Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 604)

Наконец-то я могла уделить себе время. Я быстро выпила свою порцию кофе, посетила туалет – помещение, в которое Дэвиду хода нет, озадаченно подумала я, протискиваясь в узкую кабинку задом. Уоррик таскался за мной, но в туалет не пошел, а преданно ждал за дверью.

Я несколько раз сказала себе: он – неживой. Его кто-то запрограммировал так, чтобы он напоминал повадками домашнего питомца. И я не должна смотреть на него, как на живое, и вообще этот Уоррик – эталонный подхалим и манипулятор, и это тоже как пить дать скверная шутка его создателя.

Я устроилась на койке, нацепила наушники, но вместо того, чтобы включить текст и видеоиллюстрации, зачем-то спросила:

– Тебя можно потрогать?

Для чего мне его трогать? А, ну да, я ученый, мне любопытно, и все, что можно ощупать без особого риска, должно быть ощупано. Или вскрыто.

– Да! – обрадовался Уоррик, не ведая о моих кровожадных намерениях, и подошел, подставляя мне голову. Как-то совершенно машинально я почесала его в том месте, где теоретически могло быть ухо, и вокруг нас рассыпались радужные искры.

На ощупь он был температуры окружающей среды, и пластик напоминал кожу ящерки. Я поймала себя на том, что мне нравится его чесать, а Уоррику мое внимание доставляет не меньшее удовольствие. Я смотрела на него и размышляла – что мне с ним делать? Можно сидеть и чесать, но время хотелось бы потратить более продуктивно, из Дэвида собеседник так себе, лететь еще сутки и скучно…

– Послушай, Уоррик, – задумчиво изрекла я, включая планшет, – тебе знакомы какие-нибудь события из истории Кефы?

Уоррик довольно зажмурился, блеснул глазами в самом прямом смысле этого слова, а потом кивнул.

– И что ты можешь сказать о находке лисьей маски?

Все профессиональные чаты гудели, когда эту вещь откопали в одной из жилых пещер. Культурный слой идентифицировали как подлинно кефский, подлогом маска быть не могла. Пластик не полностью разложился, такой производили еще на Земле в конце двадцатого – начале двадцать первого века, что означало – маску, уже тогда историческую ценность, притащили с собой на Кефу первые поселенцы, и всех ученых мучил вопрос: зачем? Никакого культа подобного рода не нашли, да, черт возьми, никого даже близко похожего на лисиц на Кефе не водилось, только рыба и то, чем она питается. Маска была одна, обращались с ней бережно и запрятали так, чтобы она никому не досталась – ученые нашей эпохи оказались исключением, трофей забрали в Музей загадок мировой истории и предрекли, что он останется там навечно, ибо тайна сие великая есть.

Уоррик наклонил голову и подошел на два шага.

– Я не знаю про такую находку.

Упс.

– А что ты знаешь о Кефе?

– Первые поселенцы прибыли в начале двадцать шестого века в количестве семисот человек. Это были одиннадцать кораблей, зафрахтованных в льготном порядке в Управлении Расселения, и первый конфликт на Кефе зафиксирован капитанами кораблей спустя восемь минут после высадки пассажиров. В конфликте погибло восемь человек из переселенцев, причиной его послужил спор о том, какой из земных языков должен стать приоритетным, потому что галаксис сочли языком искусственным и ничтожным.

Поразительно глупая причина поножовщины, достойная человечества. Люди в общем и целом не менялись, какими бы семимильными шагами ни шел вперед прогресс. Как антрополог, на примере той же Кефы я могла авторитетно заявить: несмотря на все достижения науки и техники, люди при первой возможности радостно скатывались до скотского состояния, делились на хищников и жертв и истребляли друг друга, как в доисторические времена, не поделив сгнившего мамонта.

Моя профессиональная деформация, выраженная в искренней нелюбви к человечеству, и сейчас давала о себе знать. Минут через двадцать нашей с Уорриком научной дискуссии я предложила ему перебраться на кровать, потому что мы в запале орали через всю каюту и явно мешали Дэвиду. Уоррик парировал, что готов это сделать, если я обещаю не чесать его за ухом, потому что тогда он теряет беспристрастность и объективность, надлежащие в ученом споре. Я согласилась, но мне пришлось себя сдерживать, тем более что Уоррик оказался редкостным провокатором и постоянно подворачивался: специально. Я сунула руки за спину, чтобы соблазна было меньше.

– Если твоя рука искушает тебя… – пояснила я свою странную позу, и Уоррик тут же подхватил:

– Отсеки ее и брось от себя, ибо лучше потерять один из членов твоих, чем всего себя в огне!

Этот маленький хитрый лягушонок растопил мое сердце.

Через полчаса в каюту явился Дэвид, Уоррик переполошился и моментально свалил с кровати, притаившись в углу, и мне опять показалось, что Дэвида он сторонится. Поэтому голодному напарнику я наспех сварганила и вручила бутерброд с синтемясом и выпроводила, а сама поманила Уоррика из угла обратно.

– Слушай, он нормальный парень, – сказала я, указывая Уоррику на койку и пристраивая кусок синтемяса на беззерновой хлеб. – Мы как-то с тобой сразу нашли общий язык, а его ты почему-то боишься. Он же вернул тебя к жизни!

Уоррик поморгал, отодвинулся от меня к краю койки и невесело заметил:

– Тот, кто может меня починить, может и сломать, так, док Айелет? Мы остановились на версии конфликта на Кефе из-за питьевой воды… Я уважаю ваше мнение, но хочу напомнить, что археологи и вместе с ними физики, проводившие экспертизы, считают, что канал был перекрыт искусственным путем, и это было сделано именно для того, чтобы обострить конфликт между двумя крупнейшими группировками поселенцев и перевести его в активную фазу…

Ученый спор придал мне сил. Опасения насчет ненадежности катера оказались напрасными. Все шло настолько гладко, что я начала опасаться больших проблем. Мы поужинали – Дэвид оказался еще и классным кулинаром, не чета мне. Уоррик замер на моей койке и подгружал из общей сети информацию про Кефу, чтобы продолжить наш диспут. Я смотрела, как загадочно светятся его глаза, и пророчила себе сокрушительное поражение.

– Не слишком давайте ему волю, Айелет, – предупредил меня Дэвид. Я покосилась на Уоррика – тот постарался закопаться в одеяло. – Помните, что он учудил с панелью управления.

– Он дискутирует со мной не хуже профессоров, – парировала я. – Люди бы были настолько адекватны… Так, это снова камень не в ваш огород. И, к слову: огород – это старинное подсобное хозяйство, обычно личное.

Переломить настороженность Дэвида к нашему новому спутнику мне не удалось. Когда наступила ночь по времени катера, я дождалась в кабине, пока уляжется Дэвид, с мольбой посмотрела на панель управления – до подлета к точке миссии оставалось двенадцать часов – и позвала Уоррика, прикорнувшего в кресле водителя.

– Док Айелет? – доверчиво посмотрел на меня Уоррик. – Вы что-то хотите?

– Пойдем спать, – улыбнулась я. – Тебе сон не нужен, а вот мне очень. Будет классно, если ты сможешь создать мне белый шум.

Я стащила комбинезон – ну не искина же мне было стесняться, залезла под одеяло. Дэвид над моей головой пошевелился, койка предупреждающе заскрипела.

– Может, вы ляжете наверх? – спросил он. – Я боюсь свалиться на вас ночью.

– Ну, я-то переживу, – хмыкнула я, аккуратно спихивая на всякий случай искина на пол, – а вот Уоррика вы можете повредить, так что, пожалуй…

– Вы собираетесь брать его в постель? – Дэвид сел и свесил ноги. Я уставилась на две голые лодыжки. – Это же не кот.

– Ну и что? – пожала я плечами. – Его создатель наделил его такой душераздирающей мимикой и такими неподдельными эмоциями, что мне неловко говорить о нем в третьем лице, когда он рядом. Слезайте, пока и в самом деле вы на меня не рухнули. И уберите нижние конечности от моего лица.

Вырубилась я сразу, не успев коснуться головой подушки, обратила только внимание, что Уоррик действительно свернулся у меня в ногах, как кот.

Точно в такой же позе я обнаружила его утром.

Дэвид уже встал, и я почувствовала себя жуткой соней. Наспех умывшись и одевшись, я благодарно крикнула «Спасибо!» за завтрак, поела, сунула остатки в аппарат для отходов и вышла в кабину.

– Доброе утро, – уныло сказала я. – Не ожидала, что меня так вырубит.

– Он спал с вами всю ночь, – проворчал Дэвид вместо приветствия.

– Вы что, ревнуете меня к искину? Вообще я никогда не видела такой замечательной… э-э… вещи. Впрочем, Уоррик вряд ли вещь. Технически да, если разобраться, но он настолько невероятный, его создатель чертов гений. Интересно, как он попал сюда?

– Вы думаете? – пробормотал Дэвид, что-то отмечая на панели.

– Да у меня даже догадок никаких нет, – призналась я, – ну разве что-то кто-то скопировал технологию? Но это почти невозможно. В любом случае очень интересно, как он оказался на этом катере.

– А вы спросите у него?

Я обернулась к Уоррику. Тот стоял, смотрел на нас из каюты, и на его мордахе – нет, он, конечно, чертовски обаятельное создание, но я его очеловечиваю! – отразилось полное нежелание отвечать на этот вопрос.

– Ладно, – фыркнула я себе под нос и села в кресло. – Дэвид? Когда мы наконец прилетим? У нас ведь нет никаких проблем с навигацией?

– Ждал только вас, – он вроде и бурчал, но с улыбкой. – Не хотел будить. На Эос нет диспетчерской, выхожу на Астру и начинаю вход в атмосферу и спуск.

Дэвид связался с диспетчерской Астра-космос, нам без проблем подтвердили все маневры. Меня потряхивало – аварии случались крайне редко, но, увы, с большими кораблями, имеющими несколько защитных оболочек, с маленьким катером каждый раз был риск.