Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 603)

– Во-первых, им то ли никто ничего не сказал, то ли их начальник, который, возможно, знал о кейсе, позавчера ушел в отпуск. Во-вторых, они удивились тому, что им нужно было что-то забрать и куда-то деть, когда вы сами летите на Эос.

– То есть они сбросили этот кейс на меня, – подытожила я. – Но это неважно. О, заработало!

Меня аж подкинуло на сиденье от радужного сияния на панели, а Дэвид от моего крика шарахнулся головой и вылез, потирая затылок и морщась. Мы смотрели, как искин рассыпается всеми цветами единорогов, и слушали, как он приветствует нас на всех языках. И ладно бы он делал это привычным для искусственного интеллекта бесстрастным голосом, но он громко пел и при этом беззастенчиво издевался.

– Выберите ваш язык, – выхватывала я на галаксис и на знакомых мне земных языках и пыталась поймать нужное сияние на панели. Я никогда не жаловалась на реакцию, но искин был ловчее, и иконки с названиями языков прыгали, а просьба выбрать язык еще и сменялась с латиницы на кириллицу, с греческого на иероглифы. – Да ты смеешься, что ли, кучка плат?

– Похоже, я зря его починил, – прямо в ухо мне признал Дэвид и попытался ткнуть на скачущую иконку «галаксис», но промахнулся, а в следующую секунду в корейских иероглифах уже нельзя было ничего разобрать. – Правда, без этой свистопляски он не работал как следует. Какими языками вы владеете, доктор… Айелет?

– Галаксис, английским, немецким, ивритом, латынью и древнегреческим, – прокричала я, сознавая, что еще немного, и я охрипну или оглохну. – Ловите хоть что-нибудь, я говорю на каждом из них свободно…

От злости я ткнула наугад, и мне повезло. Искин прекратил орать, на экране появилось знакомое нам приветствие на галаксис «Здравствуйте, меня зовут Уоррик, я всегда готов вам помочь». Я изогнулась, схватила кейс, засунула его под сиденье, а Дэвид начал вводить координаты. Я приготовилась к худшему, но на мониторе загорелась карта Эос и точка, которая была нам нужна.

Выглядела она недосягаемо.

– Полетели, – сказала я. – Все работает, еды нам хватит до второго пришествия… не спрашивайте, что это за фраза, вам не понравится объяснение, оно пространное, его достанет до завтрашнего утра.

Дэвид кивнул и вызвал диспетчерский пункт. Я щелкнула ремнями.

– Добрый день, Астра-взлет, малый катер «Ориоле», позывной Астра – сорок – девяносто три, запрашивает разрешение на старт на орбиту и выход в открытый космос до Эос. Номера виз: триста пять – одиннадцать – семьдесят шесть и триста пять – одиннадцать – семьдесят девять.

Я хмыкнула. На Эос, видимо, готовилась какая-то экспедиция или смена состава, поэтому между нашими номерами виз оказался просвет.

– Добрый день, Астра – сорок – девяносто три, визы верифицированы, лейтенант Дэвид Гатри-младший, доктор Айелет Нейтан, разрешаю выход на орбиту в обычном режиме, работайте с Астра-орбита. Всего доброго.

– Они тут немногословны, – заметил Дэвид и, заблокировав двери катера, включил двигатель.

Мы пролетели по улицам Астралио, и я не испытывала никакой, к чертовой бабушке, грусти. Эос даже на фото, которые я успела рассмотреть, выглядела привлекательнее. Катер не спеша поднимался все выше и выше, оставляя внизу не радующий глаз пейзаж, туристов, космопорт и синюю гладь воды. Искин, несмотря на дурное чувство юмора его создателей, работал стабильно и, к счастью, больше не пел и не пускал радужные пузыри. Воздушное пространство выше километра было пустым, и через двадцать минут Дэвид включил космический двигатель, катер словно провалился, заработала система гравитации, чуть вжав меня в кресло, и Дэвид вызвал диспетчерскую Астра-орбита.

– Пойду уберу этот чертов кейс и заварю кофе, – предложила я, отстегнула ремни и встала. Дэвид кивнул, не отвечая – диспетчер выдавал ему инструкцию и сверял полетную информацию искина со своей.

Я выволокла кейс и почти довольная пошла с ним в каюту. Места в шкафу оставалось предостаточно, я рассчитывала подкрепиться и, раз от меня в управлении катером толку нет, завалиться на койку и прочитать наконец обширный и очень интересный материал о раскопках в Кефе – одной из планет-одиночек, где люди так и не смогли нормально ужиться друг с другом и оставили неплохое наследие для изучения. Под потолком в районе коек что-то блеснуло, я обернулась, кейс выпал у меня из ослабевших рук, а ноги стали резко терять опору.

– Черт, – выдохнула я и, опомнившись, заорала во все горло: – Дэвид! Аварийная посадка! Аварийная посадка!

Глава 8

На меня смотрело изумительное зеленое существо размером чуть больше лесной кошки. У существа были огромный улыбчивый рот, непропорционально крупная голова, тонкие ручки и ножки и глаза, от размера которых мне сделалось окончательно дурно. Нет, существо было даже милым и на первый взгляд безобидным, но…

– Что ты, черт возьми, такое?.. – прохрипела я, хотя стоило спросить – как ты сюда попало.

Дэвид прилетел на мой отчаянный вопль и, не разобравшись, благородно прикрыл меня от опасности. Я оценила, но задворками разума: он перекрыл мне обзор, и пришлось высунуться, чтобы видеть нечто, смущенно взирающее на нас с верхней койки.

– Здравствуйте, меня зовут Уоррик, я всегда готов вам помочь, – произнесло существо знакомым детским голосом, перебирая тонкими пальчиками, и я схватила Дэвида за руку.

– Это же…

– Ну да, – растерянно произнес он и, как ни странно, не то что не отцепил мою руку, но и не обернулся. – Материалограмма. Визуализация искина. Здравствуй, Уоррик.

Уоррик улыбнулся во всю свою пасть и ловко соскочил с койки. Теперь он стоял перед нами, и вид у него был лихой и придурковатый.

– Вы меня напугали, доктор Нейтан, – вздохнул Дэвид, а я, опомнившись, выпустила его руку и не стала отчитывать за «доктора». – Хорошо, что диспетчер уже отключился, иначе и на Астре была бы паника. Все нормально, мы продолжаем полет.

Пока я пялилась на Уоррика, Дэвид вышел, все так же не поворачиваясь ко мне. Мне же, если честно, в этот момент он был немного до лампочки.

Я легко была готова мириться с присутствием Дэвида в собственной спальне, но зеленый жизнерадостный Уоррик, который деликатно перетаптывался, не прибавил мне оптимизма. Возможно, он был обучен читать человеческие эмоции, потому что мое недовольное выражение лица его покоробило, он насупился, я бы сказала – обиделся, и я ощутила укол совести.

– Уоррик, прости, – я облизала губы. Я в состоянии оскорбить даже искин – да я уже не один раз это сделала! – Твое появление неожиданно, это раз. Два – я привыкла работать с бумагами, артефактами и уже неживыми людьми. Я говорила Дэвиду, что меня нужно воспринимать… избирательно. Я не настроена к тебе негативно.

– Все в порядке, док Айелет, – сверкнул глазами Уоррик и перебрался на мою, нижнюю койку. Наверное, я опять скорчила гримасу, потому что он виновато захлопал глазами, сполз с койки и присел в углу.

Я решила дать Уоррику притерпеться к себе, а себе – к Уоррику. Дэвид воспринял его так, словно это было обычное дело – материалограмма в катере, взятом напрокат на третьеразрядном курорте, у меня же это не укладывалось в голове. О материалограммах я слышала мало, технология была новая, принесшая ее создателю миллиарды, дорогая, практически штучная, и тем более поражало, что она делает на задворках Содружества. Но мало ли, может, кто-то умудрился стащить или скопировать разработку? И если это так, законно ли существование Уоррика?

Я засунула кейс в шкаф, закрепила его, взяла капсулы и начала готовить кофе. По катеру пополз терпкий аромат роскоши – капсулы были не имитацией, а самыми настоящими, даже Уоррик принюхался из угла. Из выпечки подвернулись только сушки, одну я куснула – твердая как бетон и на вкус примерно такая же, но все же это еда, ее много и она не портится.

Все это время я старалась не смотреть на Уоррика, потому что чувствовала себя неловко. Он наблюдал за мной и молчал, хотя я слышала, как Дэвид общается с панелью, из чего я сделала вывод, что материалограмма – это нечто отдельное от собственно искина катера. Кофе был готов, машинка пискнула, Уоррик подал просящий звук.

– Что ты хочешь? – с интересом спросила я, догадываясь, впрочем, что сушки его не привлекают.

– Док Айелет, мне отнести кофе пилоту?

– Э-э… нет, – я помотала головой. – Ты разве… можешь что-то держать?

– Я материалограмма, – заученно отозвался Уоррик. – Я могу брать предметы, манипулировать ими. Я хочу быть вам полезным. – Он помолчал, а потом, подняв на меня огромные грустные глаза – черт, да, у него были грустные глаза, чтобы мне провалиться! – и добавил: – Меня выключили, со мной никто не хотел общаться…

Это было невероятно настолько, что у меня руки затряслись, и Уоррик осторожно приблизился, протянул тонкие ручки, и я пусть с опаской, но вручила ему поднос. Уоррик просиял, но без меня к Дэвиду не пошел, уставился, словно гипнотизировал.

Мне показалось, что Уоррик Дэвида побаивается. Сколько в него заложили человеческих эмоций, подумала я, он выглядит абсолютно живым!

Я пошла в кабину, Уоррик плелся сзади и так же позади меня встал, и мне пришлось самой протянуть Дэвиду поднос с кофе и сушками. Он поблагодарил, я предупредила, что ужин за ним, что я буду у себя и в наушниках, и если ему от меня что-то понадобится, пусть громко и раздражающе кричит.