Татьяна Корниенко – Кордон «Ромашкино» (страница 8)

– Царевны, принцессы. Сначала: «Ах, дракон!» «Ох, змей!» И хлоп в обморок. А потом, когда познакомимся поближе, первая просьба: «Покатай!» Генетическое это в вас, женщинах, что ли?

– Наверное, – пожала плечами Катя. И на пару минут замолчала.

Дело в том, что она обладала способностями к научному мышлению. Поэтому слово «генетически» заставило ее задуматься. На это и ушла пара минут.

По прошествии указанного времени Катя сформулировала вывод:

– Нет, генетически не получается. Я твоим царевнам не родственница. Это точно. Скорее, схожесть реакций объясняется повышенной женской эмоциональностью.

– Ну, это вы, женщины, сами в себе разбирайтесь, а от меня отстаньте. Мне не тяжело вас катать. Вес – тьфу, муха не больше весит! Но вопрос безопасности полета – это уже совершенно другое.

Несмотря на отказ, Катя развеселилась. Очень уж интересными оказались сравнения. С одной стороны, ее поставили в один ряд с принцессами, с другой – всех вместе сравнили с мухой.

Но от Горыныча отстала. На время. Понимала, что неудобства быта кого угодно заставят идти на уступки.

Расчет оказался верным. Не прошло и пары дней, как скучающий Горыныч сам вернулся к оставленной теме:

– Катюша, ты тут как-то насчет полетов интересовалась? Или мне приснилось? – прозвучал пристрелочный вопрос.

– Да? Не припомню… – слукавила Катя.

Правильный ход. Если сразу согласиться, заорать: «Да! Да! Вот я и дождалась, когда ты сам предложишь мне покататься!», Горыныч может и передумать. Просто так, из принципа. Для достижения цели правильнее заманить оппонента поглубже в сети, связать по рукам и ногам. Это юная авантюристка и делала.

– Ну как же! Мы на днях с тобой об этом разговаривали! – изумился дракон короткой девичьей памяти.

Ах, скольких лиц мужского пола вне зависимости от возраста обманывала эта иллюзия – короткая девичья память!

– Вроде что-то промелькнуло… О, вспомнила, я, кажется, действительно просилась полетать.

– Так что же? Не передумала? – с надеждой взмолился дракон, представляя, как взмахнет крыльями, как взмоет в прохладную высь. А главное, расправит затекшие лапы, разогнет позвоночник, вытянет во всю длину хвост.

– Теперь мне не больно-то и охота. А что, с предыдущего разговора что-то изменилось? Это я насчет безопасности…

Делать резкие повороты было неразумно. Катя балансировала на теме, как профессиональный канатоходец на канате.

– Конечно! – вскричал Горыныч, уловив в интонациях подруги намек на счастливый исход.

– Что же? На земле поставили батуты? Или воздух стал упругим?

– Не фантазируй. И не издевайся. Просто за неделю я в деталях проанализировал траекторию полета, мысленно проработал взлет и посадку… В общем, понял, что если ты будешь вести себя осмотрительно, более того, найдешь способ привязаться к моей шее, то мы сможем сделать круг-другой.

Стараясь не подпрыгивать от радости, Катя ответила, демонстративно растягивая слова:

– Ладно, уговорил. Способ я, пожалуй, найду. Веревки в доме есть. Говори, когда летим.

– Вечерком, – маскируя победный вопль, произнес Горыныч. – Вот солнышко пойдет к горизонту, и полетим.

– Приду. Жди. Разминай крылья, – выпалила Катя и побежала домой готовиться к подвигу.

Вы спросите, чего тут готовиться? Тогда представьте чешую драконьей спины не под малознакомой вам Катей, а под собой. Ниже этой спины – сотни метров пустоты и потом дно – твердая земля… Представили? Вот-вот, так что не продолжаю.

Взлетали, как и было оговорено, вечером. Карминно-красное солнце светило в лицо, и в него же бил ветер. При взлете он всегда встречный. Катины волосы трепетали. Тело сотрясала мелкая дрожь, как если бы внутри дракона работал мощный реактивный двигатель.

Сами понимаете, никакого двигателя в драконе нет и быть не может. Все прозаичнее и одновременно романтичнее: Катя дрожала от страха и предвкушения невиданного удовольствия.

Крепкая бельевая веревка прижимала девочку к чешуйчатой спине. Старт происходил с лесной поляны, до которой аэронавты в целях конспирации дошли порознь. Вероятность попасться на глаза родителям была минимальна: папа после трудового дня погрузился в Интернет, мама стояла у плиты.

Согласитесь, от таких увлекательных дел оторваться сложно.

И вот далеко внизу остались крыши домов и хозпостроек, верхушки кустов и деревьев. Довольно широкая вблизи, речка заблестела узеньким глянцевым пояском. Превратились в ниточки дороги. С интересом заглянула в Катины глаза летящая по своим делам сова. Почему-то такой «привычный» объект, как дракон, не вызвал у нее никакого удивления.

Вероятно, она приняла его за очередной пассажирский самолет. А за что еще может нормальная российская сова принять летящего с пассажиром дракона?

– Не боишься? – спросил Горыныч, продолжая набирать высоту.

Это когда самолет набирает высоту, приходится орать из-за шума двигателя. А дракон – он тихий.

Ответ Горыныч знал заранее. Догадывался, что Катя слукавит. И ошибся: все-таки младшая Калинина была неординарной девочкой.

– Боюсь. Очень.

– Не стошнит? – уточнение было существенным. Кому захочется превращать приятность в неприятность.

– Не уверена. Но скорее нет, чем да. Привыкнуть надо, – снова честно призналась Катя. – Ты пока не сильно лавируй.

Последнее слово юная Калинина узнала из скороговорки: лавировали корабли, лавировали, да не вылавировали. Сначала при всем старании получались какие-то «валировали», «равиловали». Потом слово произнеслось правильно, но более понятным от этого не стало. Пришлось обращаться к толковому словарю. Если кто чего не понимает, туда и смотрите.

Горыныч полетел ровнее. Его крылья работали как две части хорошо отлаженного механизма, тело почти не колыхалось.

«Я что, совсем дура и трусиха? – задала себе вопрос Катя. – Змей налетается и сядет, а я так и проторчу с выпученными глазами на его спине, не рассмотрев ничего ни внизу, ни вверху».

Потихоньку расслабив шею и плечи, Катя посмотрела по сторонам.

Уххх! Вот это дааа… вообще… супер…

– Ааааааа!

Это не был вопль ужаса. Так может кричать лебедь, впервые взмывающий над землей. Так ликует вырывающаяся из тесного кокона бабочка, еще накануне не знавшая ничего, кроме ползанья по веткам и неуемного пожирания их листьев…

– Все понимаю, – повернул голову дракон. – Сам так голосил в детстве. Но ты все-таки потише. Из личного опыта: людей поднимешь – мало не покажется. Поэтому ори, пожалуйста, шепотом.

– Сам шепотом ори, – огрызнулась Катя. – Шепотом неинтересно.

Горыныч поднялся выше. Стало зябко. Катя сильнее прижалась к драконьей шее. Рептилия хоть существо и холоднокровное, но от ветра защитить может.

Они летели, по самым скромным подсчетам, уже минут двадцать. На дорогах начали зажигаться фонари, превращая эти самые дороги в светящиеся бусики. Чистое ромашкинское небо сменилось сначала легкой, а затем и тяжелой облачностью.

Вообще-то так не говорят: тяжелая облачность. Но если поглядеть на небо, то сразу становится понятно, что говорить стоило бы именно так. Это когда вверху проплывают этакие подушки или пуховые перины.

– В тучу не полечу, – сразу же предупредил дракон. – Слишком мокро. И видимость нулевая.

Он стал обходить преграду, сделал очередной разворот. Вдруг резкий звук, свет, нечто огромное рядом. Только через несколько мгновений Катя осознала, что они чуть не столкнулись с идущим на посадку авиалайнером.

Это в книжках можно вот так спокойно: чуть не столкнулись с авиалайнером. На самом же деле Горыныч лишь чудом успел сложить крылья и в стремительном пике уйти под левое крыло самолета. При этом:

1 – Катя узнала, что такое перегрузки;

2 – в ее лексиконе появились новые неприличные выражения;

3 – пассажиры, сидящие у левого борта, все как один успели открыть рты, поскольку фраза, которую они собирались произнести, начиналась с буквы «а». Вроде такой: «А что это было?» Но, видимо, успев рассмотреть дракона, они остолбенели от удивления. В результате эта «а» так и не смогла смениться следующей буквой. И если бы Катя в этот момент глянула на левый борт самолета, наверняка решила бы, что на нем летит хор. Причем не просто летит, а еще и распевается: «А-а-а-а…»;

4 – о чувствах пилотов лучше не упоминать. Одно можно сказать: весь экипаж состоял из людей мужественных и дружных, поэтому на следующем медицинском осмотре о своих галлюцинациях они, предварительно обсудив увиденное, никому не сказали.

Паря у самой земли, Горыныч полуобернулся к Кате и, стараясь не шуметь, почти прошептал:

– Что ж ты, девица-красавица, не предупредила, что у вас тут железные птицы летают? А если бы столкнулись?

– Да я как-то забыла про самолеты. Они все время летают, примелькались, мы на них и внимания не обращаем.

– Теперь придется. Возвращаемся.

Своевременное решение. Как раз в эти мгновения на ближайшей станции ПВО совершенно обалдевший от наблюдаемой на радарах картинки солдат готовился выполнить приказ своего непосредственного командира и сбить НЛО, странно ведущий себя в небесных просторах охраняемой им страны. Только нерешительность вышестоящего начальства отодвинула приказ об атаке.

Для неосведомленных: ПВО – это противовоздушная оборона. А про НЛО ничего говорить не буду. Его и так все знают.

Легко сказать «возвращаемся». Подняться повыше Горыныч теперь не мог. Летели низко, стараясь не зацепиться за линии электропередачи, трубы и антенны мобильной связи. Катя согрелась, поскольку здесь было намного теплее.