Татьяна Катаева – Бывшие. Притворись моей женой (страница 30)

— Ты буквально включилась в роль жены, — снимает он свою обувь и целенаправленно идёт ко мне, — не стоило напрягаться, я уже заказал еду из ресторана.

— Мне вовсе не тяжело... — запинаясь, говорю я. Слова срываются, и я не могу договорить, потому он замирает напротив моей спины. Он кладёт свои холодные руки мне на плечи и делает расслабляющие движения. Боже, мне тысячу лет никто не делал массаж. Но дело вовсе даже не в нём, а в самом Назаре. Он действует уверенно и целенаправленно, лишая меня элементарного — возможности дышать и думать.

— Ты подумала над моим предложением?

— Я согласна.

Нож из рук выпадает, и я уже не могу думать ни о чём, кроме его рук на плечах. А ещё дыхание... Он наклоняется к шее и дышит тяжело. Это сбивает и мой ритм дыхания. Мышцы напрягаются, вместо того чтобы расслабиться. А голова... Она кружится, как будто я на карусели катаюсь.

— Видишь, это не так сложно — принять помощь от меня. Ты мне, а я тебе...

Голос его хриплый... Ответ звучит двузначно. Он мне деньгами, я ему ролью жены. Или что-то ещё входит в мои обязанности? Надо спросить... Хотя, к чему вопросы эти? Час назад я предлагала ему своё тело за деньги. Только идиот не воспользовался бы этим предложением.

Одна его рука опускается на мой живот и прижимает меня к нему сильнее. Его твёрдая плоть вжимается мне в ягодицы, вытесняя остатки воздуха с лёгких. И вместо долгожданного кислорода я набираю лёгкие его ароматом. Плотным, густым... Сводящим с ума.

Веки прикрываются от тепла, которое разливается по телу. Мне хорошо. Мне нравятся его касания. Нравится осторожность, с которой он сейчас пробивается ко мне через огромные стены, выстроенные мной в прошлом.

Отодвинув футболку, он касается моего голого живота ладонью. Они уже не такие холодные, как были вначале. Нагрелись. Назар медленно тянет левую руку вверх, к моей груди и, отодвинув чашку бюстгальтера, берёт её в руку, сильно сжимая и лаская одновременно.

— Ах, — стон вырывается из груди быстро и рвано. Я дрожу от его касаний. Надо бы оттолкнуть его. Надо бы развернуться и ударить по его довольной физиономии. На месте расставить приоритеты. И секс в эти приоритеты не входит. Так же как и поцелуи, и вот такие касания.

Надо... Это надо всё сделать. Но я не могу его остановить. Нет на это ни сил, ни возможности, ни желания. Потому что табун мурашек уже по всему моему телу. А внизу живота разгорелось пламя. Я уже и забыла, как это приятно — когда к тебе касаются. Я забыла, как это волнительно и прекрасно. И даже несмотря на то, что первый мой раз оставил глубокий след и рану в моих воспоминаниях, я хочу разорвать этот тугой узел внизу живота.

Вторая его рука тянется к джинсам. Пальцы быстро растёгивают пуговицу и ширинку... Мне это время даётся чтобы подумать. Я могу его остановить. Могу потребовать прекратить эту игру, в которой нет победителей. В частности, когда ты уверена, что проиграешь. Ведь всегда тот, кто любит, выходит из игры проигравшим. Но я не хочу. Мне так хорошо. Впервые за долгое время тело реагирует хоть на что-то. Два года прошло. Оно забыло, как это. Оно хочет...

А ты, Настя? Хочешь?

Я кусаю нижнюю губу и сильно зажмуриваю глаза. Потому что точно знаю, что он хочет. Это чувствуется в его касаниях, его дыхании... И стояке, который всё сильнее вжимается в меня.

Он мог бы стащить с меня джинсы с трусами и, прогнув в спине, взять как продажную шлюху. Я знаю, какой он может быть в гневе. Но также знаю, какой он может быть нежный и страстный. Я помню свой первый оргазм...

— Ах...

Его пальцы касаются резинки трусов и ныряют туда вниз. Где всё так же течёт и пульсирует моё желание. Я не готовилась к близости и уж точно даже подумать не могла, что она между нами будет. Поэтому там вовсе не гладко, как сейчас в моде — выбрито под ноль. Как и два года назад, там мягкий пушок в виде «блядской» дорожки. Именно так её называет моя лучшая подруга. Говорит, что такую оставляют только порноактрисы для секса на камеру. Я на неё вовсе не обижаюсь. Она у меня прямолинейная и говорит, что думает. Да и во благо для меня, она раздавала советы. Начитается их в каком-то паблике, а потом умничает. Хотя сама ещё девственница.

— Ах...

Его пальцы доходят до самой заветной точки. Губы вжимаются в шею и легонько покусывают её. Вторая рука теребит мой сосок. Вот ряд действий, который нужно сделать, чтобы довести меня до оргазма. Потому что я уже на грани.

Когда он проникает в меня и начинает двигаться, я слышу постыдные хлюпающие звуки. Но мне нет дела до них. Потому что я уже в преддверии полёта. Голова запрокидывается вверх, и я вжимаюсь в его грудь затылком. На секунду открываю глаза... Ох, это ошибка. Потому что я вижу его. Они затуманены. Внизу такой пожар, что я ещё больше воспламеняюсь. И тогда он накрывает мои губы своими. Язык разрывает мой рот, то и дело имитируя половой акт. А пальцы... Они двигаются. Двигаются. Двигаются.

— Настя, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул... Скажи это, — молит он где-то в области моих губ.

Пальцы двигаются активнее, и я... Я хочу. Да, я безумно хочу, чтобы он вошёл в меня. Хочу снова почувствовать тяжесть его тела. Даже вкус хочу почувствовать. Он был груб со мной. Даже жесток. Но всё стёрлось на фоне наслаждения. Даже боль первого раза притупилась. Или же это я всё стёрла, потому что оправдывала каждый раз его в своей голове.

— Не хочуууу, — вырывается из моих уст вместе с криком от разрывающего меня оргазма. — Не хочу трахаться!!! — ещё раз кричу.

Потому что я хочу заниматься любовью. Да, с ним. Да, несмотря ни на что. Ни на боль предательства. Ни на нож в спину. Ни даже на то, что я продаюсь ему, а он покупает.

Но я хочу заниматься любовью. А трахается он пусть со своими шлюхами.

Глава 35. Назар

Как же меня рвёт изнутри. Это двоякое чувство ставит меня на возвышенность и в тот же миг спускает вниз головой. Вот оно, то чего я так ждал. О чём бредил более двух лет. Чего хотел и желал больше всего в жизни. Пусть и не признавался в этом, даже самому себе.

Считал её продажной тварью, а сам волком выл. Говорят, чем шире улыбка, тем глубже рана внутри. Ох, моя была на все тридцать два. Клоуны против меня выглядят бледными и скучными.

Я веселился, отрывался, трахался, как секс-машина, у которой заглохнет мотор, если я остановлюсь. И я не останавливался. Брал всё, что предлагали. У проститутки меньше клиентов, чем у меня было баб за эти два чёртовых года.

А всё из-за неё. Незабудки, которая не просто втоптала меня в грязь лицом, она ещё и прошлась по сердцу острым лезвием. Невинный взгляд, румяные щёки... Это вовсе не показатель чистоты и непорочности. Тогда меня обвели вокруг пальца как лоха.

Сейчас же... Она изменилась. Во взгляде больше уверенности. Она не опускает глаза, смотрит так, что рёбра взглядом ломает. А нутро... Ох, выворачивает наизнанку меня от её взгляда. А ещё — это чёртово чувство необходимости. Нужна мне. Блядь, да я гордость свою скормил псам, только чтобы рядом с ней оказаться. Чтобы была возможность хотя бы касаться.

Степанов план подкинул, а я сразу же загорелся. Это же возможность быть рядом. Просто дышать одним воздухом. Потому что с того самого момента, как я коснулся её в кафе, понял, что задыхаюсь без неё. И как вообще эти чёртовы два года я жил?

Трубы горят, нервы сдают, сердце в тисках и только кулаки мои в боевой готовности. Сколько соперников уложил с момента как Настя согласилась играть по моим правилам? Ответ очевиден — всех. Каждую ночь еду в закрытый клуб и принимаю участие в боях без правил. Ох, знал бы Лучано чем я тайком тут занимаюсь, сам бы мне всадил в морду кулаком. Он хоть мужик в возрасте, но удар не слабее моего.

Он сразу просёк неладное, когда я перестал выходить на связь вовремя тренировок. Я отнекивался плохой связью, севшим телефоном, температурой... Ой, да что я ему только не нёс. Сам же попросту не ходил на тренировки. Просто... На тренировке нужно выкладываться на все сто. Быть сосредоточенным и мыслями присутствовать в зале. А я? А я был с ней. Телом, душой, мыслями.

Вот и приехал тренер проверять, чем я тут занимаюсь. Встретил нас на том благотворительном ужине и сразу всё понял.

— Эх, Назар, что же ты творишь? — говорит он на итальянском и так пристально смотрит, что я понимаю: "не отвертеться в этот раз". Да и врать ему при Насте не хочется. Он знает меня как облупленного с двенадцати лет, и одно дело по телефону в смсках встёгивать, другое — в глаза.

— Встрял я, — честно признаюсь, — по самые помидоры.

— Любовь — это не приговор.

— Любовь да, а вот — ненависть. Она со мной только из-за того, что я выдвинул ультиматум. Чуть ли силой её возле себя не держу. В прошлом... Ох, было горько и больно. Причём обоим. Я ей физическую боль, она мне душевную.

— Сынок, послушай старика. Когда ненавидят, так не смотрят, как она на тебя. Злость — это не то, что болело внутри, но всё равно... Ты просто не дави на неё. Дай время.

Вот ему легко говорить "дай время". А меня триггерит это время. Я её хочу сейчас себе. И мысль, что навсегда, не даёт покоя.

А потом она исчезает. Неделя, мать твою, сводит меня с ума. По мне уже клиника плачет, но всё также жду её возле входа в институт. Цветы каждый день меняю. Как придурок с утра несусь и весь день торчу. А её нет. Ни в первый, ни во второй, ни в третий. На смс отвечаю односложно. Если уж быть откровенным, то её слова можно перевести так: "отъебись". Вот так просто и без каких-либо подтекстов. Неужели с парнем своим где-то свалила?