Татьяна Коростышевская – Мумия в меду (СИ) (страница 10)
Гроза над поселком началась, когда я уже подъезжала к дому. Зигзаги молний расчертили ночное небо, загрохотал гром. Я едва успела юркнуть в дверь сарая, когда за моей спиной дождь буквально сплошной стеной рухнул на землю. Прикрывшись какой-то ветошью и стремглав добежав до крыльца, я бросила рюкзак в углу, стащила кроссовки и пошла в ванную, оставляя на дощатом полу мокрые следы. Электричества не было, но горячей воды хватило, чтобы принять душ. Завернувшись в махровый халат, я приготовила ужин, благо плита у меня газовая, заварила чай и уселась за кухонный стол, включив ноутбук. Городские новости не обновлялись часа четыре, так что последнее, о чем мог узнать досужий славигорчанин, было то самое народное гулянье в «Пирамиде». Я быстро пробежала глазами статью, полюбовалась яркими фотографиями. Для всех пришедших на праздник в костюме мумии полагались скидочные талоны в супермаркет, поэтому публика креативила изо всех сил и с удовольствием позировала фотографам. Да уж, не представляет себе наш народ, как это выглядит на самом деле. Я вспомнила страшное лицо под полуистлевшими бинтами и передернула плечами. Стоп! Откуда картинка? Откуда госпожа Вереск знает, как выглядит мумия?
Я уставилась в монитор остановившимся невидящим взглядом, рассеянно прокручивая на запястье браслет. Утро, стоянка, вертушка турникета, лифт, а потом – оп-ля! – специалист Вереск на своем рабочем месте.
Потянувшись к столу, я взяла чайную ложку, зачерпнула янтарный мед из стеклянной банки. Ммм… Вкуснотища!
В лифте тоже был мед, рукой в него вляпалась, как сейчас помню. Я облизала ложку и потянулась за добавкой. Браслет звякнул о горлышко банки, со щелчком разъединился, упал на столешницу, я отдернула руку, схватила себя за запястье левой, другой браслет тоже пропал. Что за чертовщина?
Ноутбук выдал сообщение, что заряда батареи хватит ненадолго, а потом экран потух. Одновременно очень близко грохотнуло, а потом, почему-то вослед, а не перед раскатом грома, вспыхнула молния. По коже пронеслась змейка электрических разрядов, наэлектризованные волосы плыли в воздухе над моими плечами, с кончиков пальцев срывались искры.
Бесконечность, бесконечный полет, мириады звезд и миров, я мечусь среди них, я желаю, больше всего желаю найти его, того, кто мне предназначен. Я не знаю, кто он и где, но я найду, уверена, что найду. Защищать, быть рядом, всегда, вечность.
Я сидела, безвольно опустив руки на колени, вокруг меня бушевали электрические вихри, а перед лицом парил нестерпимо яркий фиолетовый шар, из которого на меня внимательно смотрели блестящие черные глаза.
Эти стихи я знала прекрасно, они даже в школьную программу входили. Что-то там из построчного перевода поэзии Древнего Египта. Удивительно, зачем я принялась их декламировать шаровой молнии. Страшно было просто до чертиков. Не хотелось заканчивать свою жизнь вот так, случайно, не сделав то, что планировала, не закончив начатого. Это несправедливо, в конце концов.
– Я не хочу умирать, – всхлипнув, проговорила я в пространство. – Не так, не сейчас.
Потрескивания разрядов стали громче. Перед тем как зажмуриться и окончательно принять свою судьбу, я успела заметить, что молния мне подмигнула.
Глава 2. Тайны серой мыши
Будильник прозвонил в пять. Я еще немножечко понежилась в постели, вызывая в памяти вчерашние события. Я пообщалась с шаровой молнией и осталась жива, что радовало. А вот неожиданная выборочная амнезия по-прежнему вызывала тревогу. Этого со мной происходить не должно, даже если учитывать побочный эффект медикаментов. Часы, оставленные с вечера на тумбочке, пискнули таймером, я достала из блистера утреннюю таблетку. А если все-таки побочка? Тогда нужно к врачу, а значит, придется отпрашиваться с работы, что неминуемо понизит мой внутрикорпоративный рейтинг, влияющий на уровень зарплаты. А деньги мне нужны, очень нужны.
Я побрела на кухню, включила телевизор, сунула в тостер два кусочка хлеба, заварила чай. По местному каналу шли криминальные новости, видимо, чтобы зарядить ранних пташек вроде меня позитивом. В пригороде обнаружен труп девушки, опознание проведено, но в интересах следствия имя жертвы пока не разглашается. На размытых кадрах можно было различить берег реки Слави и какие-то кусты, снимали, судя по всему, на мобильный. Максим Еськов, звезда местной журналистики, заверил, что будет держать зрителей в курсе событий. Еськов вещал из студии, на столе перед ним в кадре дымилась чашка с утренним кофе.
– И это еще не все! – после музыкальной отбивки продолжил журналист. – К нам поступили эксклюзивные сведения о покушении на почетного гражданина нашего города, бизнесмена и филантропа Аристарха Евгеньевича Баринова. К счастью, неудачное.
Репортаж с места событий тоже был снят на мобильный. Длился он секунд тридцать. Сначала камера выхватила мальчишескую фигурку с воздетыми к небу руками. Тонкий голосок прокричал что-то вроде «Узрите!», потом раздался хлопок выстрела, истошный женский визг, и камера заходила ходуном.
– Очень информативно, – фыркнула я и потянулась через стол к банке с медом.
Я прекрасно помнила, что с вечера оставила банку на столе, поленившись убрать ее в холодильник. Она была литровой, тонкостенной и едва начатой. То есть еще вчера была. Сейчас она блистала пустотой и чистотой, а на донышке ее, как будто вылизанном, лежали два серебряных браслета. Что за чертовщина?
Во входную дверь забарабанили, я пошла открывать. На пороге стояла Васильевна.
– Утро, – буркнула она недовольно. – Там твои бандиты во дворе кукуют, иди, сама им скажи, что дачу продавать не хочешь.
Я кивнула, посторонилась, пропуская соседку внутрь. Васильевна прошла в кухню, взяла из шкафчика чашку:
– Кофе у тебя нет? В такую спозарань подниматься пришлось.
– Где-то был, – улыбнулась я, решив, что отныне буду Васильевне «тыкать», – на полках посмотри.
Бандиты оказались вида отнюдь не бандитского. Приятные молодые люди в одинаковых темно-серых костюмах. Их было трое, и похожи они были друг на друга, как близкие родственники. Беседа, проходящая у блестящего черного «Гелендвагена», продлилась минуты три от силы. Я поздоровалась и сообщила, что продавать дачу не намерена.
– Таисия Алексеевна, – вкрадчиво начал один из молодых людей, сверившись с бумажкой, – может, вы сначала ознакомитесь с нашим предложением?
– Ознакомься, Тайка, – жуя многослойный бутерброд, Васильевна вышла на крыльцо. – И мне покажи. Может, за какие деньжищи я свою дачу им продам. У меня и домик справнее твоего, и земли огородной поболе.
– Нас интересует именно недвижимость госпожи Вереск, – возразил молодой человек и сунул мне в руки прозрачную пластиковую папку. – Вы посмотрите наше предложение, а потом сообщите свое решение.
Поверх папки лег прямоугольник визитной карточки.
Я пожала плечами.
– Не торопитесь. Посмотрите, подумайте, посчитайте. И скажу вам по секрету, – молодой человек понизил голос до заговорщицкого шепота, – наш клиент готов заплатить и больше указанной суммы. Торг уместен.
Сквозь прозрачный пластик мне было видно кругленькие нолики после первой цифры и количество их не могло не произвести впечатления.
Я прижала папку к груди и снова кивнула, уже не так уверенно.
– Так я жду вашего звоночка. В любое время жду.
Молодые люди попрощались и уехали, лихо заложив вираж по деревенской грунтовке.
– Покажь, – велела Васильевна, когда мы вернулись на кухню.
Я бросила документы на стол, открыла новую банку с медом, намазала тост, присела, прихлебывая остывший чай.
Васильевна присвистнула, пробежавшись взглядом по бумагам.
– Чего делать будешь?
– Наверное, продам, – сказала я. – Только не сейчас, а… Мне еще проконсультироваться кое с кем нужно, чтобы точно решить.
Соседка пододвинула ко мне бутерброд с колбасой, я отрицательно качнула головой:
– Спасибо, нет.
– Ты больна, что ли, Тайка? – всплеснула руками Васильевна. – То-то смотрю, худая, бледная, не жрешь ничего.
– Я в городе пообедаю.
– Ври больше. Я болезнь за версту чую.
– Как тебя зовут? – устало спросила я Васильевну. – Ты же не намного меня старше, почему тебя все по отчеству называют?
– Светка, – ответила соседка. – Светлана Васильевна Смирнова. Ты чего, забыла? Мы же с детства с тобой знакомы. А называют так из уважения.
Я торжественно пожала пухлую ладошку, будто заново знакомясь.
– Так чего там у тебя? – настойчиво вернулась к теме Светка. – Сердце?
Кивнув, я огласила диагноз.
– Что за абракадабра. Это на латыни?
– Аутоиммунное заболевание, генная мутация.
– А от чего?
– Да не знает никто.
– Наследственность? Странно. Я твоих родителей, Тайка, хорошо помню. И мать-красавицу, и отца. Здоровые же люди были, если бы не несчастный случай, всех бы пережили. Как так-то, горе-то какое!
Жалости мне не требовалось, ну вот абсолютно. Поэтому, оставив соседку сокрушаться, я отправилась в спальню, чтобы одеться. Вчерашние джинсы все еще были мокрыми, поэтому я вытащила из шкафа льняной брючный костюм.
– А ты где все эти годы пропадала? – донеслось из-за двери. – Ну как родители погибли, ты где жила? У тебя же никаких родственников не осталось.