Татьяна Игнатенко-Владимирова – Толковательница сновидений. "Полночный дождь" (страница 8)
В отличие от меня, Ростик был в легком подпитии, поэтому храбро взял меня под руку и прижался к моему боку. Громко о чем-то заговорил. Я высвободилась, возмутившись такой наглостью, и стала ловить такси. Тогда это занятие было неблагодарным, поэтому процедура затягивалась. Своего провожатого, который топтался рядом, я презрительно не замечала…
«Послушайте! – вдруг громко сказал он. – Я вас люблю… Давно! Наблюдаю за вами! Вот… осмелился подойти…»
Я опешила… Мне никто не объяснялся в любви. Муж в свое время сказал просто: «Будь моей женой» – и все…
Наконец-то подъехало такси! Я презрительно бросила ухажеру:
«Вы в своем уме?!» – и умчалась домой.
Дело в том, что в состоянии крайнего волнения я становилась заносчивой и надменной, внешне очень равнодушной, словно это меня защищало!
История выбила меня из колеи настолько, что я не знала, как себя вести, поэтому старалась с Ростиком на кафедре не встречаться. Меня обуревали противоречивые мысли.
«C одной стороны, – думала я, – выпил лишнего, наболтал… Подумаешь, стоит ли на это обращать внимание! При встрече с ним буду подчеркнуто холодно-вежлива и сделаю вид, что ничего не произошло».
Но сразу заползала другая мыслишка:
«Почему он это сделал? И не сильно пьян был. А вдруг это действительно чувства?»
В общем, я стала о нем думать. Узнала, что Ростика звать Ростиславом Степановичем. Я ещё подумала, какое редкое красивое имя!
И он действительно был моложе меня на пятнадцать лет.
Долго не сталкиваться с молодым коллегой мне не удалось. Однажды он пришел на кафедру, молча сел за свой стол и опустил глаза. Я равнодушно, тяжелым своим взглядом, посмотрела «сквозь него». Весь вид Ростислава говорил о раскаянии, грусти, если не сказать тоске. У меня сжалось сердце. Посидев три минуты, он выбежал из кабинета. Я почувствовала себя неловко.
«В чем человек виноват?! – пронеслось в голове. – В том, что признался мне в любви?!»
Так я и досидела до начала лекции, коря себя за такое поведение.
На следующий день я застала его общающимся с нашей молоденькой лаборанткой Людой. Люда приехала из села, училась на заочном, обладала большим бюстом и «редкой» навязчивой общительностью. Вот и в этот раз болтала она, а Ростислав односложно отвечал на вопросы. Он сидел ко мне вполоборота, и я могла его хорошо разглядеть. Надо сказать, что до этого я его не замечала. Он пришел к нам работать в начале семестра, наши занятия не совпадали, поэтому видела я его только на заседаниях кафедры и коллективных мероприятиях типа дней рождения. Вернее, не видела. То есть – я не фиксировала его присутствие. Был он или не был – моему сознанию это было неизвестно. Сейчас же я отметила про себя, что у него правильный мужественный профиль, породистая форма головы и очень гладкая, молодая, смуглая кожа… Видимо, взгляд мой стал пристальным, Ростислав обернулся и «зыркнул» на меня испытующе, словно спрашивал… Я опустила глаза. Потом подняла. Наши взгляды встретились. И я постаралась сделать выражение лица располагающим…
Спросите, что мной двигало? Не знаю! Придя домой, я все вспоминала полоску кожи над воротником его рубашки, внизу под ухом… И это меня волновало. Почему я не запретила себе этих мыслей? Видимо, они были слишком новыми для меня… Да и не хотелось себе запрещать думать о нем. Ну не переживать же снова о том, что скажет муж о моих котлетах! Я так устала от
«Хватит! – решила я. – Дурь все это. Не хватало еще сомнительных приключений на мою голову».
Однако уснуть мне не удалось. И только после таблетки снотворного я провалилась в беспокойный сон. Утром муж меня спросил:
«Что это ты металась всю ночь?»
Я растерялась и ляпнула первое, что пришло в голову:
«Вареников на ночь наелась».
«Жрать надо меньше!»
У меня от неожиданности перехватило дыхание. Раньше он не позволял себе быть таким грубым! Настроение было испорчено. Но я подумала о Ростиславе, и на душе стало легче. Вспомнилось:
«Я вас люблю… Давно! Наблюдаю за вами! Вот… осмелился подойти…»
И я с радостью побежала на работу. При этом отметив, как важно, когда есть в коллективе человек к тебе неравнодушный. Насколько стало интересно жить! Теперь-то я понимаю, что наши отношения украсили бы мою жизнь только в одном случае, если бы они остались в виде легкого флирта, тонуса… Во всяком случае, теперь я за служебные симпатии только на этой стадии. Тогда я ни о чем не думала. Мне просто хотелось видеть Ростислава. Видимо, я оживилась, когда он зашел на кафедру. Он это почувствовал и спросил:
«Как дела?»
«Нормально», – ответила я и смутилась…
Думаю, он это заметил. Потому что через неделю, после окончания своего последнего занятия, когда я уже решила, что все себе придумала, увидела его спортивный силуэт в конце коридора. Ростислав сорвался с места и с какой-то восторженной радостью кинулся ко мне:
«Ольга Николаевна! Как я рад вас видеть!»
«И я рада!»
Странно, но эти слова произнеслись мной легко и непринужденно, словно это была не я – чопорная, холодная директорская жена!
…Мы пришли с ним в маленькую кулинарию. Тогда были такие редкие «оазисы» с круглыми крутящимися высокими стульями. Пили кофе, смеялись. Я с тех пор очень люблю кофейный запах! И его нога касалась моей: ненароком, случайно и так волнительно… В общем, жизнь моя стала странной: я жила от встречи до встречи на этих крутящихся стульях. Как же я ждала наших удивительных встреч, наполнивших мою жизнь особенным смыслом! Мне нравилось, что мой молодой кавалер подчеркнуто демонстрирует свое
Ольга сделала паузу, на ее щеках играл легкий румянец. Выражение лица было мечтательное… Казалось, она заново все переживает!
Гостья тоже молчала. Ей не хотелось спугнуть это выражение лица.
«Кто бы мог подумать, – лишь пронеслось в голове у Алисы, – что я увижу сухаря Ольгу в таком ракурсе».
А та уже продолжала дальше:
– Хотя встречались мы не часто: когда он считал нужным и всегда на людях. Встречи были короткими, буквально на «чашечку кофе». Ростислав был галантным, постоянно говорил мне комплименты. Но на кафедре держался отстраненно и порой даже старался не смотреть в мою сторону.
– Странно, – проговорила Алиса, наконец решившись вклиниться в монолог Ольги.
Та усмехнулась:
– Я тоже, несмотря на всю свою неискушенность в вопросах взаимоотношений полов, стала через какое-то время задумываться над этим. Тем более что был очень настороживший меня эпизод. Однажды, увлекшись разговором, я уронила на пол кошелек с деньгами. Мы нагнулись одновременно и… буквально встретились губами…
Она сделала паузу.
– И что? – Алисе не терпелось узнать, что было дальше, хотя она уже начинала задаваться вопросом: зачем эта закрытая, сдержанная, немолодая женщина все это рассказывает?
– Он отпрянул, поджав губы! Я постаралась убедить себя, что это от неожиданности. Не стала размышлять на эту тему. Мне так хотелось поцеловать его в то место под ухом… Казалось, вот-вот все случится! Ведь он меня любит! Потом мои фантазии стали более конкретными. И я поняла, что ситуация меня изматывает. Отношения с мужем становились все прохладнее, да меня это и устраивало. Совсем измучившись, я поделилась проблемой (естественно, не называя имен и максимально абстрагировавшись от возможных точек соприкосновения) со своей приятельницей из другого вуза.
«Слушай! Может, он импотент?» – сразу предположила она.
– Однако в любви периодически объяснялся, – задумчиво сказала Алиса.
– Нас с приятельницей это тоже сбивало с толку. Наконец мы решили, что он очень робкий и очень меня любит, поэтому боится остаться со мной наедине, так как мой уровень требует его очень «высокого уровня». И, видимо, он заботится о моей репутации. Я всё больше и больше очаровывалась Ростиславом. Неприятно было лишь то, что на кафедре его за глаза пренебрежительно называли Ростиком. Мне это резало слух. И только лаборантка Люда по поводу Ростислава не иронизировала: то ли по причине, что ирония не была её коньком, то ли она не считала нужным это делать. И я ей была за это благодарна.
Тем временем Ростислав исчез. Вернее, перестал появляться на кафедре и даже на первомайскую демонстрацию не явился, что в советское время считалось проступком. Просто проводил занятия в учебных аудиториях и тут же уходил. Я не находила себе места. И наконец решила его найти, что было несложно, зная расписание.
…Через закрытую дверь раздавался его бодрый голос. После звонка Ростислава обступили студенты, особенно было много студенток. Я вошла в аудиторию, присела за стол около двери и стала ждать, когда он освободится. Мне показалось, что он нарочно затягивает разговор, потому что сидела я долго. Наконец последняя из студенток произнесла елейным голоском:
«Пока!»
И удалилась, покачивая бедрами.
«Ростислав!» – Я встрепенулась, поднялась ему навстречу.
Но он быстро пошел мимо, так быстро, что, выбравшись из-за стола, мне пришлось его догонять. Я схватила его за руку. Он остановился.