Татьяна Грац – Выше крыши (страница 2)
— Я пас. Встретимся на двенадцатом, — отмахивается Максик.
Он топает к лифту. Разумеется, спорт — это хорошо, но когда у тебя за спиной пять, а то, может, и все восемь килограммов не твоего веса — тут уж возникает риск не доползти до цели. Рвать связки с зашкаливающим пульсом и подниматься по лестнице на двенадцатый этаж — утеха для Эда с Ланой, решает Максик, вполне спокойно тыкнув кнопку нужного этажа в лифте. Створки закрываются с грохотом, в кабинке то и дело мерцает свет. И вроде дом не старый, но коробка явно поистрепалась за годы использования. Макс оказывается в точке Б намного быстрее друзей, Лана назвала бы его читером, но таков мир, ответил бы Максик, где искренние старания и усилия не всегда в выигрыше. Как часто кто-нибудь находит легкие пути и забирается повыше, пока ты все еще карабкаешься где-то в хвосте?
— Открыто? — удивляется Макс. — Ценю гостеприимство, но чтоб настолько…
Он толкает входную дверь сильнее, и в нос врезается приторный аромат розы. Кстати говоря, до этого момента Максик и представить себе не мог, что розы могут пахнуть. Однако именно этот запах оседает у него в носу, на языке и стоит в воздухе, когда Макс проходит дальше в студию. Что неплохо, комната здесь всего одна, и он быстро находит выбивающийся из привычной обстановки диван. Кажется, Эд притащил его с работы, либо это очень похожий на тот диван, потому что тоже коричневый и тоже раскладной. Не вписывающийся, старомодный, местами подранный, он портит современный интерьер и поистине совершенный минимализм студии, где ранее стояла только двуспальная кровать у окна, а ближе к углу — кухонный гарнитур. Из вещей, хоть сколько-нибудь привлекающих внимание, было граффити на стене справа, которое Максик нарисовал сразу же, как только впервые здесь очутился. Теперь весь контраст в руках черной особы, восседающей на том самом диване и безмолвно смотрящей на Максика.
— Господи-ты-боже-мой! — вытаращивается на нее Максик. В ответ тишина. Ему начинает казаться, что девушку в черном видит только он.
— А, уже познакомились, — позади слышится спасительный голос Эда, затем щелчок двери, — моя сестра, поживет тут, пока не найдем ей подходящее жилье.
— Тевирпствую, — тихо говорит Макс, продолжая рассматривать нечто.
Здесь и правда есть на что посмотреть. У девушки черные волосы, как из фильма «Звонок», они спадают на плечи завивающимися локонами; лицо белое и бледное, лишь глаза подведены угольно-черным с массивными стрелками, уходящими длиною к вискам; на шее — чокер в виде атласной черное ленты, на груди внушительный крест небывалых размеров и наверняка тяжеленный, если взять его в ладонь; вязанная туника доходит до бедер, коленки голые, зато дальше вниз ползут черные гетры или гольфы, Максик так и не понял, чем они там заканчиваются, так как стопы девушки находятся под одеялом. Она, видимо, не собирается с ним здороваться — сидит и рисует в блокноте простым карандашом.
— Вот это у тебя сестра Эд… — присвистывает Максик. — Как долго собирались ее от меня скрывать? — он говорит это больше в шутку, но все-таки с толикой правды: Макс заходил к друзьям в гости в конце прошлой недели, и никакой черноглазой девицы здесь не было и в помине!
— Настя приехала позавчера. Чуть-чуть опоздала, но ей неинтересно Первое сентября. Теперь она — студентка, будет учиться на дизайнера, — так по-странному Эд отвечает за сестру.
— Ты язык проглотила? Или не понимаешь по-русски? Я есть Макс, давай дружить, — Максик позволяет себе подойти ближе и протянуть руку для пожатия пугающей и одновременно завораживающей незнакомке. Почти незнакомке.
— Отвали, — голос у нее низкий, с холодком. По крайней мере, Максика окатывает морозной свежестью, картинно повисла бы сосулька на кончике носа от такого тона.
— Как грубо, — кривится он.
— Настя не любит излишнее внимание. Так что… шел бы ты купаться, — Эд заметно отстаивает границы сестры, еще чуть-чуть, и силой вытолкнет Максика в ванную комнату.
— Понял.
Максик идет в отступление. Пока идет. Запретный плод сладок. Иными словами, его точно привлекает та, кто «не любит излишнее внимание». Он запирается в тесной комнатке два на два и скидывает с себя мокрые от беготни шмотки. Смотря в зеркало, натягивает улыбку, потому что знает, как важно настроиться на хорошее.
Но разве был бы смысл в цвете без определенной философии, которой наверняка придерживается юная готесса? Максик отчего-то считает, что значение исходных уходит гораздо глубже внешности. К тому же ему понравилась выбранная ею профессия, выходит, черная головушка все же умеет распоряжаться мозгами, а не только одеждой и краской для волос.
— Я тоже в свое время был готом, — слышит Максик сквозь полотенце, которым растирает мокрую голову после душа, голос Эда. Вдохновленный голос, уходящий корнями в приятные воспоминания.
Убрав влажную ткань с лица, Максик подмечает привычное спокойствие в доме: Лана, как всегда, суетится у плиты, Эд заваривает чай и рассказывает про неформальность в бородатом семнадцатом году, когда ему было четырнадцать лет. В окнах цветет закат, где солнце проваливается в крыши домов, распуская лучи по округе. Дни становятся короче, приближая самое холодное время года. Но до первого снега еще далеко, возможно, скоро наступит бабье лето, и трейсеры еще выберутся погонять по улочкам Тамбовска, чтобы вдоволь насладиться теплом и свободой. Последняя доступна им с лихвой, особенно когда те забираются повыше.
II
Спу
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.