Татьяна Катаева – Всё равно будешь моей (страница 21)
Матвей возвращается и сразу же подходит сзади. Обнимает.
— Вот мешочек, в них сложим записки, и будем доставать. Так ничего не видно, — он шепчет мне это в ухо. А я… Не слышу, что он говорит. Я думаю об его руках, которые сейчас на моём животе. О дыхании, которое согревает кожу шеи. О мурашках, которые появляются всякий раз, когда он дотрагивается до меня.
Горский не останавливается на словах в ухо. Он медленно опускает свои губы на мою шею, легонько дотрагивается, а потом достаёт язык, и проходит по шее им.
С моей груди вырывается неконтролируемый стон. Резко всё плывёт, и кажись у меня между ног тоже. Ноги не держат, слишком тяжёлый груз сейчас. Похоть, неведомая мне раньше, сейчас бурлит во всём моём организме. Мне рыдать хочется, от осознания, что не хочу, чтобы он останавливался.
Матвей резко разворачивает меня к себе, и смотрит в глаза. Я же не могу сконцентрировать внимание. Мои глаза смотрят на его губы, и мне кажется, молят, чтобы он поцеловал.
И он целует. Страстно, горячо, властно. Земля уходит из-под моих ног. Матвей подхватывает меня и кладёт на кровать. Сам ложится рядом. Его губы на моих, это некий афродизиак, который усугубляет моё положение. И лишает власти над действиями.
Когда мы перешагнули с Матвеем грань дозволенного? Когда я разрешила себе хотеть его? Когда подсмотрела за тем, как он занимается сексом? Когда согласилась на дружбу? Когда прыгнула с парашютом? Когда впервые поцеловались?
Боже…
Когда?
Что он творит с моим телом?!
Дыхание участилось. Сердце забилось сильнее. То как он ласкал мой рот, не приносило облегчения. Наоборот. Накаляло. Я горела. Очень сильно. Ещё немного и я как бомба, само уничтожусь. С ним же, взорвусь.
Я уже открыто стону ему в рот. Пожар, который таким адским пламенем горит между ног, приносит сильный дискомфорт и боль. Мне ужасно стыдно, за то о чём сейчас думаю, но мне хочется, чтобы он опустил свою руку и потрогал меня там.
Боже… Я с ума сошла!
Матвей же не прекращает целовать, до тех пор, пока мы не начинаем задыхаться. Он отрывается от моих губ, но смотрит так… Так… Боже…
— Прости, — шепчет, когда, получается, возобновить дыхание, — прости. Я не смог сдержаться.
— Ни-че-го, — моё дыхание ещё не восстановилась. И к моему сожалению, я не жалею, что не оттолкнула его. Жалею, что он остановился.
— Ничего? — переспрашивает он. — Ты не против?
Мне бы сказать, что ещё как против. Напомнить ему и мне, что нам нельзя. Что это огромная ошибка, которая может привести к моей гибели. Причём настоящей, не виртуальной. Но ничего с этого я не говорю. Поднимаюсь на локти, вдыхаю полные лёгкие воздуха и говорю совсем другое.
— Так мы будем играть? — при этом облизываю пересохшие губы. И была, не была, если я вытяну тот заветный листок с "удовольствием", значит такова моя судьба.
— Будем, — Матвей выравнивается и идёт к столу. — Может для начала, перекусим? Я ужасно голодный.
Двусмысленность его слов, я спокойно принимаю. Понимаю, что впервые в жизни, чуть добровольно в бездну не прыгнула. Готова была продолжить то, что начали. Во время он остановился. Но остановился он, а не я.
Мы ели молча. Взгляды, которые периодически бросали друг на друга, были слишком откровенные. Слишком волнующее.
Я сама позволила себе рассматривать его тело, когда он не видел этого. Вспоминала, как он снял футболку, когда мы переодевались, и мне безумно хотелось потрогать его. Провести рукой по груди, шее… А ещё каждый день настойчивее, всплывала картинка сна. Где он был со мной в той ванной, а не с буфетчицей. Боже, о чём я только думаю?!
— Мира, всё хорошо? — снова он так смотрит, что я теряюсь. Как мне ответить ему? Когда то, что со мной творится, давно перешло за рамки "хорошо".
Снова он поднимается, протягивает мне руку, и я поддаюсь бешеной тяге, которая сейчас между нами. Он притягивает меня ближе к себе, пальцами дотрагивается до подбородка и поднимает голову вверх. Я смотрю в его порочные глаза и окончательно теряю себя.
Ой, мамочки, что сейчас будет?!
Глава 17
О, Боже всемогущий, останови меня. Помоги мне.
Как?
Как держать себя в руках, а член в штанах, когда она так смотрит? В её глазах такие искры плещут. Та где там искры? Там целое кострище горит.
Прижимаю к себе и вместе с этим костром сгораю. Исчадье ада в душе образуется. Как представлю её тело под собой, и вовсе рассудка лишаюсь.
Вот ещё полчаса назад она лежала на этой кровати и отвечала на мой сумасшедший, лишающий рассудка, поцелуй. Я просто слетел с катушек. Думал, не остановлюсь. Не смогу.
Но, смог. Ради неё.
Вот бы поржал с меня Макс, если бы я ему рассказал, что прямо сейчас мог выиграть спор. Она уже была готова. Чувствовал, что если немного настоять, она не оттолкнет. Но этого ли я хочу? Спор ли хочу выиграть? Или же сердце её хочу заполучить?
С первым оказалось намного легче, чем я думал. А вот со вторым?! Тут такие стены построены, что их долго преодолевать придётся. Просто обойти эту стену не получиться.
Наклоняюсь и снова целую. Когда мой язык соприкасается с её, меня такими разрядами накрывает, что даже при сексе таких ярких вспышек не было. А вот мой мозг, он уже миллион раз раздевал и трогал мою Миру, везде. Сколько раз я засыпал и просыпался с мыслями о ней?!
Каждую ночь, тут и считать не нужно. С того самого момента, как она сказала, что дружбе конец. С того, самого мгновения, как попробовал её вкус. С той самой секунды я понял, что всё потеряно для меня.
Что-то, что я испытываю к этой девчонки, не сравниться ни с одной эмоцией, которую я испытывал в жизни. Ничего такого близко даже не было. И с каждым, грёбаным, днём мне всё сложнее себя держать в руках. Это касается не только сумасшедшей сексуальной тяги, которую испытываю. Это ещё и одуряющая и сводящая с ума ревность.
Как ежедневно проживать день, зная, что тот чертов цыган, может в любой момент к ней прикоснуться? Помимо поцелуев, которые в их отношениях однозначно есть, он может сделать что-то другое. Я помню тот вечер, когда приехал к ней в палату. Её боль в глазах. Что-то случилось в той палате, но я не знаю что. И меня, пиздец, как знобит от этого. Рвёт душу на куски.
Я уже помешан на ней. Забил на всё. На учебу, друзей, тусовки, девок, трах. Мне на всё по хрен. Весь мой мир теперь сосредоточен там, где бьётся сердце Мирославы.
Она мой Мир! Мира! Моя вселенная. Я обезумел от желания обладать ею. Всей. Без остатка.
И список желаний придумал, лишь бы больше узнать о ней. Больше времени проводить вместе. Потому что счёт дней идёт, к сожалению, не в мою пользу. А в пользу Балканова. С каждым днём он на шаг к своей цели, а я на шаг назад.
Снова садимся на кровать, не прекращая поцелуй. Я мог бы уложить её и лечь сверху. Просто чтобы чувствовать её тело под собой. Чувствовать, что моя. Но если я это сделаю сейчас, вряд ли смогу остановиться. Себе не доверяю.
Мы сидим, и я запрокидываю её ноги на свои. Её попа касается моего члена. Да, это через ткань одежды. Но, к чёрту, эту одежду, когда она, ни хрена не защищает. Член бунтует, содрогается и рвётся наружу. А Мира? Что делает Мира? Он трётся своей пятой точкой об него. Та и не только ею. Её промежность тоже очень близко.
Я умираю. Серьёзно умираю, от желания взять одувана прямо сейчас. Или же кончить себе в штаны, что, скорее всего и произойдет, если мы не остановимся. Поэтому, что бы избежать и первого, и второго, отрываюсь от неё. Это чертовски сложно, но я же не тряпка какая-то. Я же, блядь, сука, ебаная, Гора. Совсем могу справиться.
Снова смотрим друг другу в глаза. Я до этого никогда не думал об этом, а вот уже какой день задаюсь одним и тем же вопросом. Могут ли люди разговаривать глазами? Потому что мне кажется, мы с Мирой этим ежедневно занимается. Я вижу в её глазах так много. Думаю, она в моих не меньше.
— Малыш, я на минутку отойду в туалет, и мы займёмся… кх-кх, — прочищаю горло, потому что только что не ляпнул то, чего блядь на самом деле хочу, — Записками.
Одуван подымается, и идёт к столу, выпить какой-то жидкости, а я же мчусь в туалет. И как думаете, чем занимается там парень, которому через пару месяцев исполнится двадцать четыре? Правильно! Он надрачивает свой член, и кончает, через минуту после этого.
И где те умные профессора, что рассказывают, что с возрастом, воздержание и удерживание спермы у мужчин происходит дольше. Что после многих лет занятий сексом, невозможно засунуть член во влагалище, и сразу кончить. Где эти ебаные профессора? Я бы им рассказал, о держании спермы. Когда я, блядь, кончаю от поцелуя. Я даже не дошёл до станции всунуть.
Мира, Мира, что ты со мной творишь?!
Пришлось засунуть член под холодную воду, потому что он никаким образом не собирался падать. И лицо умыл, тем же льдом, чтоб мозг начал работать здраво.
Давай парень, прекращай думать о трахе. Ты можешь больше, чем неделя воздержания, ради неё. Ты можешь больше…
С этими мыслями и покидаю, чёртово логово для дрочунов.
Мира сидит за столом, и грустит. Я подхожу к ней сзади, и касаюсь плеч. Делаю лёгкий массаж.
— Малыш, готова к первому испытанию?
— Переживаю от чего-то, — с трепетом говорит она.
— Если честно, я тоже. Смотри, все, что я писал, это не прям буквально воспринимай. Лады? А то я фантазировал нормально так.