Татьяна Губейдулина – Пустота (страница 14)

— И зря. Мы с тобой раз попробовали уже — забыл?

— Так не встречались же. Я вроде склерозом пока не страдаю.

— Встречаться не встречались, а кое-что было. В автобусе, когда с «КиШа» ехали.

Макс уставился на неё с искренним изумлением:

— Да это ж разве «кое-что»! Так, недоразумение одно. Я тогда, кстати, чуть со стыда не помер: поцеловать красивую девчонку нормально — и то не сумел. На следующий день смотреть на тя боялся.

— Извини, но быть эрзацем твоей Лёли не хочу, — сменила тактику Катя. От того, что Макс мимоходом назвал её красивой, стало очень неловко и даже как-то не по себе, словно вместо человека, которого она семнадцать лет знала, перед ней вдруг оказался незнакомец.

— Да при чём тут она ваще! Никакой ты не эрзац. Я б к те давно подкатил, так она ж вцепилась как клещ, вправо-влево ни ногой. Уйти хотел — не пускала, в ноги кидалась, рыдала.

— Перестань, пожалуйста, — со всей возможной мягкостью попросила Катя. — Даже если бы это и впрямь была хорошая идея, у тебя только что закончились многолетние отношения. Сначала надо прийти в себя, а потом уже о новых думать.

Макс помолчал, а потом вдруг предложил:

— Давай хоть поцелуемся разок по-нормальному, а то так и будешь автобус этот вспоминать. Надо ж мне реабилитироваться как-то.

Катя хотела отказаться, но в груди кольнуло болью: она ведь совсем никому не нужна, а тут хоть какое-то человеческое тепло, пусть и от друга с разбитым сердцем. Ему утешение, ну и ей приятно. Наверное.

— Ну давай.

Макс и так сидел рядом, а тут привстал, подтянул табуретку ещё ближе. Остановился, долго смотрел Кате в глаза, потом погладил по щеке — ласково, как-то осторожно даже, она от него не ожидала. Это же Макс, грубиян и любитель подначек, которому зелено всё, что не фиолетово. И на пальцах, особенно вот на этой, левой, руке, у него непроходящие мозоли от струн. Мозоли, которых она сейчас почему-то не заметила… Он подался вперёд — Катя прикрыла глаза и почувствовала, что губы у Макса очень мягкие, что он обнимает её голову одной рукой, положив ладонь ей под затылок, что дыхание у него пахнет фруктовой жвачкой и что сама она тянется к нему, как пресловутый росток к солнцу.

Ничего хорошего из этого выйти не могло.

Она не стала отодвигаться и прерывать поцелуй, а когда это сделал Макс, сказала:

— Да, с четырнадцати лет ты явно кое-чему научился. — Это было очевидное преуменьшение, но Катя не хотела признаваться, даже себе самой, насколько ей понравилось. Макс насупился, шумно допил давно остывший чай и поднялся.

— Ты всё-таки подумай, — сказал он уже в прихожей, натягивая куртку. — Ну, насчёт того, чтоб нам с тобой встречаться.

Катя покачала головой, и он добавил:

— С Мишкой те всё равно ничё не светит, да и не пара он те.

— Какая разница. — Она пожала плечами, подавляя желание стукнуть друга, да побольнее.

— А ты думала, мы с парнями не поняли, чё ты его в группу притащила?

— Даже если бы Миши не было, нам с тобой встречаться — плохая идея. И вообще не понимаю, что ты так разошёлся. Разве мало вокруг тебя девушек вьётся?

— При чём тут это? Вокруг тя тоже нормальных мужиков полно, а ты эту размазню выбрала.

Катя стиснула зубы. Ей стоило больших усилий не нахамить в ответ и не вытолкать Макса взашей. Или хотя бы не спросить: «Нормальные мужики — это ты, что ли?» Вместо этого она как могла спокойно сказала:

— Давай закончим этот разговор, а то ни до чего хорошего не договоримся. Спасибо, что подвёз, но теперь я хочу остаться одна.

— Мне можешь зубы не показывать. Я тя как облупленную знаю.

Она не совсем поняла, к чему он это сказал, но решила промолчать. Макс дёрнул шнурок, затянул узел и выпрямился.

— Спокойной ночи, — с кривой улыбкой сказал он и ушёл. Катя машинально закрыла за ним дверь и села на пол — прямо в прихожей.

Макс знал, куда давить. Она и сама понимала, что ничего хорошего из её влюблённости в несвободного Мишу не выйдет. Более того: Катя была способна отстраниться от ситуации и взглянуть на всё со стороны, и когда она это делала, то прекрасно видела, что с Мишей не будет счастлива, даже если добьётся своего. Макс обозначил главную черту вокалиста «Лавины» грубо, но верно: Миша и правда был размазнёй, рохлей. Он плыл по течению и ждал, пока за него всё решат другие, а сам ленился даже подумать, чего бы хотел.

С другой стороны, Макс повёл себя очень некрасиво. Понял, что его авансы улетели в молоко, и решил сделать Кате побольнее. А как именно, он прекрасно знал — выучил подругу за столько лет, как себя. После таких заявлений, как этим вечером, Макс мог вообще ни на что не рассчитывать. Правда, Катя и так на него как на мужчину не смотрела, но вдруг бы её мнение когда-нибудь поменялось…

Тем более что целовался он теперь и в самом деле замечательно.

Осень была тоскливая что по погоде, что по настроению. Концертов было мало, да и те по большей части не сольники, а выступления то тут, то там на фестивалях.

Катя всё глядела на Мишу, как провинившаяся собака, которая ждёт прощения от хозяина. Ей то и дело вспоминалась та пара, которую она видела на концерте «Арии»: высокий худощавый парень и девушка младше него. Именно так, как смотрела на своего спутника та бедняжка, теперь сама Катя смотрела на Мишу. Зрелище из неё было, прямо сказать, жалкое. Катя понимала, что делает только хуже, что ни один нормальный мужчина не соблазнится женщиной, которая бегает следом и в рот ему заглядывает, но сил, да и желания, что-то менять у неё не было. Хорошо хоть Макс больше не делал ей никаких романтических предложений — пикироваться с ним ей нравилось гораздо больше. Катя списала его поведение тем вечером на то, что друг искал утешения и, возможно, хотел немножко подпитать самооценку, которая наверняка получила чувствительный удар из-за истории с Лёлей. Потому и позвал подругу встречаться — просто она оказалась первой женщиной, подвернувшейся под руку. Уж в чём-чём, а в поклонницах у Макса никогда недостатка не было.

А потом, в октябре, случилось такое, что Катя забыла на время и свою дурацкую любовь, и вообще всё на свете.

«Лавина» поехала в Смоленск — выступить на фестивале. Кто проводит фестивали посреди осени, да ещё в крошечном душном помещении, вопрос риторический, но группа была ничем не занята, а тут организаторы пообещали гостиницу в центре города, четырёхразовое питание и культурную программу. Гонорар тоже был неплохой — решили ехать.

Всё оказалось даже лучше, чем обещали: чистая новенькая гостиница недалеко от Успенского собора, прекрасная кухня, трёхчасовая экскурсия по Смоленску и отдельно — в Талашкино. Кате, как главной в группе, подарили целую кипу книг, в том числе мемуары княгини Тенишевой и красивейший альбом «Глинка на Смоленщине», чтобы она распределила дары среди остальных.

— Всё забирай, — пожал плечами Макс, когда Катя подняла вопрос о том, как делить книги. — Мы тупые, не читаем ничё.

Дима, Миша и Ваня изобразили разные степени возмущения такой оценкой своих интеллектуальных способностей, но единодушно поддержали гитариста в том, что книги Катя может забрать.

— Я, когда вернёмся, тебя с ними до дома довезу, — добавил Ваня. — И сейчас давай понесу.

Выступление тоже прошло прекрасно: «Лавина» закрывала фестивальную программу, публика уже была хорошо разогрета и пела так, что если бы не наушники, Катя бы вовсе себя не слышала.

После второго выхода на бис группа всё же покинула сцену, посидела минут двадцать в гримёрке, отдышалась и пошла раздавать автографы и фотографироваться. И тут-то произошло страшное.

К Ване подошёл странноватый паренёк — вроде как за автографом. Что-то бормотал, глазки бегали, руки ходуном ходили. А когда Ваня вернул ему подписанный билет, парень вытащил из кармана складной нож, выбросил лезвие и всадил Ване под рёбра.

Катя как раз в этот момент повернулась, чтобы махнуть барабанщику: пора, пойдём, — и всё видела.

Потом, ночью, в отделении полиции никто из свидетелей не мог ответить на вопрос, что бормотал преступник перед самым нападением. А Катя — могла.

«Не трогай Катьку, урод!»

Но полиция была позже. А тогда, повернув голову, Катя словно в замедленной съёмке, словно в вязком кошмаре, наблюдала, как Ваня в недоумении опускает голову, как нападавший выдёргивает нож, как на светло-серой футболке барабанщика появляется багровое пятно, как толпа накидывается на преступника и двое крепких парней заламывают ему руки, а третий с размаху бьёт кулаком в лицо…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.