Чуешь – потоки слёз, что нести невмочь!
Здесь, на тропе, обвивающей склон холма,
Вдруг, или может, не вдруг, только так случилось…
Сердце подскажет, где ждёт тебя божья милость,
Лопнет бамбуковый обод, и сгинет тьма!
***
Молитва
Радуюсь, Господи. Тихо, светло и с надеждою,
В долгой затворной вечерней молитве, как водится.
Благоуханной амритой, пресветлой и нежною
Ткёт небеса надо мною твоя Богородица.
Радуюсь, Господи. В жажде души и желании
Выплакать, выплеснуть, высветлить сердце до донышка.
Чтоб налегке, навсегда, на едином дыхании
Жизнями плыть безымянным листочком-судёнышком.
Радуюсь, Господи. Может, не так заповедано,
Может, нескладно слагаю душевные слабости.
Только иначе уже не могу. И заведомо,
Пусть со слезами, но, веришь ли, Господи – в радости.
«Просыпайся… и в миг…»
Просыпайся… и в миг,
когда лезвие жгучего сна
резанёт напоследок
по мертвенной коже рассвета —
поспеши зацепиться
сердечной пульсацией света
за подводные камни
ночного остывшего дна.
Нипочём не сдавайся —
когда пробуждённый поток
всколыхнув основание мира,
сорвав отложенья,
будет рвать и метать!
Его острое горькое жженье
самого же себя измотав,
вдруг уляжется в срок…
И растопится тьма
векового тяжёлого льда
зазеркального счастья.
Осознанно и откровенно
распахнётся душа,
охватив необъятность Вселенной,
понимая, что не было сна —
никогда, никогда…
«По-над августом застывшим…»
По-над августом застывшим,
По-над пропастью во ржи
Дни висят багряной вишней
На ветвях моей души.
Словно росные капели,
Словно солнце в хрустале
Растворяются недели
По натруженной земле.
Колокольчиком призывным
В лабиринтах спелой хны
Разливает месяц дивный
Изобилье тишины.
И туман уносит ветром,
Как венчальную вуаль —
По-над августом стоцветным
Да в неведомую даль.
«Мчится Август через поле на малиновом коне…»
Мчится Август через поле на малиновом коне.
Золотая моя доля вечно снится, но не мне.
А в мои ладони дождик, а в мои ладони снег. 
