Татьяна Коростышевская – Мумия в меду (СИ) (страница 30)

– Лия? – в глазах появилось тревожное узнавание. – Лия Берг?

Лия. Так звали мою маму. Мне говорили, что я на нее похожа. Еще секунда и он сложит два и два и поймет, кто перед ним. Дурацкая ситуация, которую я предусмотреть не могла. Нужно делать ход. Сейчас!

Похолодев от собственной отваги, я радостно вскрикнула:

– Дядя Арик!

– Позвольте мне помочь вам, Аристарх Евгеньевич, – какой-то молодой человек придержал меня за локоток, отодвигая от Баринова. – Девушка, вы в порядке?

– Оставь, Серый. – Барин щелкнул пальцами, будто отгоняя назойливую муху. – Таечка! Как ты выросла!

Глава 5. Смертоносная змейка

Он опять лежал в медицинской капсуле. Следующий сеанс станет последним – регенерация будет завершена, и он сможет, наконец, покинуть «Пирамиду» господина Баринова, чтобы заняться делом. Делом? Наг улыбнулся. Кажется, первым делом он отправится к медовой девочке Тае и заставит ее стонать уже наяву. Забавное приключение слишком быстро вышло из-под контроля, Нага тянуло к ней чрезвычайно, непривычно, немыслимо. Желание это невозможно было ни оправдать инстинктом дайгона, ни вписать в какую-нибудь из знакомых жизненных схем. В какой именно момент он решил, что эта женщина ему нужна и что он нужен ей? Когда она впервые отдалась ему, вернее, даже не ему, а его астральной проекции? Или в ту случайную встречу на эскалаторе, когда неловкая малышка активировала левитрон? Или еще раньше? Она его разбудила. Дайгон прикрыл глаза, вспоминая. Медовые волосы, изумрудные глаза, плотно сжатые бледные губы. Нет, все было совсем не так. Неожиданное повреждение капсулы, он почувствовал это и на грани выхода из сна послал в пространство мощный ментальный импульс. Он позвал на помощь. Это тоже был инстинкт. Дайгон звал змейку, звал защитницу. И она пришла. Может быть, отчасти и поэтому браслеты выбрали ее своей хозяйкой. Кажется, он захотел ее еще тогда, рассматривая тонкие черты сквозь стеклянный щит, читая отвращение и ужас в ее глазах. Забавно. В том, что ее астральный любовник – мумия, она уверена до сих пор, но это не мешает ей жарко отвечать на его ласки и хотеть подарить ответные. Душа медовой Таисии – потемки. Хотя она пыталась объяснить Нагу свои чувства, когда утомленная и полусонная лежала на смятых простынях. Она всю жизнь стеснялась своего тела. Считала чудовищем именно себя и поэтому испытывала к ужасному капитану нечто вроде сопереживания или жалости. Он тогда счел это признание забавным. Дайгона не жалели, его желали. Он принадлежал к расе властителей, он был молод, красив, силен, девы многих благородных фамилий выстраивались в очередь к его телу и его сердцу, а точнее – сердцам.

Кстати, о сердцах. Завтра капсула освободится, и он собирался уложить в нее Таисию. Что за ерунда с ее сердцем? Почему две недели? Почему браслеты не смогли ее вылечить? Рашук объяснял что-то о разнице физических и генетических отклонений, но нужна точная диагностика.

Сеанс закончился, и почти сразу же раздался звонок мобильного телефона. Рашук хотел доложиться.

– Да? – Наг одной рукой закинул в капсулу фальшивку, другой держа трубку у уха.

– Капитан, я нашел!

– Вы всегда это говорите. Что именно?

– Я сравнил проекты торгового центра за несколько десятилетий. Вы знаете, что раньше на месте «Пирамиды» были довольно глубокие бомбоубежища Второй мировой войны, позже переоборудованные на случай ядерной атаки?

– Мне нужно видеть чертежи, – сказал Наг быстро.

Если Рашук прав, а прав он практически всегда, где-то здесь, неподалеку – логово Итиеша. Это облегчает его, Нага, задачу, но и увеличивает опасность для мирного населения.

– Ну не знаю, – тянул Рашук. – Я могу воспользоваться местными средствами компьютерной связи, но это долго.

– Отправьте информацию в рой, – велел капитан.

– Он уже с вами? В кого он перевоплотился? Нет, не говорите, я сам догадаюсь. Ой. – Нагу было слышно, как пилот шлепнул себя по губам. – Так точно, слушаюсь, капитан!

Они синхронно отключились. Наг с улыбкой бросил мобильный на стол. Кажется, рано или поздно лед тронется, и он заслужит дружбу и доверие своего экипажа.

Окружающая меня действительность за считаные минуты трансформировалась самым волшебным образом. Благостный Барин не желал расставаться с… Он называл меня «доченька», и после каждого такого обращения мне хотелось вцепиться ногтями в его холеное лицо. Я держалась из последних сил, холодно улыбаясь и приподнимая брови в немом удивлении.

– Сколько лет, сколько зим, – щебетал Баринов, ведя меня через ресторанный зал.

Его помощник семенил чуть позади, не мешая нам беседовать. Неужели Барин изволил выйти в народ без охраны? Одного хиловатого Серого, весь внешний вид которого, от двубортного английского костюма до кончиков наманикюренных пальцев, вопил о Йеле или Гарварде, явно недостаточно для безопасности господина и повелителя.

Да если бы я раньше знала, что Аристарха Евгеньевича можно вот так запросто повстречать, не строила бы хитроумных комбинаций, а отправилась бы прямиком в этот «Шесему» с ружьем под полой плаща. Сюда же черта лысого пронести можно при желании. Ни вертушек у входа, ни рамок металлоискателей.

Я искоса оглядела полупустой зал, потом еще раз. Да уж, госпожа Вереск, и после этого эпичного похода очутились бы вы незамедлительно в кутузке, это в лучшем случае, а в худшем – на алюминиевом столе прозекторской с повреждениями разной степени тяжести, повлекшими за собою вашу безвременную кончину. Вот же охрана. Парочка за столиком у окна, оба мужчины, оба спортивного телосложения. Пьют кофе, не беседуют, не улыбаются. Быстрый взгляд направо. У стойки бара женщина в брючном костюме с короткой стрижкой. Пиджак с одной стороны оттопыривается из-за скрытой кобуры. Больше смотреть не хотелось.

– Ты какими судьбами здесь, Таисия?

Будто вынырнув из воды, я вернулась в беседу, изобразив лицом нечто вроде недоумения. Хорошо еще, что ответов не требовалось, Аристарх Евгеньевич вел монолог, а вопрошал риторически.

– Я же разыскивал тебя после того случая. Лешка, Лия – мои лучшие, самые дорогие друзья. Какая невероятная трагедия!

Я готова была поклясться, что скорбь, которую он быстренько мне изобразил, была абсолютно натуральной.

– Где ты пропадала?

– В детском доме, – ответила я после паузы. – Живых родственников у меня не осталось.

– Понятно, – он пригласил меня к столику, стоящему в нише у стены. – Присаживайся, доченька.

Я думала очень быстро. Он не знает, что я тогда все видела. Меня же никто не заметил, мама затолкала меня за кресла, он вполне мог и не догадываться, что у убийства на смотровой площадке было не две, а три жертвы. Тогда мне сейчас ничего не грозит, при условии, что свою партию я отыграю без сучка без задоринки.

Я покачала головой:

– У меня здесь деловая встреча, после нее я с удовольствием с вами пообщаюсь.

– Что за встреча? – он обвел взглядом зал.

– С покупателем. Я домик наш фамильный продать решила.

– Дачу, что ли? – он увидел Кузьмина, равнодушно ему кивнул. – И кто покупатель?

– Никита Петрович.

– Торгуется?

– Есть немного.

– Ну, пошли. Торговаться я и сам люблю.

Он взял меня под руку. Я ощутила покалывание от прикосновения его пальцев к коже. Женщина у стойки не сводила с нас взгляда. Правильно, объект предпринял незапланированное перемещение, сейчас все охранники чуть изменят дислокацию. Парочка угрюмых мужчин пересела за соседний столик.

При нашем приближении во фрунт вытянулись все – и юристы, и Кузьмин, просто истекающий потом.

– Доченьку вот встретил, в детстве потерянную, – торжественно сказал Аристарх и уселся на предложенный стул. – Документы покажите, я Таечкины интересы соблюсти хочу.

Через пять минут сумма, которую непреклонный Никита Петрович был готов мне заплатить, удвоилась.

– Я же и сам твой домик куплю с большим удовольствием, – потрепал меня по плечу Барин. – С ним же столько воспоминаний связано. Эх, молодость шальная… А, Никита, что на это скажешь?

Кузьмин на это мог только что-то невнятно пробормотать.

С новой ценой я согласилась, а Никита Петрович согласился подождать две недели с выселением. Мы ударили по рукам – фигурально, а фактически – подписали многостраничные комплекты документов. Деньги перевели сразу же, один из юристов прямо на ресторанном столе открыл ноутбук и через несколько минут показал мне на экране подтверждение перевода. Благодаря этим деньгам моя тетя Яна сможет помочь еще нескольким детишкам. Я ощутила нечто вроде благодарности Баринову, он действительно мне помог.

– Ну все, вы нас с Таечкой утомили, – сообщил Аристарх Евгеньевич, когда один из юристов заикнулся, что сделку неплохо бы отпраздновать.

Делить мое общество Барин явно ни с кем не собирался.

Присутствующие удалились как по мановению волшебной палочки. Помощник Серый, по крайней мере, Аристарх Евгеньевич называл его именно так, наматывал вокруг столика круги, стараясь быть незаметным, но я постоянно ловила его периферийным зрением.

– Спасибо, – искренне проговорила я, улыбнувшись.

– Что? – Барин, который геем точно не был, вздрогнул, отвлекаясь от внимательного рассматривания моих губ. – Глупости, хоть что-то для тебя хочу сделать, раз уж вырастить и воспитать не смог.

Я покраснела. Уж он бы меня воспитал.

– Ну, дом ты продала, когда обратно возвращаешься? Вообще, какие планы на жизнь?