Татьяна Иванова – Любить по особенному (страница 22)

—Повторяю, что ты задумала? Сейчас не до ребячеств.

— Садись.

Эрагон, тяжко вздохнув, но нехотя подчинился.

—А теперь... можешь убрать крылья? На время?

Он смерил меня долгим взглядом,но в следующее мгновение величественные крылья исчезли. Передо мной был просто усталый мужчина с слишком мудрыми глазами.

—Положи голову сюда, — я указала на свои колени.

Он замер, и в его глазах мелькнула целая буря — недоверие, усталость, непонимание. — Это что за новый ритуал смертных?

—Ритуал поддержки. Каждому он нужен. Даже великому Серафиму.

К моему удивлению,он послушно лёг, скрестив руки на груди. Я принялась медленно и ритмично гладить его белоснежные волосы. Они были неожиданно мягкими.

—Я не понимаю многих ваших законов, — тихо заговорила я. — Но если ты принял то решение, значит, иного выхода не было. Я тебе доверяю, и считаю что ты всё сделал правильно.

Он не ответил, лишь его дыхание постепенно стало глубже и ровнее.Я долго сидела так, пока тяжесть его головы на коленях и тишина не сморили меня самой.

Очнулась я уже на диване, укрытая лёгким покрывалом. В кабинете Эрагон, как и прежде, изучал карты, но лицо его уже не было таким изможденным, а взгляд — чуть менее острым.

—Прости, я сама уснула, — смутилась я.

—Ничего. Я тоже немного отдохнул. Похоже это входит в привычку, — в уголке его рта дрогнул подобие улыбки.

Я порылась в памяти, чтобы вспомнить зачем приходила вначале.

—Я, кажется, забыла, о чём хотела спросить. Соберу вопросы к вечеру.

—Хорошо. Буду ждать.

Я уже шла к двери,когда он окликнул меня.

—Александра.

—Что?

—Спасибо.

Это было сказано тихо,но тепло. Я кивнула и, уже на пороге, обернулась с внезапной мыслью.

—А почему ты всегда зовёшь меня полным именем? На балу ты называл меня Саша.

—Разве Александра — не твоё единственное имя?

—Так-то да... Но полное имя — для малознакомых. А мы вроде как уже знакомы.

Он отложил перо и обернулся, в его глазах заплясали искорки странного, почти озорного любопытства.

—Ты хочешь, чтобы я называл тебя Саша?

—Нет-нет, я не настаиваю! — залепетала я. — Просто вариант.

Его лёгкая улыбка превратилась в самую настоящую, чуть насмешливую.

—Тогда я буду звать тебя Лапка.

—Что?! — я остолбенела. — Какая ещё «Лапка»?

—Ты похожа на род кошачьих. Так же шипишь, когда злишься, и забиваешься в угол в опасности.

—В опасности?! — возмутилась я. — А то, что на меня напал демон вчетверо больше меня — это не опасность?!

—Именно. Поэтому, — он откинулся в кресле, и его плечи слегка дрожали от беззвучного смеха, — когда будешь вести себя хорошо, будешь Лапкой. А когда влипнешь в историю — Александрой. Справедливо?

—Да ты просто издеваешься! — фыркнула я, но сердиться не могла. Он смеялся. По-настоящему.

Я вышла,притворно ворча, и уже закрывая дверь, услышала его тихий, расслабленный смешок.

10 глава

Я направилась в свою комнату в хорошем настроении. На столе дожидался поднос с едой от Лили, но я, не проявив к нему интереса, сразу уселась за перевод.

Открывая новые страницы, я погрузилась в текст, словно в захватывающий роман. История рассказывала о Создательнице, безмерно любившей своих детей и потакавшей им во всем. Но когда они же её и убили, гармония рухнула, а её обитель… застыла. Не то чтобы замёрзла или обратилась в камень, скорее, в ней просто остановилось время. Точнее понять я не могла, потому что повествование резко перескакивало к тому, как Светлый Бог установил свои правила, постепенно возвысившись над остальными братьями и сёстрами, и ввёл свод законов, чтобы держать всех в узде.

Затем речь зашла о Боге Равновесия, регулировавшем как тёмную, так и светлую стороны. Если вчитаться, то становилось ясно, что он появился раньше Светлого и Тёмного Богов и, по сути, был старшим. Возможно, именно он знал, как одолеть Тёмного… или мне так казалось.

Проблема была в том, что Светлый Бог заточил своих братьев и сестёр в разных местах: кого-то в снегах, кого-то во льдах, кого-то в печали. Но больше всего меня тронула история первого ангела, спустившегося на землю. Она не была богиней, не была сестрой — лишь первым творением Светлого Бога, созданным ещё при Создательнице. Её отправили помогать смертным, но те, узнав о её бессмертии, испугались и поступили подло. Жестокость заключалась в том, что, несмотря на причиненную боль, она продолжала их любить — такова была её природа. Меня восхищала и одновременно пугала эта сила материнской любви, о которой я, никогда не планировавшая детей, могла лишь догадываться.

Как я поняла, книга делилась на три части: прошлое, настоящее и будущее. Не в силах сдержать любопытство, я открыла вторую часть, где подробно рассказывалось о Создательнице. «Возможно, мы ошибались насчёт богов», — мелькнула у меня мысль. У нас Бог — мужчина, а здесь — женщина. Именно женщина, ибо только ей подвластно давать жизнь. И свет, и тьма изначально были не богами, а сущностями, существовавшими в равноправии лишь благодаря ей. В книге говорилось, что после смерти Создательницы должна была родиться новая. Возможно, она уже родилась, но Светлый Бог её спрятал, как и остальных? Среди бессмертных или смертных? Как её отличить?

Я уже собиралась закрыть книгу, когда взгляд упал на строку: «Создательница всегда тянулась к Тьме, ибо Тьма знала величайшее одиночество». Мысль засела в голове. Может, новую Создательницу можно распознать именно по этой тяге к темному началу? Но что это значит — тянуться к демонам, кошмарам?

Отложив книгу, я поняла, что наступил вечер. Потянувшись, я решила размяться, но одной выходить было нельзя. Решение пришло мгновенно.

—Пойду к Эрагону.

Забежав в ванную, я бросила взгляд в зеркало. До идеалов бессмертных мне далеко, но страшной я не была. Глаза… да, глаза у меня и правда были ничего, хоть в своё время их и называли «странными».

В коридорах у его кабинета царила тишина — совещания, видимо, закончились. Я постучала и, не дожидаясь ответа, юркнула внутрь.

Всё было как прежде: Эрагон сидел за столом, углубившись в карты. Он, конечно, уже знал о моём присутствии — в последнее время я стала замечать, что этот бессмертный словно видит и слышит всё повсюду.

— Александра, что-то случилось? — спросил он, не отрывая взгляда от карт. Голос был ровным, без единой нотки интереса.

— Нет. Я хотела спросить кое-что о книге…

Он не надолго поднял на меня взгляд.Холодные, пронзительные глаза заставили меня на миг замереть. В них читалась привычная усталость, та, что, кажется, никогда его не покидала.

—Тебе нужно что-то объяснить?

Неожиданно для себя, я сменила тему. — Не хочешь прогуляться?

Он оторвал взгляд полностью от карт, слегка наклонив голову. Жест был едва уловимым, но в нём читалось удивление.

—С чего вдруг?

— Я целый день в четырёх стенах. Мне нельзя одной, а так мы прогуляемся, и я расскажу, что нового узнала из книги, — весело предложила я.

Эрагон медленно провёл рукой по шее, будто разминая затекшие мышцы. Затем встал. Движение было плавным и полным безмолвной власти.

—Идём.

Пока мы шли к саду, я вкратце пересказала прочитанное. Эрагон слушал молча, лишь изредка уточняя детали. Всё это он, разумеется, знал. Лишь возможность перерождения Создательницы, да её связь с Тьмой, казалось, задели в нём какую-то струну.

Спускаясь в сад, я думала, что он оставит меня с охраной и вернётся к делам. Но он не спешил уходить. Сложив руки за спиной, он шагал рядом со мной, его золотистые крылья слегка шелестели на ветру.

Меня одолевало любопытство. Каким он был раньше, до того как стал Правителем Цитадели? Всегда ли он был таким… ледяным?

— Эрагон, — окликнула я, когда он заметил мой пристальный взгляд. — Можно тебя спросить на откровенный вопрос?

— Ты меня пугаешь, Александра, — ответил он, и в его голосе мелькнула едва уловимая усмешка. — То шарахаешься, то сама идёшь на сближение, то заставляешь замереть на месте.

— В хорошем смысле?

—Допустим.