Татьяна Катаева – Всё равно будешь моей (страница 20)
Приходиться и дальше притворяться и улыбаться всем вокруг. Когда на самом деле, я истекаю кровью. Внутри.
Почему всё происходит именно так? Как я дошла до такого, когда нравится один парень, а замуж надо выходить за другого.
Рустам весь вечер меня избегает. Нагадил, а убрать за собою не может. Я, получается, отошла от событий в ванной быстрее, чем он.
Когда уже собираемся уезжать, он всё-таки подходит ко мне.
— Мирусь, — говорит нежным, но таким лживым голосом, — я выпил сегодня, не смогу вас отвести. Поедете с нашим водителем, хорошо?
Интересный вопрос, конечно. А если бы я не согласилась, тогда что? Поехал бы пьяным нас отвозить? Бред.
— Да, конечно.
Первым делом, когда попадаю домой, хватаю телефон, что спрятан в тумбочке и читаю смс от Матвея.
Прижимаю телефон к груди и наконец-то искренне, за весь вечер, улыбаюсь. Вот он мой воздух.
Быстро принимаю душ, и падаю под одеяло. Хотелось бы созвониться с Матвеем, но выходит только переписываться. Мама с папой сильно ругаются. Я не вникаю в суть конфликта, но понимаю, что это связано со мной. Так как чаще всего звучит моё имя. Мне бы подойти к двери и послушать, вникнуть. Но я всеми мыслями с Матвеем. В нашей с ним переписке.
Анализируя потом эту ситуацию, спустя несколько месяцев, я понимаю одно, если бы я послушала, о чём они говорят, всё могло бы быть по-другому.
С Матвеем мы договариваемся, что уже завтра после занятий вытянем первые листочки. Поэтому я почти до утра пишу то, чего никогда не делала в жизни. Я много раз вычеркиваю, переписываю, добавляю или убираю пункты. Это так тяжело раскрыться для него, и в то же время ещё и очень страшно.
Как, например, нереализованное желание, секс с любимым. Как я могу такое написать? Ну, вот вытяну я его или Матвей, и что? Мы должны переспать? Он ведь не любит меня, чего не могу сказать о себе. С каждым днём я убеждаюсь, что мои чувства к нему настоящее и губительные. Поэтому пункт о сексе убираю, но заменяю его на новый. "Удовольствие", а там посмотрим. Возможно с двадцати записок, именно эту мы и не вытащим.
В записках большинство нереализованных планов и идей, какие-то и вовсе безумные и сейчас кажутся нереальными. Но пока пишу их, чувствую себя живой. Настоящей. Безумство руководит мной, потому что пишу ещё пару пунктов, от которых сводит спазмами все мои органы. Так и засыпаю с записками в кровати.
Утром не слышу будильника. Просто его отключаю. Сплю до тех пор, пока мама не заходит в комнату, чтоб разбудить меня. Как только открываю глаза, сразу же начинается паника.
— Мира, что за бумажки возле тебя? Выбросить?
Она протягивает руки, чтоб собрать мои записки. Я подскакиваю и сажусь на попу.
— Не трогай, — через чур резко выпаливаю. — Это новый проект, — уже более мягче добавляю.
— Понятно. Давай собирайся быстрее, папа тебя завезёт в универ. Ему как раз в ту сторону сегодня.
Мама покидает комнату, а я в первую очередь собираю записки, а вторым делом хватаю заветный телефон. На нём уже светится смс от Матвея.
Сначала радуюсь, а потом и расстраиваюсь. Не смогу с ним поехать, а значит, и увидеть не смогу. Только в универе, или после пар.
Руки дрожат, не знаю, как лучше ответить. Игнорировать его смс это лучший из вариантов, но ведь чувствую я так много, что руки сами пишут ответ. Мозг включается лишь после отправки.
Понимаю, что это не правильно, идти на поводу чувств, но ничего с собой уже поделать не могу.
На парах Ава не даёт покоя. Пока препод излагает новую тему, которую мне бы не мешало послушать, я с Авой переписываюсь на листочке. Древний метод. Но по смс мы не можем, из-за Балканова. Пока я не вспоминаю о своём тайном телефоне. Номер же я могу дать и Аве, и наконец-то не боятся, что Рустам почитает наши переписки.
Наша переписка на листочке.
Бросаю на Аву красноречивый взгляд. Как она поняла? Неужели это так заметно?!
— Дорогая, я слишком хорошо тебя знаю, — наклоняется и шепчет мне на ухо, — Мне бы остановить тебя, но ты знаешь, таких горящих глаз я у тебя никогда не видела. Пусть это пламя горит ярче.
Минут за десять до конца третей пары, приходит смс от Гордея. Он уже ждёт меня на стоянке.
Как только слышу звонок на перемену, хватаю сумку и убегаю. На ходу отправляю Аве воздушный. В этой девушке я уверена на все сто процентов. И если бы я выбирала себе сестру, то она однозначно стала бы ею. Таких искренних людей я не встречала.
Я не знаю, несут меня ноги вперёд или чувства. Ведь кажись, я не дотрагиваюсь до асфальта. Так в воздухе и перемещаюсь.
Когда вижу машину Матвея, притормаживаю, пытаюсь обуздать свои чувства, и выровнять дыхание. Но где там? Когда сажусь в машину ещё труднее дышать начинаю. Потому, что в ней он. Такой красивый, что дух захватывает. А ещё в машине так вкусно пахнет им.
— Привет, — говорит он и улыбается так искренне, что я ещё больше плыву. Его улыбка молнией пробивает мою грудь, и попадет в сердце. Нокаут.
Ответить не успеваю, так как Матвей набрасывается на меня и целует. Голова кружится от его власти, вкуса и запаха. Я дрожу в его руках. Но не от страха, а от желания, чтобы это никогда не заканчивалось.
— Прости, не удержался, — говорит он, когда отстраняется. Не выравнивается, а так и замирает напротив моего лица. Что он ищет в моих глазах? Что видит? Не знаю. Но мне кажется, ему нравится то, что видит в них. А я лишь клипаю глазами и улыбаюсь как дура. Почему как?! Точно дура.
— Записки взяла?
— Да.
— Тогда поехали?
Он не ждёт моего согласия, давит на газ и срывается с места. Мы приезжаем в порт.
— Бери сумку, погнали.
Когда выхожу с машины, Матвей обнимает меня за талию и ведёт куда-то. Я не понимаю куда, что мы тут делаем. Мне плевать. Мои мысли сконцентрированы на его объятьях. Мы идём как пара. Боже…
Если бы кто-то знакомый увидел нас, мне бы пришёл конец. Но разве я могу думать об этом? Когда он так близко.
Мы поднимаемся на палубу небольшой яхты. И сразу спускаемся в каюту.
— Ты ничего не подумай, — говорит он и прижимает к себе, — мы тут просто прячемся если что. Ничего более, малыш.
В каюте небольшой стол, на нём фрукты, наша любимая еда с мака и газированные напитки. Тут душно, и я насколько боюсь вспотеть, что снимаю с себя кофту, и остаюсь только в футболке. Матвей тоже снимает кожаную куртку.
— Не бойся, садись рядом, и доставай записки.
Я достаю свои клочки бумаги, и протягиваю ему. Он достаёт свои. Когда договаривались писать, мы не подумали, что писать надо на полностью одинаковой бумаге. Теперь по виду можно отличить, где его, а где мои.
— Они разные. Слишком заметно, — говорю я. Голос отчего-то совсем меня не слушается. Дрожит.
— Ладно, я сейчас что-то придумаю.
Матвей поднимается, покидает каюту, а я в это время осматриваю её. Тут очень красиво. А ещё безумно романтично. Вот бы в таком месте заниматься…
Боже… О чём я только думаю?! Это Матвей. Он на меня так влияет. Смотрю в зеркало, и сразу же вижу свои красные щеки. Блин, он тоже сейчас их увидит.