Татьяна Корниенко – Кордон «Ромашкино» (страница 29)

И вместе с разливами света Его посылают поэту, Который мечтает под крышей О том, что сумеет услышать, Увидеть, почувствовать ЭТО, И рвется все выше и выше!

– Ну, что? Нормально или?.. – неуверенно спросил Марк.

– Ты погляди-ка! – всплеснула руками Надежда Борисовна. – Не просто нормально. Отлично! Из такого, казалось бы, пустого начала такие выводы! Мне очень понравилось.

– Не ожидала, – буркнула Влада.

– А я всегда ожидала! – громко сказала Катя и посмотрела на Марка.

Но тот уже обращался к Карине:

– Тебе понравилось?

– Кар! Ой, то есть конечно! «Кар» – это у меня привычка такая дурацкая.

– Ага, привычка, – хмыкнула Влада. – И вправду дурацкая.

– Что, теперь моя очередь? – Катя обвела глазами класс. – У меня тоже стихотворение. Про настроение. Про себя, про нас. Про все… Вот…

Я не знаю, что произошло. Просто утро! Просто рассвело! Просто улыбнувшийся апрель Расплескал на город акварель. Тяжесть, неподъемная вчера, Стала легче птичьего пера И, дохнув мгновенным сквознячком, Навсегда покинула мой дом. Заглянуло Солнце по пути, Подмигнуло дружески: «Лети!» Я скользнула чайкой по лучу, Закричав восторженно: «Лечу!» Позабыв сомнения и страх, Я весь день парила в облаках И смеялась, гладя синеву, Просто потому, что я живу!

Глава 3

Тайны и тайночки

Катя училась вязать. Крючком. Но пока, к сожалению, крючком торчали ее пальцы. При этом вязание стояло в перечне обязательных летних дел на первом месте. Перечень в мае составляла она сама, поэтому возмущаться, психовать и швырять на пол несчастное подобие шарфика не было никакого смысла. Захотела научиться – придется терпеть. На столе, изрядно растрепанный, голубел букет колокольчиков. Он был найден вечером на крыльце и тут же занюхан и зацелован до потери сознания. Не Катиного, конечно, – букетного.

Упорный мальчик. Впрочем, смысл в сохранении инкогнито все-таки был. Чем дольше тянулась история с неузнанным кавалером, тем сильнее Катя в него влюблялась. Правда, исход мог оказаться печальным. Как в сказке про джинна из бутылки. Девочка, конечно, надеялась, что даритель букетов – Марк. А если нет? И что же тогда будет?

Катя переходила на очередной рядок столбиков с накидами, когда в открытые ставни тихонько постучали.

Да, забыла сказать: последние несколько дней все трое Калининых были в полнейшем недоумении. Ни одного «гостя» – прошеного и непрошеного – с той стороны. «Словно вымерли», – сказал за ужином Тимофей Львович. «Ох, не говори таких слов рядом с границей! – остановила мужа Яна Семеновна. – Накличешь! Я в районную библиотеку недавно заглядывала. Детвора читает. Значит, вымереть ТАМ не могут».

Крючок полетел в угол дивана. Катя легла животом на подоконник, извернулась и, перебросив босые ноги, выпрыгнула на улицу, забыв о крапиве, вымахавшей недавно под самым окном.

– Ай! Зараза жгучая! – зашипела Катя, но было уже поздно.

Ноги вспыхнули, и все попытки убедить себя в том, что это полезно, не дали результатов.

– А я тоже обожглась, – из темноты, почти неразличимое в лунном свете, возникло лицо Карины.

– Приве-е-ет, – Катя растерялась.

Увидеть в такое время едва знакомую девочку она не ожидала. Малинку – еще куда ни шло. Хотя ее-то как раз бабушка запихивает в кровать чуть ли не сразу после заката.

– Привет, – тихо ответила Карина.

– Ты чего? Спят уже все.

– Понимаешь, у меня к тебе есть одно очень… просто ОЧЕНЬ важное дело. Секретное. Поэтому я поздно…

Ну кого такое волшебное слово, как «секретно», оставит равнодушным? Катя моментально ухватила быка за рога. Вернее, Карину за рога. Ой, не то…

– Предупреждаю, тайны я хранить умею! – заверила Катя.

– Знаю.

– Откуда?

– Мне моя хозяйка сказала.

– Хозяйка? Какая хозяйка? Баба Марфа, что ли?

– Марфа?.. О, нет! Фиолетта. Фея Фиолетта. Ведь ты ее помнишь, верно?

От неожиданности Катя попятилась и снова получила крапивой по ноге. Но на этот раз ожог был настолько неважен, что младшая Калинина его даже не заметила.

– П-п-помню. Так ты с той стороны? Инкогнито?

– Ну да… это самое слово. Давай куда-нибудь спрячемся, чтобы никто не подслушал. Я тебе все расскажу.

– Пошли в хлев. Там стены со всех сторон защищают. Правда, Зорька может стихи бормотать, но она нам не помешает.

– А ваша корова потом никому не перескажет наш разговор? Какому-нибудь говорящему козлу или барану?

– Ну ты даешь! Зорька – предательница? Да ни за что!

– Тогда идем.

Девочки пересекли двор и вошли в хлев. Зорька дремала.

– Ура! Наша поэтесса спит, – шепнула Катя. – Тихонько иди, не разбуди.

– Не раз-буди, не два-буди, не три-буди! – пробормотала сонно Зорька.

– Что это она? – шарахнулась в сторону Карина. – Заговаривается? Не опасно?

– Не дергайся. И не бойся. Это ей что-то снится.

– Аааа… Куда идти? Я ничего не вижу.