Татьяна Грац – По пути домой (страница 3)
Лана выглядела изумительно! Вьющиеся волосы, небрежно раскинутые по плечам; легкий макияж, вязаная кофта под стать началу мая и широкие джинсы, а еще напяленные на ноги кеды. Я выглядел обычно – объемное худи, джоггеры и хорошие кроссовки. Хорошие потому, что улицы не выносят плохих. Дешевая обувь разваливается на раз-два, поэтому приходится чем-то жертвовать, откладывая зарплату на дорогие и качественные кроссы.
– Куда-то поедем? – уточнила Лана, сделав шаг мне навстречу.
– Нет, держи. Это тебе.
Я протянул ей искусственную розу. Лана прищурилась и повертела ее в руке. Огромным плюсом в таком цветке было отсутствие шипов. Может быть, еще то, что роза никогда не завянет. Однако Лана пошла дальше: она запихнула цветок в рюкзак, сложив розу вдвое.
– Удобно. Спасибо.
Конечно же, я повел Лану по тротуару главной улицы, где поток машин заглушал все остальные звуки. Мы не общались – мы перекрикивались, недопонимали друг друга, оттого получались казусы вроде:
– Сегодня тепло, – крикнул я.
– А?! Село? Еще раз! Плюшки положила, – отвечала Лана.
– Ок. Делись!
– Эй! Чего ругаешься?
– Я?!
– Еще и матом. Хочешь сгибаться?
– Зачем?
– Вот и я не знаю.
Когда машины останавливались на светофорах, мы разбирали ситуацию и дико смеялись, узнавая, что «плюшки» – это уши, «село» – тепло, а «сгибаться»… останется культурной вариацией того, что на самом деле сказала Лана. Хотя, думаю, мы все понимали, просто подшучивали друг над другом, толкаясь локтями от наигранной обиды.
По дороге в никуда я взял два стаканчика с неким напитком, называемым кофе. Лана, не ожидая подставы, хорошенько так отхлебнула из своего и резко замолчала, сконфузившись от горького вкуса. Она смешно вздрогнула и, прищурив глаза, высунула язык.
– Что это? Такое ощущение, будто я выпила камфорное масло.
– Кофе из забегаловки, без сахара.
– Благодарю. Теперь я знаю, что
Худшее в мире свидание проходило на ура. Мы протопали с десяток километров, Лана натерла ногу, у меня обгорело лицо под лучами первого майского солнца. Чтобы хоть как-то скрасить намеренные и ненамеренные недоразумения, я пригласил ее устроиться на спинке лавочки, которая оказалась стоящей напротив другой скамейки, где расположились местные бабульки. Им совсем не понравилось, как мы сидим.
– Молодежь. Не стыдно вам? Здесь вообще-то люди садятся, а вы ногами… – вполне ожидаемо скрипнула одна из них.
– Да вы не переживайте, влажные салфетки есть, протрем. Просто у нас ужасное свидание, – со счастливой улыбкой отмахнулся я, как бы невзначай.
– Вот времена пошли! Раньше на свиданку бегали, чтобы с любимым встретиться, по душам поговорить, а
Мы с Ланой переглянулись. Она пристыженно сползла на сиденье лавки. Я скатился тоже, сбросил с ноги ее кеду и начал выискивать мозоль. Не придумал ничего лучше, чем залепить натертость изолентой, которая, в отличие от пластырей, всегда лежала если не в кармане кофты, то в рюкзаке. Немного погодя я достал из него же любовный роман. Нужно сделать уточнение: дешевый бульварный роман. Я и Лана распределил роли и стали читать вслух. Это было приторное, пошлое чтиво, превратившее романтичное действо – одну книгу на двоих – в мой смех через строку и раскрасневшиеся щеки Ланы. Бабушки сидели и слушали, перестав вести любые разговоры, касающиеся молодого поколения и «неуместного сидения на спинках лавочек».
Меня отвлек нехарактерный для двора звук. Что-то жужжащие, но не насекомое, приближалось к нам. Оно было значительно выше. Прервавшись на полусловах-полустонах неутомимого главного героя, я вскинул голову и увидел вертолет на радиоуправлении. Зависнув в воздухе, он неловко качнулся в сторону, врезавшись в ветвистый каштан с новыми зелеными листочками. Последующее жужжание слышалось приглушенно, так как игрушка застряла в кроне и не желала оттуда выбираться.
К подъезду тут же подбежали мальчишки, у одного из них оказался пульт. Он тыкал на все кнопки, крутил джойстиками, лишь бы поскорее увидеть вертолет. Иногда друзья выхватывали пульт у него из рук и делали то же самое. Но подвижек в ситуации не было.
Тогда я, как супергерой, одним прыжком забрался на дерево, вскарабкался повыше. Еще выше. Жужжание доносилось примерно через две ветки от меня, пришлось хорошенько постараться, пробираясь сквозь зеленые листья, то и дело хлещущие по лицу. Лана ждала ровно под деревом. Она стояла, скрестив руки на груди. И непонятно, чего именно она ждала: что я спущу игрушку ей или сам спрыгну ей на голову? Добравшись до вертолета, я быстро выпутал его из веток. Выправил лопасти, покрутил винт, поиграл, выставив игрушку перед собой на вытянутой руке. А потом вертолет улетел, подчинившись хозяину, что стоял внизу, рядом с Ланой.
Спускаться было намного легче. Змеей я скользил с ветки на ветку, а в конце и вовсе кувырком спрыгнул на асфальт. Встал в горделивую позу, полагая, что вот сейчас меня похвалят…
– Изверг! Все листья у каштана оборвал! Нет, ну надо же! Мы им и кров, и скамейку, а они!.. Безобразие! Сами ничем не занимаются, так еще добрых людей обижают! Сколько Семен Семеныч ухаживал за этим деревом?! Сколько растил, холил и лелеял…
– Бежим!
Я схватил Лану за руку, и мы пустились бежать. Перепрыгивали клумбы, мчали по газонам, перелетали дорогу на «красный», петляли между домами. Поначалу Лана смеялась, не поспевая за мной, а потом стала прихрамывать. И тут я вспомнил про ее мозоль.
– Слушай, Эд, давай я понесу вещи, а ты понесешь меня? – пошутила она, прикинувшись Чебурашкой.
– Это ты здорово придумала, Лана! – подыграл я.
Я всерьез вручил ей свой рюкзак, взял ее под колени и закинул на спину. Лана взвизгнула, крепко вцепившись мне в шею. Нам предстояло вернуться в привычную среду моего обитания – на юг города, куда я и пошел. Сама по себе Лана была легкой, но два набитых невесть чем рюкзака значительно прибавляли к ее сорока–сорока пяти килограммам еще пять, может, меньше, но довольно ощутимо. Она слезно упрашивала меня остановиться. Я упрямо продолжал идти.
Это свидание из ужасного превратилось для меня в непосильное. Я безбожно потел, не чувствовал рук, зато чувствовал
– Под навес!
Лана попыталась спуститься, но я еще сильнее прижал ее к себе и понесся, иногда перелетая через лужи, а иногда – наступая прямо в них. Мои волосы вымокли, челка упала на глаза, закрывая обзор. Тогда Лана сжала ее в кулаке, выставив меня перед прохожими единорогом, безудержно мчащимся к цели, а именно – под крышу некого заведения. Им был «Компот», уютная столовая с маленькими столиками и линией раздачи. Уж не знаю, дело случая или воля судьбы, но это место подходило нам как нельзя лучше.
Промокшие и продрогшие, мы стояли с подносами и голодными глазами смотрели на металлические контейнеры с едой за стеклом.
– Чего изволите? – спросил я у Ланы.
– Котлетки. С пюрешкой, – с улыбкой сказала она.
– Ожидаемо.
Кофты пришлось снять и повесить на стулья, тем самым заняв столик у окна. Стоя в очереди таких же озябших людей, я растирал Лане голые плечи, пытаясь ее согреть. Но она тряслась и покрывалась мурашками, все смотрела на огромный чан с горячим чаем. Ей было все равно, какой он на вкус, главное, чтобы он попал в желудок и уже там разлился приятным теплом по всему телу, передавая ощущение спокойствия и уюта.
Именно такой я видел Лану, когда она сидела напротив меня за столиком на покачивающейся ножке. Умиротворенной. Она со светлой грустью наблюдала за каплями дождя, скатывающимися по стеклу, и о чем-то думала. И я был бы не я, если бы в очередной раз не напомнил об ужасном свидании.
– Что это у тебя? – поинтересовался я, осторожно коснувшись ее синеватой скулы.
– Где?
Если бы могла, Лана отпрыгнула бы вместе со стулом, а так лишь откинула мою ладонь и притронулась к тому месту сама. Она достала из рюкзака телефон и посмотрелась в отражение на экране, немного покрутив головой. Я был предельно внимателен, особенно когда ее испуг перешел в отчаяние, а чуть позже в неуместный смешок. К слову, на ее левой скуле виднелся внушительных размеров синяк, скрытый до этого момента достаточным слоем тонального крема. Так уж вышло, что дождь знал намного больше о Лане, чем я.
– Неудачный прыжок. Помнишь? Как тогда на гараже. Я попробовала одна, – слабо улыбаясь, сказала Лана, подперев щеку рукой таким образом, чтобы закрыть синяк.
– Лана! Не вздумай больше так делать! Тренироваться нужно с кем-то знающим. Прости, что не сказал этого раньше. Паркур не опасен до тех пор, пока ты контролируешь ситуацию. А в твоем случае это безумие.
– Ладно, ладно. Я поняла. Больше не буду, – Лана выставила руки передо мной, прерывая. – Может быть, тогда ты меня научишь всему?
– А ты хочешь?
– Да. Мне понравились твои приемчики. И со спасением вертолета у тебя отлично вышло.
Во мне забурлила кровь. Возможно, неудачное сравнение, но я это почувствовал. Загорелся идеей стать с Ланой ближе. Пока она ковыряла вилкой котлету, я представлял себе, как обучу ее фишкам, покажу, как прыгать с крыш и забираться на столбы, перемахивать высокие заборы и перешагивать верхушки мостов по тоненьким рейкам. Мечтал, что однажды Лана перестанет бояться высоты и доверится мне, больше не будет оббегать лавочки и крутить «солнышки» на турниках. Из гимнастки, потерпевшей неудачу, она превратится в первоклассного трейсера…