Татьяна Коростышевская – Леди Сирин Энского уезда (страница 2)

Высокий дребезжащий звук заставил меня вздрогнуть. На столе вибрировал найденный мобильный телефон, его экран ярко светился. Я схватила трубку.

– Слушаю!

– Даша? – Свистящий шепот ввинчивался мне прямо в барабанную перепонку.

– Да. Вы прочли объявление и хотите вернуть свою вещь? – Бодрости, которую попыталась подпустить в голос, на самом деле я не ощущала. – Это просто замечательно.

– Завтра. В полночь. В Ирий. Я буду ждать.

– А нельзя встретиться при свете дня? – спросила я абонента.

– Не придешь – пожалеешь.

И разговор закончился. Я подула в трубку и несколько раз энергично ее встряхнула.

– Алло! Алло! Вы еще там? Алло!

Самое обидное, что телефон опять перестал подавать признаки жизни. Я чертыхнулась и замерла. Из коридора слышались тяжелые шаги.

Шарк… шарк… шарк…

По спине побежали мурашки.

Топ… топ… шарк…

Я похолодела, вскочила со стула и вжалась спиной в стопку учебных пособий.

Скри-и-ип… Створка двери медленно открылась. Что-то громадное, неповоротливое приближалось ко мне из коридора.

– Я тебя убью, – сообщила я громадине, шумно выдыхая.

– А ты чего тут сумерничаешь? – спросила Жанка, щелкая выключателем.

Под потолком зажужжали лампы дневного света. Арбузова плавно покружилась вокруг своей оси.

– Ну, как тебе?

Мне стало понятно, почему подруга так задержалась в парикмахерской. Теперь иссиня-черная шевелюра доходила ей до ягодиц, спадая мягкими блестящими волнами. Нарастить такое количество волос – труд титанический. Мастерица Леночка, которая и мне раз в месяц подстригает челку, наверное, сейчас снимает стресс бокалом мартини.

– Эдуард будет сражен, – честно ответила я. – Наповал.

– Я еще и маникюр сделать успела, – похвасталась Жанка кинжальными ногтями. – Так что я во всеоружии.

– Вот и хорошо, – кивнула я, прикинув, что маникюрша Светочка тоже чего-нибудь прихлебывает. – Я тогда на работу, а ты сама кабинет закроешь. У меня там девочка-практикантка сидит, боюсь, не справится. Сейчас клиентура косяком пойдет.

– Ты на такси? – практично вклинилась Жанина в мой монолог.

– Ну да.

– Подвезешь меня до дома. Глупо такую красоту мять в общественном транспорте. Мы с Эдвардом в ресторан сегодня идем.

Я согласилась, что да, глупо. Конечно, мне не очень-то по пути получается, но чего для лучшей подруги не сделаешь.

– А это что такое? – Жанка схватила со стола мобильный. – Новую игрушку себе купила? Или начальство облагодетельствовало?

– Ага, как только директор расщедрится мне на такой подарок, сразу раки начнут на горах свистеть. Твои архаровцы в кабинете нашли. Там где-то Объявление висит… Представляешь, еще мои координаты оставили.

– Да-да, – рассеянно проговорила подруга. – Сейчас мы его снимем. Сама со всем разберусь. Ты-то для школы человек посторонний.

Я проводила глазами блестящий корпус, исчезающий в недрах Жанкиной сумки, и мысленно пожала плечами. Одной головной болью меньше. Теперь пусть этот, с противным шепотом, не мне свидания назначает. Где он встретиться хотел? В Ирии? Если я ничего не путаю, именно так назывался древнеславянский рай, по созвучию с которым могла получить имя вещая птица.

– Жан, – спросила я уже в коридоре, – что за ерунду ты детям для чтения подсунула? Ну книжку про птицу Сирин?

– Ты, Кузнецова, бестолочь, – поставила мне подруга обычный диагноз. – Я тебя просила с ними беседу о выборе профессии провести. Там и брошюрка по теме на видном месте лежала. А книгу я для тебя лично подготовила.

– А мне она зачем?

– Затем, что пришла пора с твоими пророческими способностями разобраться. Кто скорую смерть нашему трудовику Михалычу обещал?

– Он умер? – ахнула я. – Давно?

Жанка на секунду смешалась.

– Не умер, а в больнице, прокапаться лег. Но все равно… Предсказание-то было?

Я закатила глаза. Когда Жанина усаживается на любимого конька, спорить с ней бесполезно. Сейчас, видимо, в ее «конюшне» поселилась эзотерика.

– Просто ваш Михалыч мне хвастался, что пьет только один раз в день, зато с утра до вечера. А я, во-первых, эту шутку и раньше слышала, только про сантехников, а во-вторых… Цирроз печени в обозримом будущем у него на лице написан. Его уже дети пугаются, когда в коридоре школы встречают. Особенно ежели он с табуреткой наперевес.

– Да он лучшие табуретки в Энске делает! – вступилась Арбузова за честь школы. – И опыт подрастающему поколению передает.

– Опыт?! Это когда он учил пятиклассников рюмки из огурцов выдалбливать? – обличительно спросила я. – Два в одном – и посуда, и закуска. Родительский форум три дня гудел. Вашего Михалыча чудом не уволили.

– А ты, Кузнецова, вместо того чтобы по сайтам шарить, лучше бы… лучше… – Тут фантазия моей подруги иссякла. – Да что угодно было бы лучше!

Мы вышли в фойе. Большая информационная доска, прикрепленная к стене, пестрела объявлениями.

«Кто потирял мабильный тилифон, абращайтесь к Даше Кузнецовой».

И мой номер, аккуратно выведенный недрогнувшей рукой отличницы Васильевой.

– Понятно, – протянула Жанка, сдернув прикрепленный скотчем лист. – Пора проверочный диктант им проводить. Пять ошибок в четырех словах!

– Да ладно, чего детей перед летними каникулами напрягать?

– Вот ты, Дашка, сначала сама в школу иди поработай, а потом меня учить будешь.

Я пожала плечами. Мой диплом пылился где-то в шкафу рядом с другими ненужными документами. В институт я поступила по настоянию бабушки, не разделяя ее пиетета к высшему образованию. Училась без огонька и без особого удовольствия. Уже на первом курсе нашла работу. Бабушка болела, деньги нужны были постоянно – на лекарства, медсестер, сиделку. После ночных смен засыпала прямо на парах, потом бежала на рынок за продуктами, занималась домашним делами и опять отправлялась на дежурство. Какая уж тут учеба! Кстати, зарабатываю я сейчас в три раз больше светоча педагогики Арбузовой.

– Слушай, – сменила Жанка тему разговора. – Ключи от квартиры не дашь? Ты же сегодня в ночь. У нас с Эдвардом новый этап отношений намечается, а у меня полный дом народа: и мама, и папа, и дядя Арнольд еще из Самары заявился.

– А герой-любовник жилплощадью не обеспечен? – саркастически осведомилась я.

– Он в общаге живет, в малосемейке. А мне романтики хочется. Давай, Кузнецова, не жмись. Не всем же так в жизни везет – и работа хорошо оплачиваемая, и квартира двухкомнатная в приличном районе. Помоги подруге, будь человеком.

Ага. Я везучая. Бабушка умерла больше года назад. Я до сих пор с внутренней дрожью захожу в ее комнату. Вытираю пыль с рамок пожелтевших фотографий, поливаю цветы на подоконнике и реву, реву…

– Номер в отеле снимите, – поджала губы я. – Для интимных встреч самое то.

– В каком отеле, Кузнецова? Ты, вообще, в каком городе живешь?

Жанина, кажется, не обиделась. Видно, все равно была уверена, что я не соглашусь им любовное гнездышко предоставить.

– Город у нас, Арбузова, перспективный и развивающийся, – сообщила я, остывая. – Можно сказать, уездный. Районный центр как-никак. И, чтоб ты знала, на въезде у кольцевой еще в прошлом году неплохую гостиницу выстроили.

Я порылась в кармане джинсов и вытащила визитку.

– Адрес здесь. Директора зовут Андрей Васильевич Поплавкин. На ресепшене скажешь, что от меня. Люкс не обещаю, но вменяемый номер на ночь у вас будет.

– Поклонник? – Подруга жадно выхватила у меня карточку.

– Клиент, – покачала я головой. – Приходил за услугу благодарить.

– Как обычно? Представил себе по голосу деву неземной красоты и знакомиться прибежал?

– Ага. Реальность его разочаровала.

Я улыбнулась, вспомнив, с какой жалостью господин Поплавкин на меня смотрел, нервно вертя в руках огромный букет желтых роз.