Татьяна Корниенко – Кордон «Ромашкино» (страница 24)
– Что? Мир умирает, а лесные жители не нашли ничего лучше, чем устраивать поэтические вечеринки? Им что, нечем заняться?
– Стихи читал Соловей.
– Разбойник, что ли? – уточнила Мари.
– Представляю… – хмыкнул Яросвет.
– О принц, стихи были прекрасны. Даже без напутствий Яги я не смогла бы сдвинуться с места, не дослушав их до конца.
– Да будь Соловей хоть гением поэзии, как это может нам помочь?
– Я узнала ответ на этот вопрос! Но сначала послушайте… Талант стихосложения пришел к Соловью, когда он лечился от простуды у Яны Семеновны Калининой, на той стороне. В этом замешана корова…
– О боги! Еще и корова! – схватился за голову Яросвет. Кар-Карина презрительно каркнула.
– Ее молоко приобрело волшебные свойства. Все, кто его пил, стали поэтами. Соловей в их числе.
– Кого же еще зацепил сей странный недуг? – спросил принц.
– Не думаю, что смогу назвать всех. Да это и не важно. Главное, что писать стихи стала дочь Яны Семеновны Катя и все дети, посещавшие их дом. По отзывам Горыныча и того же Соловья, их поэзия глубока по содержанию и прекрасна по форме.
– Но нам-то от этого какая польза? – в голосе принца послышалось раздражение.
– Слушая стихи Соловья Разбойника, я догадалась, что нужно делать.
– Что же?
– Подожди, сейчас поймешь. Стихи умеют проникать в самую душу и творить там невероятное. Надо пригласить сюда Катю и других детей, напившихся коровьего молока, чтобы они прочли Сияне стихи. Но не обычные. Они должны описывать то, что могла бы увидеть моя сестра, будучи зрячей. Если описание окажется прекрасным, возможно, Сияна прозреет. Или хотя бы убедит солнышко выйти на небосвод!
– Ах, как замечательно! – воскликнула Мари и бросилась к своей госпоже. – Пожалуйста, Ваше Величество, отправьте меня к Калининым! Я там все входы-выходы знаю, и Катя должна меня помнить!
– Подожди, Мари, – остановил служанку принц. – Ты, Фиолетта, конечно, складно говоришь. Но зачем же приглашать поэтов со стороны – тем более детей? Разве тот же Соловей не справится с такой задачей?
– Соловей слишком долго живет на этом свете, чтобы увидеть его свежим взглядом. Вряд ли он может рассказать Сияне что-то, о чем она не знает. Нет! Стихи должны быть такими, чтобы ей очень захотелось увидеть это собственными глазами. На такое способны лишь поэты-дети. К тому же попытка у нас только одна. Рисковать мы не можем.
– Да… да… возможно… Но кого отправить к Калининым?
– Меня! – снова всполошилась Мари.
– Успокойся! – Фиолетта погладила служанку по плечу. – Я тоже сначала думала, что на ту сторону лучше всего пойти тебе. Но потом мне пришла в голову другая мысль: а что, если мастерства Кати и ее друзей окажется недостаточно для того, чтобы захватить воображение Сияны?
– Резонно, – согласно кивнул Яросвет. – Что же делать?
– Нужно отправить не знакомую Кате Мари, а кого-то, с кем она никогда не встречалась. И этот кто-то должен быть примерно Катиного возраста. Чтобы стать другом, чтобы, имея свежий взгляд, послушать стихи и оценить, насколько они совершенны.
– Но у нас нет такого человека! – воскликнул Яросвет.
– Человека нет. Но есть вполне подходящий нечеловек.
– Кто же это? – Мари и Яросвет недоуменно переглянулись.
– Это Кар-Карина, – ответила Фиолетта.
– Ворона?
– А почему вас это так удивляет? Кар-Карина не простая птица. Она имеет философский склад ума и умеет говорить.
– Но как ворона оценит качество стихов?
Кар-Карина, до сих пор тихо внимавшая речи принцессы, наконец возмутилась:
– Вы говорите так, словно меня здесь нет. Словно я пустое место! Думаете, если родились людьми, то можно пренебрежительно отзываться о воронах?
– Вот видите! – усмехнулась Фиолетта.
– И нечего смеяться! – тут же возмутилась Кар-Карина. – Если стихи хорошие, это любой поймет. Даже червяк. Хотя ему это совершенно не обязательно.
– А что же тогда обязательно? – не смог удержаться от вопроса Яросвет.
– Вот люди! – Кар-Карина всплеснула крыльями. – Еще умными себя считают. Червяк должен быть упитанным и вкусным – вот его основное предназначение!
– Уважаемая Кар-Карина, – пропустив замечание о червяках, аккуратно начала свою речь Фиолетта, – согласишься ли ты на единственное, но очень важное условие?
– Моя подруга Сияна всегда меня хорошо кормила и уважала! – в конце фразы ворона многозначительно покосилась на принца. – Ради нее я согласна на все!
– Замечательно! Мне хотелось бы, чтобы к Калининым ты отправилась не вороной, а девочкой, ровесницей Кати.
– Карррамба! – Кар-Карина подпрыгнула, зацепилась крылом за занавеску и шлепнулась на пол.
Мари подбежала, чтобы поднять птицу, но ворона уже вскочила и, гордо прошествовав по паркету, взлетела на спинку кресла.
– Да, именно так. Я превращу тебя в человека, а Мари проводит до границы и проследит, чтобы никто не помешал вам ее преодолеть. По ту сторону тебе тоже понадобится помощь – найти жилье и по возможности избежать расспросов. – Фиолетта глянула на служанку. – Ты поняла задачу, Мари?
– Конечно, госпожа. Хотя если бы я отправилась вместо Кар-Карины… Не кажется ли вам, что это было бы надежнее?
– Но в качестве кого ты явишься к Кате? Нет, однозначно нет!
– Каррр! Я готова! Я буду герррроем! Я пррррославлю весь ворррроний ррррод! – завопила Кар-Карина.
Фея незаметно повела рукой, по-особому щелкнула пальцами и что-то прошептала. Пламя свечей дрогнуло. Ворона стремительно увеличилась в размерах, и перед растерянным принцем и привычной ко всему Мари предстала миловидная черноволосая девочка лет двенадцати. Ее тело прикрывала накидка из серых и черных перьев.
– Ну вот! – Фиолетта с удовлетворением оглядела результат. – Получилось.
– Каррр! – сказала девочка.
Яросвет не удержался и нервно захохотал:
– О принцесса! Ты считаешь, человек, который говорит «каррр» – это «получилось»?
– Никогда нельзя ждать мгновенных результатов, – спокойно заметила фея. – Ворона поменяла внешность. Теперь ей придется научиться чувствовать себя человеком, только после этого она сможет отправиться в небезопасное путешествие.
– Только после того, как мне дадут хоть какое-то платье, я смогу отправиться в небезопасное путешествие! – поправила Кар-Карина. – Или вы думаете, что я буду летать, то есть бегать голяком?
Принц покраснел. Мари ахнула и тут же предложила:
– Госпожа не возражает, если я отдам вороне…
– Сама ты ворона, – огрызнулась Кар-Карина.
– … девочке одно из ваших детских платьев?
– Конечно. Выбери попроще, чтобы она не так уж выделялась. А тебя, Кар-Карина, мы отныне будем звать по-человечески – Карина.
– Мне с «Кар» больше нравится, – возразила бывшая ворона.
– Но там, где живет Катя, таких имен нет. Зато Карин много.
– Ладно, вернусь – накаркаюсь! – согласилась Кар-Карина. – Ох, не забыть бы: я – Карина, Карина, Карина.
– Ну что ж, можно расходиться. Очень прошу: ни слова Сияне, – напомнила Фиолетта.
Перед тем, как люди покинули гостиную, с подоконника мягко и совершенно неслышно соскочила черная кошка. Но этого никто, конечно же, не заметил.
Часть третья
Страсти-мордасти