Татьяна Игнатенко-Владимирова – Толковательница сновидений. "Полночный дождь" (страница 9)
«Что?!»
Сколько холода было в этом «что»!
«Я тебя чем-то обидела?» – залепетала я.
«Нет. Просто я занят. Оставь меня в покое! Надоело!» – Он вырвал руку и ушел.
Я проплакала всю ночь. Тихо, беззвучно, просто по лицу текли слезы. Очень боялась, что увидит муж. Но он оптимистически храпел. Я решила, что больше не позволю унижать себя какому-то мальчишке!
Когда мы столкнулись с Ростиславом в институте, я, собрав всю волю в кулак, прошла демонстративно мимо, бросив ему равнодушно:
«Здравствуйте».
«Здравствуйте!» – вызывающе весело полетело мне вслед.
Я не оглянулась. На кафедре он подчеркнуто близко подошел к Люде. Та захихикала и что-то стала ему шептать, практически прижавшись бюстом к его плечу. Меня не замечали. Я усмехнулась, изображая понимающее ироничное равнодушие. Хотя чего мне это стоило! Подошла к зеркалу. Оно висело так, что Ростислав не знал, что я вижу его лицо. И я была потрясена: он смотрел мне вслед с такой злобой! Лицо его было перекошено отвратительной гримасой. Казалось, «мой кавалер» готов был вцепиться в меня и, если бы мог, размазал по полу. Я резко обернулась. Он тут же переменил выражение лица, изобразив пристальное внимание к Люде. И тут Люда вдруг жеманно сказала:
«Ростик, ты такой ми-и-илый...»
На лице Ростика снова появилась злая, отвратительная гримаса. Он буквально отскочил от Люды и отчеканил:
«Меня зовут РОС-ТИ-СЛАВ! Что значит «тот, чья слава растет!!!»»
Казалось, он мог убить нас обеих!
Я выбежала с кафедры. И долго не могла прийти в себя от увиденного. Еще бы! Прекрасный принц превратился в злобного тролля! Мне было очень плохо. Я не понимала, что происходит.
Однажды, ненароком взглянув уже на
«Прости!» – прошептал он мне на ухо.
А я больше всего боялась, что коллеги увидят, чем мы занимаемся под столом, потому что я сняла туфлю и стала гладить ногой его ногу! Он пил, ел, говорил дамам комплименты и довольно улыбался. Потом встал, сказал, что его ждут, и ушел. Я так и осталась сидеть полуразутая…
– Моральный садизм! – пробормотала Алиса.
– Не то слово! – усмехнулась Ольга. – Но это еще не конец.
Я дошла до того, что стала звонить ему домой, на квартиру, которую он снимал. Он мог не брать трубку, а если брал, то говорил: «Позвоните через пятнадцать минут». Я покорно ждала, когда пройдут пятнадцать минут, набирала номер, но он не подходил к телефону. Или обещал: «Я перезвоню…» – и не звонил. А я часами ждала, нервничая, что может взять трубку муж. Мне больше всего хотелось, чтобы Ростислав просто поговорил со мной, объяснил, что происходит, потому что, стоило мне перестать звонить, он сразу же объявлялся на кафедре, старался близко подойти, сесть рядом, коснуться меня! Долго так продолжаться не могло. Однажды муж уехал в командировку. Сын учился в другом городе. Я металась! Мне было стыдно! Но я очень хотела видеть Ростислава. Наконец не выдержала, дождалась конца его занятий и вылепила с ходу:
«Хочешь посмотреть, как живет директорская жена? Муж в командировке…»
Несмотря на то что вид у меня был дикий, он согласился. Не помню, как мы ехали в такси. Не помню, как я накрывала на стол… Помню, он, с огромным любопытством, с каким-то торжествующим видом, ходил и разглядывал квартиру, обстановку, особенно хрустальную люстру… Наконец Ростислав, выпив несколько рюмок и с удовольствием закусив, спросил:
«Где супружеская опочивальня?»
Стал снимать с себя рубашку. У меня от страха подкосились ноги. Медленно, еле переступая, я повела его в спальню…
Алисе стало неловко. Перспектива слушать рассказ о сексуальных забавах зрелой женщины с молодым любовником ее смущала. При других обстоятельствах, возможно, она бы не удивилась «клубничке», но в исполнении Ольги Николаевны подобного рода «откровения» представлялись кощунственными.
Эти мысли, видимо, отразились на ее лице.
– Не торопитесь с выводами! – грустно констатировала начальница. – Финал будет более чем оригинальным.
И продолжила рассказ:
– Ростислав, голый до пояса и в джинсах, со всего размаху прыгнул на нашу широченную кровать. Покачался. «Класс!» Я стояла, переминаясь с ноги на ногу. «Ты первая в ванную?» – хитро сказал он.
…Когда я вернулась в спальню, он спал, раскинув руки по кровати: мускулистый торс, смуглая желанная кожа… Я не стала будить, только нежно гладила «молодого античного бога», как мне тогда казалось. Прижималась к нему с такой любовью, то и дело замирая от переполнявших чувств! Думала, вот-вот он проснется. Мысли мои путались. Потом меня стало трясти…
– Не пытались стянуть с него джинсы? – осторожно спросила Алиса. – Не осмелились?
– Долго не осмеливалась… Но все-таки попробовала… Однако, когда мои пальцы коснулись пуговицы на поясе, он перевернулся на живот. И теперь – я гладила уже его спину… Всю оставшуюся ночь. Под утро страшно устала и отключилась…
…Когда проснулась, моего несостоявшегося любовника уже не было! Я вскочила, побежала на кухню, там лежала записка, написанная почему-то крупными печатными буквами:
«СПАСИБО ЗА МАССАЖ!»
Ольга замолчала. Молчала и Алиса. Комментарии тут были излишни…
– Я застыла на месте… Стояла так продолжительное время. Была без одежды… Очень замерзла!.. – Начальница стала говорить отрывисто. Голос звучал глухо. – Наконец пошла в ванную: долго принимала душ. Мыслей не было… Была вина перед мужем. Хорошо, что он должен был приехать только через неделю.
– Может быть, Ростик все-таки был импотентом! И зло отрывался за это на женщинах? – спросила задумчиво Алиса. – Ведь, судя по всему, он не спал?
– Девочка моя! Позвольте мне вас так назвать, я ведь вам в матери гожусь… Пожалуйста, дайте мне рассказать историю до конца! Если я об этом рассказываю… максимально откровенно… вам первой… Вы даже не можете представить, каково мне сейчас!
– Без комментариев! – пробормотала «девочка».
– Потом у меня резко повысилось давление, я взяла больничный. А когда пришла через две недели на работу, на кафедру ворвалась наша старейшая работница по прозвищу «баба Зина», одна из тех «сорок», которые всегда есть в любом коллективе. Преподавательской работой она не занималась – и вообще, чем занималась, я не помню, – но язык у нее был подвешен.
«Что расскажу!!! – закричала она. – Наш Ростька – бабник еще тот! Мне сейчас в канцелярии на ушко шепнули, что в партком студентка жаловаться приходила: ее подружка аборт сделала от Ростьки, теперь в больнице лежит. Требует принять меры!».
«Какого Ростьки? – не сразу поняла я».
«Ростислава Степановича! – с ядовитой иронией отреагировала «сорока». – Ростика вашего….»
Тут раздался странный звук, словно кого-то схватили за горло, а он пытается закричать. Это Люда хватала ртом воздух. Через секунду она выбежала из преподавательской.
«А я смотрю: Ростька возле нашей Людки трётся! Ну, думаю, дело молодое», – продолжала «сорока». – А пригляделась к нему – дрянной парень! Ни одной юбки не пропускал. И меня вечно норовил подковырнуть, гадость скажет и радуется! Говнецо, одним словом!»
На секунду у меня все поплыло перед глазами. Слушать это было невыносимо! Я тоже вышла в коридор и увидела рыдающую Люду.
«Людочка!» – только и смогла прошептать я. Она уткнулась мне в грудь.
«Ольга Николаевна! Когда он успел? Ведь мы, почитай, все ночи проводили вместе!»
Начальница замолчала. Потом посмотрела на гостью.
– Теперь есть вопросы?
– Да! Зачем вы ему были нужны?
– Вот!!! Я тоже долго задавалась этим вопросом! Ростик исчез из вуза. В те времена все было строго. За соблюдением нравственных норм пристально следили. О нем долго ничего не было известно. Но в девяносто втором году мы случайно встретились. К тому времени муж ушел к другой женщине. Ростика я увидела в гастрономе и едва узнала. Его цвет лица, когда-то такой красивый, приобрел нездоровый оттенок. Волосы поредели, он очень изменился. Видимо, несладко ему жилось. Встреча была неожиданной, мы буквально столкнулись в дверях магазина. Нельзя сказать, что я была ему рада. Но мне давно хотелось увидеть этого человека: посмотреть ему в глаза! И задать свой вопрос: «За что?!» Не раз представляла, как это будет…
«Ростислав Степанович?» – Я схватила его за рукав, так как мой бывший «ухажер» норовил прошмыгнуть мимо.
«Да?» – Он скользнул по мне глазами и отвел их.
Я поняла, что ни за что не отпущу его, пока не получу ответа.
«Давайте отойдем в сторонку. Сколько лет, сколько зим!»
«Давайте», – вдруг покорно согласился он.
Я увидела, что он пристально разглядывает мою сумку, которая была набита продуктами: я только что выстояла огромную очередь. Вы помните, Алиса Львовна, девяносто второй год? Зарплаты основной массе народа не платят, в магазинах ничего нет, а если что и бывает, сразу сметается…