Татьяна Гуркало – Первая Школа (страница 11)

— Нельзя так о героях, — отозвался какой-то парень.

— Так я ведь и не отрицаю, что он герой. Просто говорю, что такие сражения были для него идеальны и больше ни для кого не подходят. Да и с ним всегда ходила группа шаманов. Поэтому на сильных немертвых ходят группой из воинов и магов. Или шаманов и воинов. А на очень сильных вообще все вместе. У воинов должны быть полностью заряженные доспешные амулеты и длинные копья, которыми они отталкивают немертвых. Ну, в крайнем случае мечи, чтобы рубить конечности, но копья лучше. Даже обыкновенные шесты или даже селянские рогатины лучше. Вот. А у магов должны быть огненные амулеты и умение левитировать-обездвиживать-вязать. Вообще, сжечь немертвых можно даже с помощью дров и масла. Вся сложность в том, чтобы как-то их остановить и не дать никого убить-покалечить.

— О, вспомнил! — жизнерадостно отозвался еще кто-то. — Мастер Роан на своем дополнительном занятии рассказывал, как обездвижил мертвячку удачно уронив на нее сосну. Воздушным кулаком дерево обрушил, представляете? А потом обвесился щитами и пошел рубить придавленное умертвие на куски. А селяне тем временем костер разводили, чтобы эти куски сжечь и не дать им срастись обратно.

— Вот дурость, — с непонятным восхищением сказала внучка деда-всезнайки. — Ему сильно повезло.

— Ага, Роан так и сказал. И просил так не делать, если совсем не припрет. Лучше попытаться заманить немертвое в какое-то помещение, запереть его там и звать на помощь группу зачистки.

— Золотые слова, — опять сказал кто-то.

Сражение тем временем подходило к концу. Томия справился с громадиной, заступившей путь, дошел до тьмапоклонников и как раз швырнул в них стазисный амулет, сработавший даже через щит. Наверное, этих нехороших личностей следовало поймать живьем и допросить.

Мастер Румин, окончательно сбившийся с мысли и разочаровавшийся в студентусах, махнул на все рукой и замыслил страшное — вот по этой самой битве, которая никого не заинтересовала, и устроить опрос. А еще потребовать описать действие амулетов, определить силу шаманов и перечислить хотя бы треть немертвых.

Будут знать, что нельзя столь легкомысленно относиться к его предмету.

Не подозревавшие об этом коварном замысле студентусы выходили из зала иллюзий в хорошем настроении, перешучивались и вспоминали какие-то семейные истории о сражениях с немертвыми. Их то, как прошло занятие, похоже, вполне себе устроило. Особенно ту парочку, которая после рассеивания иллюзии обнаружилась за стеллажами с амулетными метательными ножами. Им до немертвых и великого сражения вообще дела не было. Они отчего-то решили, что музей предназначен для того, чтобы всякие недоросли прятались где попало и занимались разным непотребством. То есть целовались и ели конфеты с начиной пахшей алкоголем.

Эту парочку мастер Румин запомнил и мстить решил в первую очередь.

К сожалению, он так и не понял, что парочка не имеет к его группе ни малейшего отношения и примкнула к ней только для того, чтобы спрятаться от надоедливой нянюшки девушки, все никак не желавшей понять, что воспитанница уже выросла.

Из музея разочарованный мастер Румин выходил с поднятой головой и горящими жаждой мести глазами. И не его вина, что на эти глаза попался идущий по улице бывший ученик, на ходу что-то объяснявший окружившим его студентусам.

Собственно мстить этому ученику Румин и не собирался, тратить на него драгоценное время не хотелось. Просто посмотрел так, нехорошо. Причем совершенно случайно.

И этот взгляд, опять же случайно, заметил один человек, наблюдавший за Роаном.

— Это точно он? — спросил спутник наблюдателя.

— Точно.

— И что нам делать? Может похитить и заставить…

— Он бывший бродяга, так что выкинуть может что-то неучтенное. Лучше подождем. Наберись терпения.

— Чего подождем?

— Времени, когда ситуация разрешится сама. А она разрешится, поверь моему опыту.

Спутник наблюдателя хмыкнул, но не стал говорить о том, что провести почти двести лет в стазисной клетке, в которой сам спрятался от почти догнавших противников — невеликий опыт. Несмотря ни на что, этот древний маг, которого они совершенно случайно откопали в горах, был вовсе не глуп и что-то наверняка понимал, раз он даже в самую лучшую и защищенную школу смог проникнуть. А еще он был сильным магом, а насмехаться над таким малость неумно.

— Да, ситуация разрешится, думаю, довольно скоро, — сказал наблюдатель, с интересом глядя на Румина. — И вот еще одна занятная личность. Наверняка ее можно будет к чему-то приспособить.

Спустя пять дней после неудачного похода в музей мастер Румин, наконец, понял, что любители конфет с алкогольной начинкой вовсе не пропускают его занятия. Что они никогда даже не учились в этой школе, а следовательно, мечты о мести так и останутся мечтами. Разве что сообщить их родственникам о том, чем их сын и дочь занимаются в музеях. Может, хоть родственники объяснят недорослям, что это неуважительно и вообще нехорошо по отношению хотя бы к тому же Томии-огненному.

Нет, специально разыскивать чьих-то родственником Румин бы не стал, глупо это, недостойно, да и времени жалко. Но к парочкам, попадавшимся на глаза, на всякий случай присматривался. Вдруг судьба сама подкинет повторную встречу, а к ней еще и немного времени на то, чтобы проследить и узнать, где эти непочтительные недоросли живут.

Парочки, как назло, попадались совсем незнакомые. Или знакомые, но совсем не те, которые были нужны. Вот и сейчас мастер чинно сидел в кофейне, пил вкуснейший кофе и пытался разобраться, что же написал магистр Паний во врученных исправлениях к планам занятий. Почерк у магистра был ужасающий, разобраться было сложно. Румин даже спустя некоторое время стал подоревать, что оно специально так написано. А тут еще парочки мешают. Сидят, щебечут, пироженки кушают

Одну парочку магистр даже знал — темноволосый студентус, кажется, один из тех, кого он водил в музей, и рыжая девчонка, на удивление похожая на бывшего ученика.

Эта парочка мастера Румина почему-то раздражала больше всех. Возможно, из-за того, что напоминал о Роане. Или из-за воспоминаний о бесславно проваленном походе в музей.

В общем, не важно. Важно было то, что мастер в итоге не выдержал, перестал бороться с исправлениями к планам, расплатился и гордо ушел. А освободившийся столик тут же заняли две женщины. Одна немолодая, длинноносая и в фиолетовой шляпке, которая делала ее лицо зеленоватым. Вторая немного на нее похожая, но моложе и одета со вкусом.

— Это точно лучшая кофейня в городе? — несколько нервно спросила немолодая, прикоснувшись к полям шляпки так, словно хотела ее снять, но в последний момент передумала.

— Точно, — вальяжно подтвердила молодая тоном столичной жительницы, снизошедшей до родственницы-провинциалки. Она осмотрелась в поисках официантки, а увидела так раздражавшую Румина парочку. — Ох ты ж… — сказала задумчиво. — Тетушка, вы только посмотрите!

Тетушка по-совиному моргнула и посмотрела на племянницу.

— Да не на меня. Посмотрите, кто сидит справа. Только осторожно.

Понятия об осторожности у тетушки были какие-то свои, и на парочку она уставилась во все глаза.

— Это ж надо, — сказала возмущенно. — Он нам морочит голову, а этот здесь какую-то рыжую мышь обхаживает.

Высказавшись, она встала и, кипя возмущением, пошла к парочке. Племянница, пытавшаяся поймать ее за руку, в этом не преуспела.

Джульетта и Льен разговаривали о высоком, то есть о влиянии кикх-хэй на развитие амулетов, когда к ним подошла любительница фиолетовых шляпок. Как уж разговор вообще зашел об этом, они вряд ли понимали. Но тема их увлекла. Отличник Льен вспоминал исторические факты и удивлял Джульетту тем, что до кикх-хэй никому не приходило в голову совместить эти самые амулеты с механизмами. Девушка же вспоминала побасенки Роана, то, что ей говорил папенька, и даже какой-то ужасно интересный роман, с которого и началась ее любовь к чтению.

В общем, им было интересно, и женщина в фиолетовой шляпке подошла совсем уж не вовремя.

— Ты, как ты смеешь?! — возмущенно зашипела она, убедившись, что ее самым неуважительным образом игнорируют.

Джульетта от неожиданности уронила с ложечки кусочек пирожного с вишенкой, который собиралась съесть. Льен вздрогнул, удивленно посмотрел на женщину и вежливо поздоровался.

— Ах, здоровья, тетушка?! — ни капельки не оценила его вежливость женщина и, окинув парня возмущенным взглядом, уставилась на Джульетту. — Это еще что такое?

— Это Джульетта, — столь же вежливо представил девушку Льен. — Джульетта, это моя двоюродная тетушка Арьяна.

— Ты! — опять осталась глуха к его вежливости тетушка. — Думаешь, это тебе с рук сойдет? После того, как твой отец обещал, что у нас не будет ни единого шанса…

— Кричать невежливо, — перебила возмущенную Арьяну Джульетта. — И я вишню из-за вас уронила. А она такая вкусная.

— Ты! — опять переключилась на девушку тетя, не замечая, что ее спутница тем временем тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания идет к выходу. — Мышь рыжая! Вы посмотрите на нее, строит из себя воспитанную бырышню! Думаешь, поймала золотую птицу?! Да если он на тебе женится, он вообще ничего не получит! Так что беги обратно в свою норку…

— На деньги отца вы точно претендовать не можете, — абсолютно спокойно заметил Льен. — Видишь, Джульетта, вот такие у меня родственники.