Татьяна Катаева – Всё равно будешь моей (страница 10)
Между ног у меня влажно по-настоящему. Мне зябко и холодно. Между ног и выше к животу такой пожар горит, что мне физически больно. Я в полном смятении и ужасе. Что это со мной происходит? Мне никогда ничего подобного не снилось. Боже… страшно.
Первым делом бегу в душ. Мне так стыдно за свой сон. За эмоции, что испытывала. За слова, которые выкрикивала. За то, что мне безумно нравилось видеть Горского перед собой. И за всё то, что ощущала, когда он был во мне. Мне так горько, что я плачу навзрыд. Нельзя думать о нём. Нельзя даже мечтать. А я опустилась на самое дно, и позволила ему ворваться в мой сон. В мою голову.
Собираюсь в универ на автомате. Чувствую себя разбитой и больной. Мама крутится возле меня на кухне, чем ещё больше раздражает.
— Дочка, ты такая бледная. Не заболела ли ты случайно?
— Нет, мам. Просто плохо спала.
Допиваю чай с лимоном, ем бутерброд, который мама чуть ли не запихивает в меня, и наконец-то выхожу с дому. Мне бы пройтись по улицам, прогулять пары. Походить по магазинам и посмотреть на красивую женскую одежду, которую родители никогда не купят мне. Забыть о том, что в скором времени я выйду замуж, и буду обречена, сидеть под крышей своего мужа, и делать то, что разрешит только он. Просто побыть одной из обычных девушек моего возраста.
Вместо этого иду на автобусную остановку, чтобы поехать в универ. Как только выхожу из дома слышу звук входящего смс. Достаю телефон и покрываюсь пятнами. Я горю.
Дыхание учащается, и я стопорюсь. Нельзя! Ехать с ним и быть в одной машине, нельзя. Возвращаюсь к дому, и бегу в противоположную сторону от остановки. Главное не столкнуться с ним.
Отправляю и не дышу, пока не приходит ответ.
Выдыхаю с облегчением, когда отправляю смс.
Не могу поверить, что он приехал за мной. Зачем он это делает? Как не понимает, что нам нельзя общаться. Та и вообще, зачем ему это? Пока мы не столкнулись в кафе, он даже не замечал меня. Почти год проходил мимо, словно я прозрачная. А теперь дружить предлагает. С ума сойти можно от всего, что произошло со мной за эту неделю.
На парах я присутствую, а вот толку нет. Я разбита, и физически вымотана. Такое чувство, что ночью я не спала, а наоборот бегала дистанцию в десятки километров.
Ава переживает за меня. Расспрашивает. Ей мой будущий муж не нравится с первых дней знакомства. И как ни странно, она это даже не пытается скрыть. Много раз пыталась промыть мне мозг на счёт свадьбы. Даже предлагала варианты, как поговорить с родителями и разорвать помолвку. Но я не она. Я даже в мыслях не могу провести такой разговор с родителями.
Последние пять лет мы живём в Лондоне. До этого моим родным городом был Днепр. Я родилась там и выросла. У меня было всё. Дом, друзья, школа. Я обожала свой город и свой двор. Но однажды беда пришла в наш дом.
Отец работал на частной фирме бухгалтером. И вот, в самое обычное воскресенье к нам приехала полиция и забрала отца. Его обвиняли в махинациях и краже огромной суммы денег. Мол, он перевёл их на заграничные счета.
До суда дело не дошло. Я всего не знаю, ведь мне было всего тринадцать. Отца отпустили, и буквально через два месяца мы переехали на ПМЖ сюда. Там осталась бабушка с дедушкой. Но мы больше никогда к ним не ездили.
Мы сбежали, без возможности для отца вернуться обратно.
Вот так в один миг моя жизнь перевернулась. Мне было сложно тут. Новый язык, новые люди, школа. Я никого не знаю с этих людей. Единственный человек, который всё время был рядом, это Рустам. Он часто провожал меня после школы домой. Покупал конфеты или мороженое. И всегда от всех защищал. Возможно из-за того, что он был всегда рядом, я не сопротивлялась при помолвке. Мне казалось это нормально. Ведь мы много лет провели вместе.
После пар снова иду в сторону остановки. Но дойти не получается. Матвей преграждает путь. Он появляется с неоткуда, чем ещё и умудряется меня испугать.
— О Боже, Матвей, ты смерти моей хочешь?
— С чего бы, одуван?! Жизни твоей хочу, — шепчет таким милым голосом, что под моей толстовской табун мурашек проходится.
— Почему одуванчиком меня называешь?
Не то чтобы мне это не нравилось. Наоборот. Это необычно и очень мило. Не банальное, Зай, Коть. Как всё время меня называет Рустам.
— Потому что светлая, милая, нежная, — всё так же полушепотом говорит он.
Если бы он только знал, как на меня влияет его голос и запах. Если бы он знал, что мне снилось сегодня ночью. Что я творила с ним, и как свободно при этом себя чувствовала. Я бы сгорела от стыда и умерла на месте, если бы он узнал.
— Мира, ты покраснела, — заключает он, и делает шаг на встречу. Я же делаю два назад. Ему нельзя слишком близко ко мне подходить. Запретно.
— Ничего подобного. Просто мне жарко. Всё-таки апрель уже.
— У тебя есть предпочтения, где пить кофе?
— Кофе… Ммм… может не стоит?
Хотя я безумно голодная. Последний раз кушала, дома. Бутерброд мамы. А на часах уже почти два.
— Стоит, одуван, стоит. Я лишь уточняю, в кафе пойдём или на улице?
Его улыбка излучает такую уверенность, силу и красоту, что меня ведёт. Сам Матвей Горский стоит напротив меня, и предлагает попить в кафе кофе. Этот факт окрыляет меня и радует.
Дурочка, какая я дурочка.
— В кафе нельзя, — начинаю я. И, осознавая все последствия, если нас увидят вместе, хочу сказать, что вообще нельзя. Но Матвей делает свои выводы.
— Окей. Тогда не в кафе. Поехали.
Он берёт меня за руку и ведёт к своей машине. Я тупа, зависаю на наших руках, которые сейчас соединяются. Отдернуть хочется, но в тоже время никогда не выпускать его руку. Странное ощущение прокрадывается к моему организму. Но я ничего не впускаю в свою голову.
Он садит меня на сиденье, пристёгивает ремень безопасности, и его лицо проходит так близко от моего, что я замираю и не дышу. Матвей очень хорошо следит за каждым своим движением, и быстро занимает водительское место.
Машина срывается с места, и мы едем в неизвестном направлении. В машине такой яркий и в тоже время головокружительный аромат Матвея. Мне хочется закрыть глаза, и дышать им, не переставая.
— Голодная? — он врывается в мои мысли без спроса. Поворачиваю лицо, и смотрю на его губы, которые растянуты в шикарной улыбке.
— Нет, — отвечаю я. Но в протест моим словам, живот громко начинает бурчать. Предатель даже не пытается шифроваться, позорно орёт о своем голоде.
— Ясно, — только и отвечает Матвей.
Мы заезжаем на парковку, и Матвей покидает машину на долгих десять минут. Честно, я даже задумываюсь убежать и спрятаться от него. Но это так по детски, что даже мне кажется глупым.
Горский возвращается в машину с бумажным холдером, в котором стоит четыре стакана кофе. А ещё бумажный пакет с какой-то ароматной едой. Мой желудок сходит с ума от этих запахов.
Мы снова едем в неизвестном направлении. В машине играет тихо музыка, от классической до тяжёлого рока. Некоторые песни я даже подпеваю. И как ни странно, Матвей тоже. В моменты, когда наши голоса вместе соединяются в строчках песни, я смотрю на Горского. Сейчас он какой-то другой. Мягче и ближе для меня.
Мы заезжаем на набережную Виктории. Она довольно-таки большая и является частью набережной Темзы. Странно, я столько лет живу в Лондоне, но никогда не исследовала его как турист. Сейчас же Матвей привёз меня к древнеегипетскому обелиску в окружении сфинксов («игла Клеопатры»). Монолит с гранита высотою 18 метров и весом 186 тонн. Вывезен британцами из Александрии в 1877 году. Интересно смотреть на него вживую, а не на картинке.
— Была тут раньше? — снова Матвей вторгается в мысли.
— Нет. Не приходилось.
— Ну, тогда пойдём, проведу тебе экскурсию.
Он берёт пакет с едой, мне вручает холдер с кофе, и мы направляемся к ближайшей лавочке.
— Что ты будешь круассан или гамбургер? Отказ не принимается, — уточняет он.
Я беру всё-таки круассан, и сначала несмело, а потом более уверенно кусаю его. С чего это я начала стесняться принимать еду на людях? В кафе мы каждый день перекусываем между парами. В это нет ничего постыдного, или вульгарного, к примеру.
Просто это всё Матвей. С ним всё меня смущает. Он берёт гамбургер и смачно его кусает.
— А если бы я выбрала гамбургер, ты бы ел круассан? — с улыбкой спрашиваю я.
— Если что я взял всего по три. Но не переживай, я и круассан буду есть. Лишь бы с тобой.
Круассан так и зависает перед моим открытым ртом. Это он шутит, или всерьёз?!
— Тебе какой кофе?
— А какой есть?
— Я взял, раф, латте, капучино и американо. Так какой тебе?
— А какой твой?
— Тот, который ты оставишь, — смеётся Горский. — Ну, а если честно, люблю обычный черный.
— Значит тебе американо, а мне раф давай, — теперь с улыбкой заключаю я.