Татьяна Гуркало – Городу нужен хранящий (страница 42)

— Почему? — спросила замороченная глава совета.

Пригревшаяся на коленях Хията кошка заинтересованно подняла голову и стала гипнотизировать Ильтара взглядом.

— Потому что выбрать может только город, — сказал мужчина и отпил из бутылочки. — А он никого из этого мусора не выберет. Наберись терпения, девочка. Все будет хорошо.

И улыбнулся.

Хият и Коян дружно зевнули, а глава совета только махнула рукой. Сделанного не воротишь. А тут еще какие-то местные охотники на кандидатов появились. Которых даже ушлый Лиджес поймать за руку не смог.

Нехорошо оно все.

У Дораны ночь тоже прошла неспокойно. К сожалению или к счастью она этой ночью не спала. Как и все ее родственники. Их от действия артефакта защитил старый дом. Что ему какой-то артефакт, если в его фундаменте утоплено четыре не менее сильных? А наблюдать за семьей было интересно. Тем более семья давно не собиралась вся вместе и не пылала таким ярким любопытством и таким острым негодованием, что дом почти светился.

У дедушки Толса определенно был нюх на мужчин. На мужчин появившихся сначала в жизни дочери, а потом и внучки. Самое обидное было то, что когда появился тот гад и сволочь со сломанной впоследствии челюстью, никто личной жизнью Дораны не интересовался. А тут нате вам. Примчался дед, приволок с собой прабабку Эйну, с которой уже лет десять не разговаривал. Собрал всех родственников, которых смог выловить. И решил допросить внучку. Старый пердун.

А главное, как хорошо все начиналось. С огромного торта все начиналось, испеченного прабабкой. И с чая. Особого чая, с имбирем и лепестками мелких голубеньких цветочков, чье название дед не помнил.

Чай Доране понравился. Торт тоже. А вот разговор…

Дедушка улыбался и вспоминал молодость. Прабабка хихикая и всплескивая ладонями рассказывала, как к ней сватался прадед, впоследствии не поделивший тропу с медведем и отправившийся к предкам. Она так описывала мужчину, с которым прожила каких-то одиннадцать лет из своей девяностолетней жизни, что Доране стало завидно.

Потом успевший захмелеть из-за долитой в чай настойки папа со смехом рассказал, как его ловили в горах. А он убегал и прятался, даже не подозревая, что занимается именно этим. Братья поделиться веселыми воспоминаниями о девушках дружно отказались, наверное, опасались, что их после этого захотят женить. Тетя почему-то краснела и смущалась, а когда бабка намекнула на непонятное синее платье, висевшее на неизвестном дереве, еще и хихикать начала. Оба дяди о том, как ходили свататься рассказали с удовольствием, но их истории были откоровенно скучны, особенно по сравнению с историей отца.

А потом случилось то, чего изначально опасалась Дорана. Прабабушка вытащила коробку с пластинами для «Поля» и заявила, что будет гадать на суженого дорогой и любимой правнучки. Девушка попыталась отказаться от этой чести, но от нее дружно отмахнулись, расположились на полу, вокруг гадального платка и приготовились внимать.

— Вас мама видела, — прошептал на ухо подползший вплотную к сестре Нич. — Ей понравилось, как вы трепетно за руки держитесь.

Дорана кивнула и тут же заподозрила, что это не дед прабабку притащил, а как раз наоборот. Потому что делиться этой новостью с дедом мама бы не стала. А вот с прабабушкой запросто. Еще и погадать могла попросить.

Одно радует — Хият маме понравился. О том, придурок который, мама тоже как-то узнала и стала читать лекции о поведении приличной девушки. Ни о каких тортах, чаях и гаданиях речи не шло. Жалко, что ни отцу, ни деду не пожаловалась. Они бы к сломанной челюсти другие увечья добавили.

Прабабушка потрясла коробку, приоткрла крышку и вытащила горсть пластин, которые сразу же бросила на платок. Пластины, что Дорану всегда удивляло, дружно упали рисунком вверх. Словно их заколдовал кто-то. Впрочем, у прабабушки действительно талант. Нет, будущее она не видит и пластины ей в этом деле не помогут. Зато вот настоящее…

Девушка вздохнула и приготовилась к худшему.

— О! — обрадованно ткнула пальцем в одну из пластин прабабка. — Какой интересный юноша. Долг несущий. Давно я такого не видела.

— Долг? — недовольно переспросил дед. — Какой еще долг?

— Не хотят говорить, — пожаловалась Эйна и указала на еще одну пластину. — Тайна какая-то, — указала на еще одну. — Мертвые эту тайну хранят.

— Наверняка его родители, — азартно подпрыгнула мама.

Мужская часть семьи неодобрительно на нее посмотрела. Большинство из них понятия не имели, откуда у Дораны взялся ухажер, и как его зовут. Им не сказали. Даже дедушке.

Женская часть переглянулась и стала улыбаться.

— Что еще есть? — спросила Дорана, которой не столько было интересно мнение о Хияте каких-то пластин, сколько — а о чем они еще не расскажут?

— Сила! — обрадовалась Эйна следующей пластине. — Талант. Упорство. И упрямство туда же. Ага, ага. Боюсь, этого юношу будет бесполезно гонять по горам, сам не захочет, ни за что не женится.

— Я б тоже не женился, если бы не хотел, — проворчал отец.

Прабабка махнула на него ладонью, сгребла пластины в сторону и достала из коробки следующие.

— О! — развеселилась она, увидев результат. — А он нашу девочку ждет. Ай-яй, проворонила ты дочку, Неяда. Они там не только за руки держались, раз ждет глубокой ночью.

Дорана только фыркнула.

Прабабка заговорчески улыбнулась и подала правнучке пластину, которая упала отдельно от остальных.

— Ребеночек ему нужен, девочка, — сказала, погладив Дорану по руке. — Он последний в роду, а такой род нельзя прерывать. Не вижу почему, но нельзя. И не бойся, он обрадуется.

— Никаких ребеночков! — гаркнул отец. — Я вам дам ребеночка!

— Ты лучше его своей жене дай, — добродушно посоветовала Эйна. — А то, те, которые есть, уже выросли. Вот она у тебя от скуки и мается.

Братья переглянулись и заржали, за что получили от отца обещание выселить их из родного дома и заставить жить отдельно. Нич заявил, что давно об этом подумывает. Прабабка на всех добродушно поругалась и продолжила гадание. Опять сдвинула пластины в сторону и достала следующие. Над ними она застыла задумчивая и сосредоточенная. Потом светло улыбнулась и заявила:

— Больше ничего не скажу.

— Что?! — недовольно заревел дед. — Ты и не скажешь?! Что ты там рассмотрела, старая карга?!

— Ой, да ладно тебе, — совсем по-девичьи хихикнула Эйна. — Любопытный.

— Но, бабушка! — поддержала деда мама.

— И ты туда же, — всплеснула руками Эйна. — Не поможет оно вам. Воду голыми руками не поймаешь. Ее можно зачерпнуть в ладони, но она все равно убежит.

— Воду? — подозрительно переспросил дед.

— Воду, — подтвердила бабка. — Мальчик талантливее, чем ты. Даже не надейся его переребороть. Он меньше знает, но он может просто попросить, и вода его послушается. И перестанет слушаться тебя. Хочешь опозориться подобным образом?

Дед покачал головой и задумался.

— Так что нам делать? — спросил отец.

— А что хотите. Вон твои сыновья уже пытались сделать.

— Так это он! — подскочил Кайран. — А говорила…

И получил локтем в бок от брата.

— Какие же вы нетерпеливые, — покачала головой Эйна. — Когда нужно было сестру защищать, не сделали этого. Когда не нужно — опередили события.

— Так! — громко сказал дед, явно настроившись на допрос внуков.

Эйна печально вздохнула и похлопала его по колену.

— Уймись, пожалеешь. Тебя ни живые, ни мертвые не простят. Смотри сюда. Знаешь, что это?

Она ткнула пальцем в пластину. Что на ней было изображено, Дорана не видела, далековато лежит. Зато дед рассмотрел и застыл с приоткрытым ртом. Потом почти прохрипел:

— Нужно беречь.

— Нужно, — подтвердила прабабка и улыбнулась Доране. — Молодец, девочка.

— Что вы там увидели? — заполошно спросила мама и потянулась к той самой пластине.

— Подсказку, — улыбнулась Эйна и ловко смела пластину в общую кучу. — Не беспокойся, мальчик действительно хороший. А как оно будет дальше, попробуй спросить у одного старого хрыча. Он как раз в городе опять объявился.

— У Ильтара? — предположила Дорана.

И прабабушка величественно кивнула. А потом заявила, что будущее лучше не знать. Вообще. Это слишком тяжелое знание, его не многие выдерживают. Вон Ильтар выдержал. Только чудить начал. И стареть перестал. А один хороший человек возомнил себя вершителем судеб, попытался все переделать и уничтожил великую империю, заодно едва не уничтожив всех магов. Закончил этот человек плохо. Его, конечно, считают сейчас богом в одном отсталом королевстве, но разорванный на части дух это не склеит. Так что ни умереть нормально, ни переродиться он больше не сможет. Так и будет нетленным трупом до скончания веков. Лежать в саркофаге и якобы творить чудеса.

На этом гадание и закончилось. Братья стали расспрашивать о трупе в саркофаге и были отправлены в библиотеку. Дедушка заявил, что напьется на радостях и будет всю ночь петь песни, а потом что-то долго доказывал отцу, шепотом, на ухо. Дорану, к счастью, ни поучать, ни предостерегать не стали. О ней вообще на некоторое время забыли. И вспомнили только тогда, когда дедушка, успевший наполовину выполнить свою угрозу — напиться на радостях — сел рядом с внучкой и стал ее убеждать побыстрее выйти замуж и нарожать детей. Вспыхнувшему от негодования отцу он заявил, что так надо. Немного с ним поругавшись разрешил Доране рожать детей не выходя замуж, главное ухажера при этом не менять. Попутно он пообещал защиту, поддержку и сжечь чей-то дом.