Татьяна Гуркало – Первая Школа (страница 36)

— Ну и где ваш якобы существующий гонец с письмом? — наконец определился с доказательством барон.

— Гонец уехал, — мрачно сказал Льен, вставая на ноги. — А я, пожалуй, вызову вас сейчас на дуэль, убью, и мы наконец разойдемся. Мы отдыхать, дознаватели разбираться в более достойных делах, а вы на кладбище. Не родовое. Потому что родового у вас нет.

— Да ты… — покраснев попытался высказаться барон, и в этот момент очнулся от задумчивости Яс.

— А письмо у нас, кстати, есть. Лично видел как тот тип засунул его Джульетте в сумку, — сказал он, и с этого момента начался второй акт драматически-комедийной пьесы. Но никто в тот момент еще не знал, что лучше бы они позволили Льену убить придурковатого барона.

Письмо Джульетта нашла быстро и принесла, брезгливо держа его двумя пальцами за угол. Воняло сиренью оно все так же интенсивно.

Дознаватели переглянулись, а потом в руки письмо взял самый младший. Остальные собрались вокруг него и стали заглядывать что там написано.

— Ага, — мрачно сказал главный дознаватель. — Это меняет дело.

И одарил барона подозрительным взглядом.

— Мастер, подойдите сюда, — позвал Роана, немного подумав. — Вы это письмо, вообще, вблизи видели?

Роан подошел, прищурившись, посмотрел на бумажный лист, потом чхнул и зачем-то поводил над ним одним из своих амулетов.

— Приворот, — сказал уверенно. — Причем ступенчатый. Завязанный на запах, но активировать его должен был стих.

— Активировали? — уточнил дознаватель.

— Сами ведь видите, что нет. Думаю, тот, кто его послал, был уверен, что Джульетта обрадуется любовному посланию от незнакомца и прочтет его наедине. Вместо этого зачитывал гонец, который, во-первых, мужчина, а во-вторых, еще и читал неправильно, одну строку вообще пропустил. Наверное, болван-заказчик ляпнул что-то вроде того, что девушка должна прочесть обязательно, она отказалась, и гонец самоотверженно исполнил задание до конца, так, как его понимал.

— Ой, — сказала Джульетта, сообразив, что это именно ее собирались приворожить.

— И что теперь? — спросил Льен.

— Ничего, — отозвался Роан. — Подождем стихоплета с букетом сирени. Это он и будет. Либо маг, либо тот, кто магу заплатил.

— А моему коту этот конверт сразу не понравился, — напомнил Яс.

— Отлично, — сказал Роан. — Отныне сразу будем выбрасывать вещи, которые не нравятся твоему коту.

Барон понял, что все как-то неожиданно и сразу потеряли к нему интерес. Огорчился по этому поводу, оскорбился, немного подогрел свое недовольство мысленным диалогом, а потом громко рявкнул:

— Да как вы смеете меня игнорировать?!

И в этот момент дверь без стука открылась, и в комнату ввалился родственник Льена, мечтавший об офицерском звании. Он ошарашенно посмотрел на собравшуюся компанию, каким-то чудом опознал в мрачных мужчинах дознавателей и попытался вывалиться обратно, заслонив лицо букетом сирени.

— Лови его! — жизнерадостно закричал Яс и первым бросился ловить.

Яса поддержали с большой охотой почти все присутствующие.

Несчастный маменькин сынок, увидев, что на него несется целая толпа, роняя по пути стулья и наступая друг другу на ноги, схватился за дверную ручку и стал ее дергать, явно забыв, что дверь надо толкать, а не тянуть.

— Не затопчите, он нам живой нужен! — потребовал один из дознавателей.

Любителя странной поэзии это не успокоило, он выдал невнятный звук и выставил перед собой букет. Но эфемерная защита не спасла его от Льена, умудрившегося опередить даже Яса и первым делом врезавшего родственнику кулаком по физиономии.

Очнувшегося после родственного удара маменькиного сынка усадили в кресло, обступили со всех сторон и, игнорируя недовольного барона, а изредка и обещая засунуть ему в рот чей-то носок в качестве кляпа, стали расспрашивать. Не дожидаясь, пока окончательно оклемается и сообразит, что может сделать непонимающий вид и начать ссылаться на неистребимую любовь именно к сирени и прочие совпадения.

Несчастный явно вообще ничего не соображал, а присутствием дознавателей был напуган так, словно мама за один взгляд на человека этой профессии обещала пороть на конюшне.

Нет, прислать письмо-приворот он додумался вовсе не самостоятельно. Ему вообще ничего подобного в голову не приходило, пока не встретил в одном кабаке какого-то мага и не стал ему, по причине выпитой бутылки вина, жаловаться на жизнь, маму, несправедливость мира и то, что богатые, родовитые невесты почему-то вопреки сказкам и прочим сочинениям выбирают таких же богатых и родовитых, а не обделенных судьбой. Маг слушал, расспрашивал, а потом зачем-то стал уточнять имена студентусов и преподавателей. Уточнив же, предложил простое решение — заставить богатую и родовитую влюбиться. И даже пообещал поспособствовать. Главное там было стих сочинить и цветы найти.

На трезвую голову балбес, возможно, ничем подобным заниматься бы не стал. Но из-за плескавшегося в голове вина он чувствовал себя героем той самой сказки, который страдал, терпел и наконец дождался — на его пути встретился добрый маг-оборотень и пообещал женитьбу на принцессе. А то, что герой сказки освободил оборотня из ловушки, а потом дотащил домой и вылечил, в тот момент как-то позабылось. Как и то, что привороты запрещены, а их использование — серьезное нарушение закона.

В общем, мамкин сын хотел, чтобы его пожалели и простили. У него и так судьба не сложилась. А тут еще и какой-то подозрительный маг — напоил, соблазнил и втравил.

— Придурок, — обозвал родственника Льен.

Наконец замолчавший барон смотрел на Джульетту с большим интересом.

Дознаватели тихонько о чем-то переговаривались.

Маменькин сын старательно думал, пытаясь вспомнить, как тот добрый маг выглядел.

А у Роана росло и крепло убеждение, что затеяли эту глупость с приворотом по одной простой причине. Кому-то очень хотелось, чтобы дальше со студентусами ехало как можно меньше преподавателей. И чтобы точно не ехал он, Роан, которому бы пришлось остаться с подопечной до того момента, когда местные специалисты приворот снимут.

— Странно, — пробормотал маг и посмотрел на барона.

А ведь если бы он не затеял совершенно идиотское разбирательство, о конверте могли и не вспомнить. А потом Джульетта могла его обнаружить и в шутку прочесть шедевр подругам. Или кто-то другой бы прочел. Тот же Яс. Из чистого упрямства разобрался бы в жутком почерке Льенового родственника и прочел, причем правильно. Интересно, как бы в этом случае приворот сработал?

Ленс Дановер потирал ноющую спину, которой очень не понравился полет с ненормальным кикх-хэй на его безумном транспорте. Как оказалось, высоко в небесах дует довольно холодный ветер.

Смотрел Дановер на облупленное двухэтажное здание, чью облупленность пытались прикрыть старые яблони и клены. Нашел магистр это здание с большим трудом. Местные жители при виде мрачного мага, прихрамывающего и держащегося за поясницу, опасливо переходили на другую сторону улицы, а то и вовсе ныряли в первый попавшийся двор и делали вид, что там и живут. А Хэнэ объяснял долго и слишком подробно, из-за чего путь к приюту в голове у Дановера превратился в какой-то лабиринт.

Сам приют маг узнал только благодаря табличке, ничем другим он от окрестных домов не отличался.

— Вы что-то ищете?

Дановер перевел заинтересованный взгляд с приюта на бесшумно подошедшую женщину. В руках у нее была корзина, из которой задорно торчали луковые перья. На голове потрепанная соломенная шляпка. И весь облик напоминал о доброй волшебнице из какой-то детсткой сказки.

— Приют, но я его нашел, — ответил маг, стараясь улыбнуться как можно приветливее.

— Ой, так вы проверяющий! — непонятно чему обрадовалась женщина и заполошно схватилась за щеки. — Так пойдемте быстрее. Госпожа Данья уже не чаяла вас дождаться. Так и думала, что умрет, а на ее письма никто не обратит внимания.

Схватив Дановера за руку, женщина решительно потянула его к зданию. Вблизи оно выглядело еще хуже, чем издали. Краска отваливалась слоями, и весь фасад был покрыт разноцветными пятнами, хорошо хоть неяркими. Балкон, который издали выглядел неплохо, оказался подперт снизу двумя сучковатыми колодами, да и в целом был завален каким-то хламом.

Внутри приют выглядел чистенько, но бедненько. Стены побелены, скрипучий пол выскоблен до белизны и по углам никакой паутины. В комнаты воспитанников Дановер заглядывать отказался, не за тем он пришел. А бессменная вот уже полвека глава приюта оказалась симпатичной старушкой с колючим умным взглядом. Перед ней хотелось вытянуться в струнку и сознаться во всех своих грехах, начиная с обстриженной в детстве собаки сестры и заканчивая тем, что не обрадовался появившемуся неизвестно откуда внуку.

Впрочем, разговаривать с этой женщиной было приятно. Она не плакалась и не жаловалась. Узнав, что гость вовсе не проверяющий, даже рассказывать о проблемах приюта не стала. Просто въедливо уточнила, зачем ему сведения о давно умерших воспитанниках, и, немного подумав, кивнула.

— Их я помню, — сказала задумчиво. — Он был тем еще балбесом, непоседливым и драчливым. А девочка была спокойная и умная. Я очень обрадовалась, когда он стал за ней ухаживать. Надеялась, что уж она не даст ему свернуть шею. Кто же знал, что произойдет такое несчастье.