Татьяна Игнатенко-Владимирова – Толковательница сновидений. "Полночный дождь" (страница 13)
«Давай, Слон! Не дрейфь! Ты крут!..»
«Слон» (фамилия его была Жилейкин) покрывался краской, щеки его надувались… Какое-то время он молчал, справляясь с невероятным смущением, потом начинал бубнить.
«Непонятно! – хором верещали девицы. – Давай членораздельно!»
При слове «членораздельно» аудитория начинала хихикать. «Слон» посылал в аудиторию ненавидящий взгляд, комкал фразы, наконец садился, весь покрытый потом. Я, конечно, девиц сразу одергивала. Но отвечать для Жилейкина было сущим мучением, поэтому я часто давала ему письменные задания, с которыми он справлялся хорошо, можно сказать творчески: изучал учебники или информацию из Интернета и «пересказывал» ее потом своими словами. Иной «пересказ» было забавно читать…
В общем, Жилейкин вызывал у меня жалость. Но одновременно мне почему-то хотелось, чтобы он пересел от меня подальше. Взгляд у него был настораживающий: исподлобья, пристальный и какой-то вопросительный.
Как-то раз я даже к нему обратилась:
«Вы хотите меня о чем-то спросить?»
Он «уронил» свой нос, сверкнул маленькими глазками и буркнул:
«С чего… вы взяли?..»
«Вот неуклюжий человек! – подумала я тогда. – Либо недоумение вызывает у людей, либо насмешку».
И это была, пожалуй, единственная мысль относительно Жилейкина. Внимание он особенно не привлекал. Лишь вызывал странные ощущения, на которые я не очень обращала внимание. Этот поток у меня ассоциировался с Арнаутовой. Была там такая девица: маленькая, пучеглазенькая с большой головой и громким голосом, норовившая все время, как мне казалось, вывести меня из себя. Именно она больше всех дразнила «слона», как, впрочем, и многих других.
Во втором семестре занятия у меня заканчивались поздно. По этому поводу я не переживала, так как живу рядом с вузом. В тот вечер падал снег, был легкий морозец. Деревья в зимнем наряде придавали вечеру очарование. Фонари – таинственность… К моему подъезду можно подойти двумя путями. Один – долгий по асфальту, мимо других подъездов, другой – короткий, через двор, имеющий вид небольшого пустыря с детской горкой на краю. В дождь там грязно, летом – пыльно… А зимой народ протоптал узкую тропинку в снегу. По ней я и шла, вдыхая морозный воздух, находясь в лирическом настроении.
И тут неожиданно я услышала за спиной хруст снега. Сначала мне показалось, что причина этого – мои собственные шаги. Но, прислушавшись, поняла: за мной кто-то идет, причем буквально «дыша в затылок». Ощущение жуткое. Я ускорила ход, но преследователь не отставал. Продолжалось это несколько минут. Они мне показались вечностью. В результате у меня сдали нервы, я побежала. Сумка моя била меня по боку, я судорожно прижала ее к себе. Но это не помогло – в сумку кто-то вцепился… Я закричала, остановилась, резко обернулась… Передо мной, дыша перегаром, стоял плюгавенький оборванец, видимо бомж, который при виде моего испуганного лица скорчил зверскую рожу и еще сильнее вцепился в сумку. Я с силой ее рванула, он отпустил. Затем резко бросился на меня…
Рассказчица перевела дух и вдруг произнесла:
– И взлетел в воздух!!!
– На крыльях? – засмеялась Алиса и тут же пожалела, что пошутила. Лицо Ольги было очень серьезным.
Но ее не услышали… Начальница полностью погрузилась в свой рассказ.
– Изумлению моему не было предела: прямо на уровне моей груди болталась его голая нога, с которой слетело что-то вроде сапога… Затем бомж, словно на соревнованиях по фигурному катанию, проделав в воздухе пируэт, оказался в сугробе… И сразу помчался прочь, не оглядываясь… Рядом со мной стоял Жилейкин. Я была в шоке. Наконец студент, переминаясь с ноги на ногу, произнес:
«Надо было так… За шиворот… Я все видел!»
«Что ты тут делаешь?!»
«К другу шел!» – пробормотал Жилейкин, повернулся и быстро скрылся в темноте.
Я даже не успела его поблагодарить. Простояла несколько минут, отдышалась и пошла домой… Потом на занятиях подошла к нему, чтобы все-таки сказать слова благодарности. Я не из тех некомфортных людей, которые норовят при разговоре очень близко подойти к собеседнику. Пределы допустимой зоны не нарушаю. Тем не менее я отметила, что Жилейкин при моем приближении отступил на шаг, склонил голову и насторожился. Я поняла, что он не хочет, чтобы я афишировала инцидент. Поэтому ограничилась мягким:
«Спасибо…»
Он пристально посмотрел на меня, и в его маленьких глазках, сделавшихся буравчиками, опять промелькнул немой вопрос, который тут же сменился деланым равнодушием.
«Да, чего там… Нашли героя…»
Я, конечно, героем его не считала, но за то, что он оказался в нужном месте в нужное время, была ему очень благодарна.
Общение мое с этим потоком далее проходило обычным образом: я читала лекции, студенты слушали с разным вниманием. Жилейкин отвечал теперь только письменно – я шла ему навстречу, и последнее было лишь единственным отличием.
В конце семестра на одном из занятий практически весь поток одновременно сдал рефераты. На столе образовалась гора работ. Занятие было последним и в лабораторном корпусе. Я растерялась: как я потащу рефераты на кафедру, находящуюся от этого корпуса «за тридевять земель»? Взгляд мой остановился на Жилейкине. И я попросила его выполнить работу «грузчика». Во-первых, потому, что ребят на потоке было мало, а во-вторых, чувствовала к нему особое благодарное расположение.
…Я важно вышагивала впереди, за мной шел нагруженный Жилейкин. Я слышала его тяжелые шаги и радовалась, что легко решила проблему. Вдруг услышала:
«Почему на кафедру? Ваш дом ближе. Давайте туда дотащу?»
Я задумалась: «А действительно? Помещение кафедры небольшое и уже все завалено рефератами с других потоков». Но самым главным аргументом в пользу такого решения была мысль, всплывшая у меня в голове в ту секунду: «Дома закончились “черновики”».
Алиса понимающе улыбнулась:
– Проверенные рефераты, которые потом используются для распечатки статей, проектов документов и прочей нужной рабочей документации. Титульные листы сдаются в архив, а обратная чистая сторона листа А-4 все-таки идет на службу науке. Я тоже периодически пополняю свои запасы.
– И мы пошли ко мне домой, – продолжила начальница. – Я шла, думая своем, о «девичьем»: ко мне завтра должен был прийти на обед Алексей Петрович, и, следовательно, нужно было обо всем позаботиться. С одной стороны, он – любитель красной рыбки, пожаренной по моему фирменному рецепту, с другой – в морозилке лежал только фарш, а рыбу еще надо было купить…
Сзади мирно топал Жилейкин. Открывая дверь, я пропустила его вперед. Он с шумом опустил на пол пакеты с рефератами. Я разулась. Сказала Жилейкину «спасибо». Он повернулся, чтобы уйти, и вдруг замешкался.
«Можно водички попить?»
Я пошла на кухню (она у меня, как видите, прямое продолжение холла), машинально открыла кран, а воды не было – домоуправление, как всегда, не сподобилось предупредить об отключении. Я разозлилась, потянулась за бутылкой с питьевой водой. И тут мне «вступило в спину». В самый неподходящий момент напомнил о себе остеохондроз. Кое-как, с трудом налила в чашку воды, поставила ее на стол, повернулась к Жилейкину. И с искаженным от боли лицом резко сказала:
«Иди сюда! Возьми воды!»
Он взглянул на меня… И моментально преобразился.
Как будто кто-то невидимый щелкнул выключателем!
На его флегматичном лице проявилась ярость, он задрожал, издал странный урчащий звук и пошел вперед, прямо на меня, тяжело переставляя свои гигантские ноги…
В моей голове молнией пронеслись откуда-то взявшиеся строки:
«
– Бешеный слон![28] – машинально прошептала Алиса.
– Если бы! – Ольга криво усмехнулась. – Жилейкин двигался на меня… Я все видела в замедленном темпе, так он меня ошарашил… Ошарашил и испугал! Первой мыслью было: «Сейчас растопчет»! Но «слон» остановился, ярость на его лице внезапно пропала, он покраснел, засопел и прошептал (этот шепот до сих пор вспоминаю с ужасом):
«Я пришел!!!»
Подхватил меня на руки, сжал в объятиях. Его безобразное лицо оказалось совсем близко. Он попытался поцеловать в губы. Я потеряла сознание…
…Очнулась уже в больнице, когда надо мной склонился врач. Он сказал, что я перенесла сердечный приступ и что мне очень повезло, так как в квартире был внук, который и вызвал «скорую помощь»…
«Какой внук? У меня нет внуков!» – только и пробормотала я. Мне было очень плохо.
– То есть Жилейкин вызвал «скорую», а врач его принял за внука? – удивилась Алиса.
– Да, когда увидел, что я отключилась.
Алиса знала, что в жизни случаются ситуации, в которые лучше не попадать, такие тяжелые и двусмысленные они бывают. И рассказывать об этом очень трудно, а порой и невозможно… Но все-таки она с некоторым усилием задала вопрос:
– Он, простите, не воспользовался моментом? – Алиса постаралась быть максимально деликатной.
– Нет! – твердо ответила Ольга.
– Уверены? Вы же были без сознания.
– Он мне сам написал.
– Написал?!
– Да! На следующий день медсестра принесла письмо, как она сказала, «от очень страшного молодого человека».