стоял простой белый стол с уймой спиртовок и мензурок, по центру – металлический поддон, в котором дымилась горсть бурого порошка, видимо, источник запаха тех самых благовоний. Дальше была пластиковая ширма, загораживающая мне обзор, и я сделала шаг вперед. У стены стоял саркофаг, уже без защитного стекла, напротив – диванчик, на котором сплелась в объятиях парочка. Я тихонько охнула и покраснела. Мешать людям в таком деликатном деле не хотелось, но меня уже заметили.

– Таисия? – воскликнула девушка, подняв голову.

– Лера?

Моя случайная знакомая по косметическим процедурам смотрела на меня влажными глазами олененка.

– Это не то, о чем ты подумала.

Да неужели? Мужчину, сидящего на диване рядом с Лерочкой, я тоже узнала. Тот самый великан, поразивший мое воображение на эскалаторе. Правда, тогда он был одет. Сейчас же на экзотическом красавце была лишь белоснежная набедренная повязка. Лера была права, он действительно был сексуален, весь, от кончиков пальцев до ушей, о которых она мне тоже успела рассказать. Пауза затягивалась, я кашлянула и выдавила:

– Извините, что помешала. Я услышала голоса и хотела спросить, как мне отсюда выбраться.

– А что ты здесь делаешь? – в голосе Леры послышалось подозрение.

– Работаю, – под взглядом мужчины, который еще не произнес ни слова, я чувствовала себя неловко. Потому что одно дело – когда тебя, змейку стальную, вожделеют прыщавые юнцы или сальные старикашки, а совсем другое – когда такой вот красавец раздевает тебя глазами, нисколько не стесняясь своей любовницы.

– Аристарх Евгеньевич мне должность в одном из департаментов предложил.

– Арик? – протянула девушка.

И тут, наконец, до меня дошло. Папик, о котором она мне рассказывала, и есть Баринов, а она – Лера, про которую Сергей думает, что она пропала. Тогда полуобнаженный мужчина на диванчике…

– Меня зовут Наг, – сказал он густым басом. – Хлеб и пиво, Таисия.

Он что-то шепнул Лере, отчего та хихикнула и вскочила на ноги:

– Мне, пожалуй, пора.

«Я с тобой, покажешь мне лифт, на котором в торговые залы спуститься можно?» – хотела сказать я, но промолчала. Здесь, в этой комнате в саркофаге был тот, с кем мне очень хотелось увидеться наяву.

Лера, напевая, удалилась.

– Чем вызвано смущение? – сардонически спросил Наг, тоже поднимаясь.

Никогда в жизни я не видела никого столь огромного и столь скудно одетого. Даже когда девчонки после выпускного потащили меня в стриптиз-бар, где мы все, будущие финансистки, напились до поросячьего визга и в складчину заказали приватный танец, даже тогда темнокожий стриптизер не произвел на меня такого впечатления.

– Вы не могли бы одеться? – холодно ответила я вопросом на вопрос. – Мы с вами находимся на работе и в рабочее время, и мне бы не хотелось… Простите, я, кажется, не представилась. Меня зовут Таисия Берг, я новый финансовый директор.