Татьяна Гуркало – Первая Школа (страница 10)

— Меня сюда сестра водила, когда мне было девять лет. Напугать хотела.

— И? — заинтересовался кто-то, видимо не бывавший в детстве в столице.

— Ну, сначала жутковато, особенно, когда первый зомбяк прямо на тебя идет, а у него выпавшие из глазниц глаза болтаются. А потом ничего, привыкаешь, и даже скучно становится. Их всех там быстро сжигают, а потом долго пепел рассеивают, — поделился воспоминаниями из детства Яс.

— Они хоть не воняют? — спросил девичий голос из-за спин парней.

— Неа, только орут иногда.

— Ну и отлично, а то у меня скоро платья совсем закончатся, — решила девушка и стала с кем-то шептаться.

Кто-то опять захихикал. А мастер Румин выпрямился и понял, что будет страшно мстить всем, кто сейчас пытается ему помешать.

— Мы пойдем туда, куда детей не пускают! — заявил он.

— Так мы же дети, — напомнил кто-то и смешков стало больше.

Возможно, мастер Румин бы собрался с мыслями, успокоил студентусов и провел все-таки экскурсию, не зря же так долго выбирал нужные иллюзии среди музейного разнообразия. Но тут случилось непредвиденное — к музею подошла еще одна группа студентусов, на этот раз разновозрастная группа, состоявшая из тех, у кого дар появился неожиданно и не в детстве. Привел группу, как назло, Роан, на ходу что-то писавший в блокнотике. Причем он даже не сразу заметил, что уже привел, так бы и шел дальше, если бы ему не помешала дверь. Что странно, даже после этого над ним смеяться никто не стал. Все терпеливо стояли и смотрели, как он торопливо что-то пишет. Даже группа мастера Румина.

Потом Роан наконец дописал все, что хотел. Засунул блокнот в карман, удивленно огляделся и вежливо поздоровался с коллегой.

— Так, группа, — сказал, одарив весь мир улыбкой. — Вот мы и пришли в музей, в который нас послал магистр Паний.

Мастер Румин понял, что это именно Паний решил сорвать первое практическое занятие по защите от тьмы и задумался, чем бы ему ответить. Попутно он думал о том, чем же так заместителю главы школьного совета не понравился, и не находил причин для этого. Видимо, магистр решил мстить за то, что Румин не посоветовался с ним, когда составлял планы.

— Сейчас мы быстренько пройдемся по хранилищу реликвий, — сказал Роан, пересчитав свою группу по головам и ответив на приветствия группы мастера Румина. — Я расскажу вам вкратце об орудиях уничтожения нежити второго-третьего класса, вы выберете то, что вам понравится и согласуете со мной. Обязательно согласуете, потому что отчеты по этим предметам, которые вы напишете для меня, станут частью курсовых по темным материям. А некоторые предметы недостаточно развернуто описаны в литературе, найти дополнительные сведения сложно, а уж тех, кто лет сто назад держал что-то подобное в руках — практически невозможно. Не будем усложнять жизнь себе, преподавателям и несчастным магам, которым меньше всего хочется вспоминать далекую бурную молодость.

— Хорошо, мастер, — вразнобой отозвались будущие маги.

— Не отстаем. Повторять не буду, времени мало. Нам еще нужно вернуться и заняться согласованием.

— Хорошо, мастер, — опять отозвалась группа и послушно пошла вслед за Роаном в музей.

А мастер Румин остался стоять и собираться с мыслями, чтобы все-таки толкнуть речь, прочувствованную и призванную пробудить в студентусах что-то светлое. А еще он как никогда понимал, что терпеть не может этого молодого выскочку.

Надо же было ему прийти и все испортить.

— Мастер, может, мы тоже пойдем? — спросил Яс, не отличавшийся терпением.

— Пойдем, — решил Румин, так и не вспомнивший, вроде бы выученную на память, речь.

И посещение зала с иллюзиями почему-то теперь не казалось хорошей идеей. Как-то он упустил из вида то, что виварий благополучно возобновили, кто-то там проводит практические занятия, а на днях оттуда даже малышню гоняли.

Если уж эти дети не прониклись настоящим немертвым, то что им какие-то иллюзии?

Ленс Дановер в это же время вел глубокомысленную беседу со старым другом.

О том, что один аспирант случайно нашел ключ от старой школы на побережье, он уже рассказал. Успел заинтересовать и поддержать возмущения по поводу островитян, пытавшихся торговаться за то, чего у них не было. И теперь осторожно и спокойно направлял мысли друга в нужное русло — школу следует открыть и посмотреть, что там происходит.

А чтобы избежать эксцессов и не потерять владельца ключа, который парень умный, талантливый и полный всяческих достоинств, с ним следует посылать не занятых и без того преподавателей, и даже не начинающих дознавателей с тьмаборцами. Группу надо будет собрать опытную, разнообразную. Чтобы и щиты держали. И какую-то пакость из школы не выпустили. Хотя Ленс и сомневался, что она там существует. За столько времени даже самое сильное умертвие, сожравшее всех остальных, должно было рассыпаться прахом без подпитки.

А подпитки там не должно быть. Защита школы все отсекала, если верить документам, которые Дановер нашел в архивах.

А разве у глубокоуважаемого коллеги есть причины чтобы им не верить?

Нет?

Вот и отлично.

Но маги нужны все-таки опытные. Для перестраховки. А то мало ли?

И воины нужны опытные. Заодно и развеются. А то они от скуки два дня назад какой-то кабак разгромили. Даже министр финансов по этому поводу ругался. Кабак был заведением не из дешевых, да еще и в историческом здании находился. Собственно, этот кабак в этом здании существовал чуть ли не со дня основания города. А они взяли и в исторической ценности побили стекла, разломали какой-то раритетный шкаф и травму самому хозяину нанесли, когда он пытался шкаф спасти.

В общем, всем будет хорошо. Если школа действительно окажется таким безопасным местом, как Ленсу кажется, то потом будет куда студентусов отправить на то время, пока не устаканится ситуация с изменениями в обучающем процессе.

А потом преподаватели своих недолеток встретят с уверенностью на лице и дети никуда не денутся. Будут учиться, как миленькие.

Друг в итоге согласился. Пообещал собрать группу из добровольцев, на чем и откланялся.

А Ленс Дановер ушел размышлять о жизни и месте случайностей в ней.

Вот не встреть он сегодня этого друга, возможно опять бы забыл о той школе.

А если бы не встретил в саду студентуса с котом, так бы и не задумался о том, что детей следует чем-то занять на то время, пока преподаватели носятся как подстреленные, пытаясь понять, что теперь делать и как дальше жить.

В тот момент, когда это занятие планировалось, оно казалось мастеру Румину чем-то близким к шедевру.

Восторженные дети будут не отрываясь следить за тем, как великий Томия-Огонь сражает поднятую тьмапоклонниками армию немертвых. Немертвые вспыхивают, как спички. Вдалеке, поддерживая Томию, поют шаманы, усиливая огонь и не давая его потушить. Тучи, которые собрал кто-то из тьмапоклонников, желавший устроить грозу и спасти свое войско, клубятся, рвутся на части и несутся по небу то к месту сражения, то от него. Будто там, высоко в небесах, ветер не может решить, в какую сторону ему следует дуть.

В общем, все должно было быть красиво и величественно. И комментарии преподавателя как никогда уместны.

Реальность же разрушила все почти сразу.

Сначала оказалось, что смотреть великолепную иллюзию сражения лучше всего одному или небольшой группой, которая поместится под дальней от входа стеной, как раз между двумя куклами-воинами в древних доспехах. А вот когда приходит группа из тридцати человек, демонстрировать иллюзию не стоит.

Студентусы физически не поместились там, где следовало стоять. А потом, так и не проникнувшись великой историей, вероятно, из-за того, что смотрели с неправильного ракурса, стали бродить по помещению, трогать выставленные на обозрение мечи, стучать костяшками пальцев по доспехам и ростовым щитам, прислушиваясь к звуку. И все бы ничего, те, кто не стоял под стенами, иллюзию вообще не видели, и ничего им не мешало заниматься глупостями. Но, увы, их видели те, кто битву смотрел. Не всегда видели, но лучше бы уж всегда.

Мастер Румин пытался рассказывать и объяснять, почему великий огненный маг стал именно великим. А студентусы все время отвлекались и хихикали, когда в самый разгар битвы прямо из живота какой-то огромной страхолюдины выглядывал кто-то из друзей и начинал вещать о том, какой чудесный меч лежит чуть левее от этого самого места. Рассказчик не очень-то понимал, почему смеются и, высказавшись, опять пропадал в страхолюдине, а потом выныривал посреди битвы то там, то там. И не он один.

— Огонь — самое правильное решение, — упрямо говорил преподаватель. — Чем большей частью немертвый сгорит, тем меньшей частью он сможет вас схватить и убить.

— Золотые слова, — подтвердил кто-то со стороны стовших кружком и проводивших какой-то ритуал на крови тьмапоклонников. Великий огненный маг почти к этим тьмапоклонникам пробился, но теперь путь ему заступила массивная туша непонятного существа, явно сшитая из чего попало. Туша была неповоротливая, но благодаря своей величине не давала магу пройти. И горела она очень медленно, роняя куски плоти, когда прогорали швы.

— А мой дедушка рекомендовал стазиз, — не согласился звонкий девичий голосок в глубине сваленных кучей догоравших немертвых. — Накинуть его и побежать за подмогой. Сражаться с ними в одиночку только этот Томия и мог. И если бы не тьмапоклонники, так бы он и остался очень сильным огневиком, не способным ни на что, кроме сожжения всего подряд, а потому абсолютно бесполезным магом. Дедушка говорил, что его одно время даже в города не пускали, потому что полностью сдерживать свою стихию он так и не научился. И если бы жена не сделала для него ограничивающий амулет, рано или поздно сам себя бы сжег.