Татьяна Коростышевская – Мумия в меду (СИ) (страница 36)
В пути я была абсолютно беззащитна перед пощипываниями, оглаживаниями и быстрыми поцелуями в разные части тела. Кажется, в охотничьем домике меня собираются… гм… поиметь. Жаль, месть свершится уже сегодня, а мне уже хотелось этот момент оттянуть. В Аристарха как будто каким-то волшебством вдохнули жизнь и молодость. Он вел себя как озабоченный мальчишка, даже всхлипывая от нетерпения. Мне показалось, что кожа на его руках стала мягче и макушка теперь не просвечивала сквозь волосы.
Мы почему-то не съехали на кольцевую сразу от «Пирамиды», а стали петлять по узким улочкам центра города. Особых пробок не было, вообще-то эта часть города была закрыта для частного автотранспорта, но водитель открыл окно и установил на крыше синюю мигалку, позволяющую обойти запрет. Невзирая на будний день, гуляющего народа в центре было много, работали уличные кафешки, уличные музыканты стояли, кажется, на каждом углу, и поодиночке, и небольшими ансамблями. Я смотрела в окно, борясь с желанием заехать любвеобильному господину Баринову в лоб. Сопровождения он абсолютно не стеснялся, подол сарафана, понятно, что моего, был сдвинут к бедрам, голые колени поблескивали в полутьме салона. «На голову мне его задери, придурок!» – зло подумала я.
На углу рыночной площади у розовой клумбы стола тележка мороженщика.
– Хочу мороженое, – сказала я капризно.
– Сейчас тебе купят, – дядя Арик отвлекся от моих коленей.
– Сама хочу купить, – я кривлялась как маленькая девочка. – Дай мне денег, пожалуйста.
Наличных у Баринова, разумеется, при себе не было. Несколько купюр нашлось у шофера. Я смяла в ладони бумажки и попыталась открыть дверь. Было заблокировано, поэтому шофер выскочил из машины и открыл дверцу снаружи. Арик оставлять меня не захотел, выбравшись из машины следом.
На улице было шумно, из боковой улочки на площадь выходил строй барабанщиков и горнистов. Славигорск гордился своим марширующим оркестром, и градоначальник выгонял их на улицы при каждом удобном случае. Музыканты отсекли нас от машин, но четверо охранников были рядом. Мороженщик слегка офонарел от обилия черных одинаковых костюмов, я сунула ему деньги и ткнула пальцем в витрину:
– Медовый шарик, пожалуйста.
Оркестр играл вальс «Дунайские волны». Я лизнула лакомство, обернулась к спутнику, чтобы сказать что-нибудь нейтральное. Но Аристарх Евгеньевич властно привлек меня к себе и поцеловал. Я почувствовала резкий вкус ментола. Поцелуй становился жарче и глубже, я боролась с тошнотой и желанием отстраниться, Баринов вжался в меня всем телом, демонстрируя мужскую готовность. Я разжала руку, мороженое упало на асфальт.
Аристарх отстранился на мгновение, чтобы перехватить воздуха, и я заметила синюшную каемку вокруг его губ.
– Человеку плохо! – заорала я. – «Скорую»!
Барин, закатив глаза, рухнул на мое мороженое, охранники подскочили. Кто-то в толпе уже вызывал медиков. Музыканты, сломавшие строй, толпились вокруг, на медных трубах играли солнечные зайчики.
– Не успеем до больницы, – сказал один из охранников.
– «Скорую» надо! – истошно заорала я. – Дефибрилятор. Да сделайте же что-нибудь!
Машина с красным крестом подъехала через три минуты:
– Сердцебиение есть, – сказал врач. – Грузите.
– Я с ним, – подбежала я к машине «Скорой».
– Вы родственница?
– Невеста.
– Залезайте, – разрешил врач.
Охранники попытались повторить мой маневр.
– Все невесты? – весело проорал врач. – Многоженство в нашей стране запрещено, как и гей-браки.
И подмигнул мне безо всякого мужского интереса. Я готова была его расцеловать Хотя, если мои поцелуи вызывают сердечные приступы, пожалуй, воздержусь.
Баринов был без сознания. И глядя на его неживое лицо, я ощутила и радость, и злость, и удовлетворение. Ты сдохнешь, скотина. Очень скоро и крайне мучительно.
У приемного покоя больницы я вышла первой, посмотрела вослед каталке, на которой увозили Баринова, и спряталась за колонной, потому что вслед за «Скорой» подъехали машины охраны.
Что ж, первую ступеньку я преодолела. Сегодня господин Баринов до своего компьютера не доберется. Я поцеловала браслеты. Молодцы, девочки.
Глава 6. Клубок влюбленных змей
Змейка от него сбежала, воспользовавшись лифтом. Какая скорость! Даже не позволила ему объясниться. Это ревность?
Дайгон улыбнулся. Ничего, ночью он найдет ее и уже не отпустит. Рой появился в конце коридора, неся слегка наотлет бутылочку с красителем. Пилюли для Баринова были готовы, им оставалось их только раскрасить.
– Размолвка?
– Малышка ревнует.
– Понятно. – Рой прошел в лабораторию, подхватил с пола резиновую мумию и бросил ее в саркофаг. – Рашук счастлив, что нашел нам стальную змейку?
– По всей видимости, да.
– Что собираетесь с ней делать, капитан?
– Мы не можем ее здесь оставить.
– Это понятно. Значит, у нас новый член экипажа?
– Она прекрасно впишется в него.
– Я довольно старый рой, – он уже налил краситель в стеклянную плошку и теперь, подхватывая пилюли пинцетом, одну за одной опускал их туда, – и помню стальную змейку, служившую вашему прадеду. Она была хороша.
– Да?
– Но Таисия лучше.
Пилюли быстро просохли под лампой, Наг положил их в контейнер и вышел из лаборатории. Рой последует за ним чуть позже. Им не стоит показываться на людях вместе. В пентхаусе царил переполох. Наг остановил бегущую горничную.
– Блондинка новенькая, ну знаете, ногастая такая, – девушка показала руками что-то перед грудью, – покалечилась. Барин рвет и мечет.
Покалечилась? Он сбежал по лестнице не в силах ждать лифта. Таисия мелко дрожала в объятиях Аристарха Евгеньевича. Ран Наг не заметил, зато заметил хитрый блеск зеленых глаз. Его змейка что-то задумала.
Пока Лера скандалила. Наг успел перекинуться с Таей парой слов, она вибрировала на полную, дайгону было сложно держать себя в руках. Он осмотрел начальство, убедившись, что рой успел поделиться своей частью.
– Эффект уже заметен, – вполголоса сказал он Баринову. – Еще две для закрепления.
Контейнер перекочевал из рук в руки.
– Приятной прогулки.
Змейка обожгла его изумрудным взглядом. Баринову можно было только посочувствовать.
У меня не было денег. Кошелек я оставила дома. Это было проблемой. Сейчас мне предстояло каким-то образом добраться до «Пирамиды». Километров двенадцать. Эх, был бы у меня сейчас велосипед, который я, кстати, забыла вчера на стоянке торгового центра! Придется идти пешком. Не смертельно. Двенадцать километров? На каблуках?
Я обогнула здание больницы, стараясь деражаться как можно дальше от проезжей части.
– Ручку дай, красавица, погадаю, – круглолицая пожилая цыганка ласково мне улыбнулась, блестя золотыми коронками.
– Не дам, – я покачала головой. – Денег нет.
– Все вы так говорите, – бормотала женщина. – А спрошу во второй раз, а в третий, а в четвертый, а в пятый…
Бормотание становилось все более неразборчивым, я даже наклонилась к ней, чтоб понять, что она там говорит. Речевку? Считалку? Наконец до меня дошло.
– Вы меня, тетенька, гипнотизировать здесь собрались?
Она испугалась, подхватила юбки, дернулась в сторону, я ухватила ее за воротник расшитой стеклярусом блузки:
– А вот я вас сейчас в полицию сдам, женщина. Среди бела дня! Да это просто немыслимо.
– Пусти, – всхлипнула цыганка, – пусти, ведьма.
Я с удивлением поняла, что она действительно не может вырваться.
– Что тебе надо? – заплакала женщина. – Денег? Бери, все бери.
Она изогнулась и стала доставать из лифчика смятые купюры.
– Забирай все до копеечки, ведьма.
Я разжала пальцы, цыганка, высоко задрав многослойные юбки, уносилась от меня через дорогу. Ну что ж, как говорится, деньги не пахнут. Я собрала с асфальта довольно внушительную сумму и отправилась к стоянке такси.
На углу шла бойкая торговля какой-то дребеденью. Несколько лоточников предлагали приобрести домашние халаты замечательных вырвиглазных расцветок, безразмерное нижнее белье славигорской трикотажной фабрики, брелочки, ложечки, зубные щетки и прочую дребедень. Чуть в стороне торговали париками. Я остановилась. Длинный каштановый парик, надетый на ближайший манекен, мне понравился. Я купила его не торгуясь, а в соседнем лотке разжилась клетчатой ковбойкой. В таком наряде меня в «Пирамиде» никто не узнает. А еще я взяла дешевую зубную щетку и пасту.