Татьяна Игнатенко-Владимирова – Толковательница сновидений. "Полночный дождь" (страница 12)

– Пожалуй… – подумав, сказала Ольга.

– А много вы в жизни видели таких вершин? В жизни – то романтики, то секса, то верности, то понимания не хватает. Чего-то всегда мало! Поэтому не стоит искать полной и постоянной гармонии между людьми. Тот, кто ее ищет, всегда разочаровывается. Ибо финал любых отношений, как правило, прозаический. И хорошо, если эта «проза» основана на ответственности, заботе, взаимопонимании и комфорте, с чудесными воспоминаниями о прошлых страстях. Хуже, если после ухода страсти приходится ложиться на рельсы, в прямом или переносном смысле! Представьте себе, что Ростик ответил бы вам взаимностью. Жили бы сейчас с ним!

– Боже упаси!!! – вырвалось у начальницы.

– Видите! И ваша реакция понятна. Так что надо радоваться способности испытывать сильные чувства… способности создать себе иллюзии. Ожидание счастья дает такую возможность! Безответная любовь стимулирует позитивную фантазию. Дает нам незабываемые ощущения! И иногда проносится через всю жизнь. Сколько, благодаря этому, написано прекрасных стихов и песен!

Больше всего Алиса боялась, что начальница выведет ее на чистую воду, вспомнив о понятии «сублимация»[23]. Именно сублимацию сейчас усиленно рекламировала гостья, невольно занимаясь психотерапией. Алиса понимала, что в ее словах не все правда. Ужас заключался в том, что «психотерапевт» и сама не знала, где она лукавит. Но чувствовала, что говорить надо именно это и именно так. Ольга должна была перестать считать своего несостоявшегося любовника главной трагедией жизни.

– То есть я должна быть еще и благодарна Ростиславу? – наконец изумленно отреагировала начальница.

Алиса с облегчением вздохнула и с воодушевлением ответила:

– В некотором смысле – да! – Она улыбнулась и продолжила: – Хоть он и пакостник…

– За что?!!

– За то, что избавил вас от себя! И, главное, за иллюзию счастья! Пусть хоть и кратковременную. За то, что вы слышали флейту… Другим этого не дано! – Алиса вздохнула. – Я давно поняла, что очень важно, что тебе объясняются в любви, не менее важно – кто и почему. Но самое важное – что ты при этом чувствуешь! Помните, как опять же у Александра Сергеевича: «Ах! Обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад»[24].

Воцарилась пауза.

– Вы, наверное, правы! – наконец тихо сказала начальница. – Признаюсь, иногда мне хочется узнать, как сложилась жизнь Ростислава. Жив ли?

– Не стоит! Думаю, там все грустно. Гораздо грустнее, чем у вашего бывшего мужа. Зачем знать? Чтобы расстроиться? Вы же не любите отрицательных эмоций…

– Ох! Да! Тем более я недавно пережила такое… Чуть не умерла!

Глава 7. Бешеный слон

– Так! – Алиса по-деловому посмотрела на Ольгу. – Пора уже перейти к конкретике. Что вас гнетёт на самом деле?

– Сразу существенный вопрос! – Начальница подхватила нужный тон. – Мне нужна суть принципов, на основании которых вы толкуете сновидения.

Алиса ждала этого. Она знала, что Ольга Николаевна давно в курсе ее хобби. Полгода назад к Алисе обратился зять Ирины Георгиевны по поводу своего навязчивого сновидения. А уж если кто и был «верным оруженосцем» своего начальника, так это заведующая кабинетом.

– Во-первых, никаких сонников! – начала отвечать Алиса. – Только элементы психоанализа, гуманистической психологии и собственные соображения, во многом опирающиеся на «соображения» Грота[25].

– Что-то слышала об этом философе, – честно призналась начальница. – Но не более того…

– Он предложил естественно-научный подход к толкованию сновидений.

Алиса сделала паузу, решив, что Ольга попросит рассказать о Гроте. Но та молчала. И гостья продолжила:

– Причем сразу предупреждаю клиента: «Я кандидат философских наук, а не профессиональный психолог, и наше общение является своеобразным экспериментом, в результате которого вы получите информацию, к которой можете и не прислушиваться, так как это только интерпретация».

Во-вторых, я сама клиентов не ищу, работаю по рекомендации, и только с людьми, которых мучают кошмары или навязчивые сновидения, а также с теми, кому кажется, что у них паранормальные видения.

– Так! Значит, с паранормальными видениями тоже работаете?

– Работаю, но не перебивайте! В-третьих, я оставляю за собой право не заниматься с человеком, как бы ему этого ни хотелось, особенно если есть подозрение, что он психически нездоров. Я предпочитаю иметь дело с нормальными людьми, которым просто нужно объяснить, что с ними происходит. Поэтому, подобно психологу Карлу Роджерсу[26], я и называю тех, с кем работаю, «клиентами», а не «пациентами».

– А они вас – Толковательницей сновидений! – не замедлила подчеркнуть свою осведомленность заведующая кафедрой.

– Иногда! Если им так хочется! – улыбнулась Алиса. – Но дайте же сказать о самом главном!.. Денег и подарков я не беру. Однозначно! И еще, перед тем как ко мне прийти на сеанс, человек должен написать два «рассказа»: один под названием: «Мой день перед сновидением (видением)», второй – «Мой сон (видение)». Причем нужно подробно, в деталях, описать все события, мысли или явления, включая состояние здоровья. Сначала я читаю, а потом решаю, буду ли работать с человеком. Если принимаю положительное решение, то далее мы общаемся, беседуем… Я задаю нужные вопросы, иногда неприятные для клиента. Если вы, Ольга Николаевна, хотите быть моей клиенткой – пишите!

– Я не хочу быть клиенткой. Речь не обо мне! – обескуражила толковательницу Ольга и сразу, чтобы та не успела опомниться, продолжила: – Какова в ваших экспериментах роль Иванова и Петрова?

– Вы и об этом в курсе?

Начальница лукаво улыбнулась…

«Хитрая тетка! Мораль читала… Экзамен устроила на предмет моего отношения к жизни!» – подумала Алиса и, осуждающе покачав головой, со значением произнесла:

– Это мои оруженосцы…

– Прошу, не обижайтесь! – В голосе Ольги зазвучало извинение.

– Хорошо! – сказала Алиса. – Иногда для того, чтобы понять, что с человеком происходит, нужно реконструировать его сон. Например, снится клиенту двор детства, в котором разворачивается кошмар… Для реконструкции важно побывать в том дворе наяву, сфотографировать его, а при необходимости и поговорить с родственниками или людьми, знавшими клиента в детстве. Иногда для реконструкции требуются и другие мероприятия. Всем этим занимаются Гоша и Кеша.

– Сразу просьба! В нашем случае – им ни слова!!!!

– Ольга Николаевна! В сфере моего хобби вы мне – не начальник. Я принимаю решение о реконструкции, когда это необходимо. Я не знаю характера вашей просьбы. Очень может быть, что вообще не смогу помочь.

– Давайте вы будете принимать решение после того, как все поймете…

– Более того, если я приму положительное решение, вы должны быть готовы к тому, что я не буду делать скидку на ваш статус. К тому же на каком-то этапе общение со мной может показаться некомфортным… Это тоже часто происходит.

Ольга молчала. Алиса подумала, что, если она начнет снова «тянуть резину», придется уйти. Пауза длилась довольно долго. Наконец хозяйка встала, зябко поежилась, накинула на плечи шаль и сказала:

– Еще не прошла простуда… Однако меня еще кое-что волнует… Зачем вы занимаетесь всем этим? Толковать сновидения?!! …Что нового могут рассказать «клиенты», кроме как о своих бредовых фантазиях… Вам что, нужны чужие проблемы? – Начальница смотрела Алисе прямо в глаза. – Или люди нужны как подопытные кролики? Вы пишете докторскую диссертацию по психологии? Втайне от кафедры?

Толковательница спокойно улыбнулась:

– Вопрос понятен… Не беспокойтесь! Когда я решу пустить свои наблюдения в научный свет – вас проинформирую первой.

– И все-таки? – не унималась начальница. – Зачем?

– Два аспекта. Первый связан с выводом Грота о том, что сновидения могут дать отдельный материал для анализа ошибочного мышления, заблуждений ума[27]. Так сказать, научный интерес к расследованию. Второй – банальный: человеческое участие. Вы не представляете, как бывают напуганы люди…

– Хорошо представляю! – Ольга на секунду замолчала, потом продолжила: – Поэтому обещаю, при любых обстоятельствах… В общем, ничто не повлияет на наши профессиональные отношения! – И тихо прошептала: – Ужас!!! Трудно рассказывать! Сейчас возьму себя в руки… Помните, не так давно, я попала в больницу в предынфарктном состоянии?

– Да! – Алисе стало не по себе: что же такое ей хотят поведать? Она поняла, что ситуация серьезная, и… быстро приняла решение. О чем тут же сообщила Ольге: – Хорошо, постараюсь помочь, если смогу! Вводите в курс дела.

Начальница глубоко вздохнула, помолчала и стала рассказывать:

– В прошлом семестре я преподавала философию менеджмента на четвертом курсе. В этом учебном году мне попался поток, на котором преобладали девушки. Тем заметнее среди них был массивный студент, очень высокого роста. Сидел он на первой парте, прямо передо мной, и я имела возможность каждый раз видеть перед собой его большую голову со скошенным лбом и мясистым носом, который, казалось, был продолжением лба. Молодой человек показался мне очень некрасивым. Красивыми у него были только уши: маленькие, изящные. Но и они на его своеобразном черепе выглядели нелепо. К довершению всего он очень неуклюже двигался, имел огромные руки с толстыми, короткими пальцами. Даже было удивительно, как эти пальцы удерживают ручку. Тем не менее лекции он записывал. Занятия не пропускал, но отвечал редко. Потому что, когда на это решался, медленно «выдвигаясь» из маленького для него аудиторного стола, девицы стразу же оживлялись и обязательно раздавался задорный женский голосок: