Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 56)
– Я знаю.
Соня проводила дочку взглядом и снова повернулась к Тимуру. Наконец он выдохся, тяжело опустился на стул рядом с бабушкой.
– Я выступаю в третьей части, сразу после вальса. Вы же придете?
Кирилл приблизился к сыну, взлохматил его светлую макушку.
– Конечно, придем. А потом в закусочную сходим и отметим как следует.
Соня фыркнула:
– Шаурмой?
– Ну да, – Кирилл улыбнулся, – да шучу. Куда захочешь, туда и пойдём. Я не служил, праздник не мой.
Соня ухмыльнулась.
– Ничего не знаю, я тебе уже купила носки и пену для бритья.
– Ладно, мне нужно еще заехать на Уральскую. Там кофемашина сломалась, к утру нужно с этим разобраться. Там на завтрак всегда наплыв, – он склонился, поцеловал Соню в губы, чуть отстранился и чмокнул в нос, – не жди меня, ложись спать.
Тимур замахал руками,
– Фу, вы опять? Можно не при мне?
Вера Андреевна отвлеклась от вязания.
– Через пару лет сам будешь помидор тискать в целях обучения.
– Фу, ба, ну вообще. Не буду я никого целовать никогда. Бе!
Соня задумчиво улыбнулась. Не так давно Тимур собирался жениться на ней, а Юлька в детстве планировала выйти замуж за Кирилла. Теперь же Тим вступил в пору «Все девчонки – фу».
Закончив привычный обход жилых комнат, Соня собрала разбросанные вещи, выровняв стулья и подушки, остановилась перед дверью в спальню Юли. Сначала прислушалась, потом постучала. Получив разрешение, зашла в комнату.
Юля лежала поперек кровати, задрав ноги на стену, и с кем-то увлеченно переписывалась в телефоне.
Соня оглядела творческий кавардак, увенчанный гитарой, кружку из-под чая на комоде и стопку ватных дисков со следами туши. Руки так и чесались всё это собрать и отругать за неаккуратность. Еле сдержалась. После того как Юля начала ходить к психологу и даже набрала два килограмма, Соня старалась как можно меньше цепляться по мелочам. Все что можно просто делала молча или вообще не трогала. Обычно Юля сама все убирала, просто Соне тяжело было дождаться этого момента, её нервировали мелкие несовершенства и беспорядок.
Она села на кровать и провела ладонью по взъерошенным волосам Юли.
– Можно с тобой поговорить?
Юля отложила телефон, перевернула экраном вниз, подняла вверхтормашечный взгляд на Соню.
– Попытайся, – она нахмурилась и ощетинилась, сразу видно: приготовилась к схватке.
Соня заметила выпущенные иголки и хмыкнула.
– Я насчет твоего дня рождения. Осталось всего две недели.
– Хочешь узнать, что я хочу в подарок? – Юля заметно расслабилась, поймав Сонину ладонь, уложила на свою макушку, – и вот тут чуть-чуть почеши ногтями. Балдёжно.
– И это тоже.
– Я уже обдумала. Яхту можете не покупать. Достаточно билетов на концерт «Пикника».
Соня кивнула.
– Хорошо, поговорю с папой. Ты сказала «билетов», значит, нужно не один, правильно?
– Два.
– Ты пойдешь… с Игнатом?
Юля ответила не сразу, от почесывания головы разомлела и зажмурилась.
– С ним.
Соня задумчиво кивнула, этого ответа она и ждала. В их прихожей уже пару раз появлялись незнакомые мужские ботинки, но в этот раз тайный гость дочери не показывался на кухне, а Соня не врывалась в ее спальню. Пока она видела Игната только из окна гостиной, когда Юля его провожала или, вернее, выпихивала из дома. В Юлином случае это выглядело именно так. Соня убедилась, что парень реально существует, а еще похож на Юлин негатив: светловолосый, светлокожий и какой-то одухотворенный. Почему-то на ум пришло именно это странное слово. Игнат выглядел как человек, различающий Цветаеву и Ахматову.
Соня склонилась над Юлей, дождалась, когда та откроет глаза.
– Юль, в марте тебе будет восемнадцать, а он младше тебя на два года.
– На год и восемь месяцев, вообще-то, – Юля выдержала озабоченный взгляд Сони и усмехнулась, – говори уже, вижу, что на языке вертится. Ладно, так и быть, как только стану совершеннолетней, перестану заниматься с ним сексом.
Соня ойкнула, а Юля рассмеялась.
– А то я не вижу, что тебя беспокоит эта разница в возрасте.
– Беспокоит, – согласилась Соня, – разница на самом деле небольшая и скоро ее вообще не будет видно, но до совершеннолетия Игната катастрофическая. Надеюсь, ты это понимаешь.
Юля протяжно и печально вздохнула, она сама об этом думала. Это был второй по важности вопрос. Первый касался того, что в этом году она оканчивает школу, а Игнату учиться еще два года.
– Я знаю, мам, – неожиданно легко и с горечью согласилась она, – знаю.
Соня затаилась в нерешительности, перед тем как снова спросить. Видела, что Юле хочется поговорить о парне, но она боится собственной откровенности. Первые сильные чувства клубились в ней искрящейся шаровой молнией, светились в глазах, таились в уголках губ и прорывались в нервических жестах.
– Юль?
– Что?
– Какой он?
– Игнат? – Юля перевела рассеянный взгляд на стену. – Сначала думала, что он классический ботаник, еще и в очках, прикинь? Обычно меня от подобных типов тошнит. Весь такой, как геометрия: параллельно-перпендикулярный. Я его задирала. В январе на допах украла у него очки, так мы и познакомились в принципе. А он вообще не ботаник, умный, конечно, писец просто. Но такой… не как все, а взгляд, словно росой умывается. Давай, смейся, сама в шоке от сравнения. Но оно ему подходит. А еще он сам меня поцеловал. Первый. Меня, мам? Я всех первая целовала, парни меня в основном опасаются, я ведь и правда могу влепить, а он сам поцеловал и сказал, что он в меня влюбился с первого взгляда. Я его, конечно, послала тогда. Но, блин, приятно.
Соня застыла, боясь спугнуть редкий миг откровенности, смотрела на Юлю как на тлеющий огонек свечи, только бы не вздохнуть и не потушить. В смоляных волосах дочки запутались янтарные ленты – следы материнской ласки, а на щеках горели коралловые пятнышки. Может, Юля в январе и послала Игната, но сегодня позволила поцеловать.
Соня перевела взгляд на гитару в кресле.
– Он играет?
– На гитаре? Нет. На ней он не умеет, – Юля воздела палец вверх, – круче бери, он играет на саксофоне. Завтра будет выступать, кстати.
– Ого.
– Вот и ого. Я до сих пор огокаю.
Юля потянулась к телефону, Соня поняла, что разговор окончен, и нехотя встала.
– Спокойной ночи, – наклонившись, чмокнула дочку в макушку, – не забудь зубы почистить.
– Да, мам, – с привычным раздражением откликнулась Юля.
Соня вышла из комнаты, заглянула к Тимуру. Он уже спал, свернувшись плотным калачиком. Она поцеловала его в лоб, неосознанно проверив температуру, и выключила настольную лампу.
Выйдя в коридор, нащупала в кармане мобильный, но не достала его, хотя еще в спальне Юли он тренькнул сообщением. Соня включила свет на кухне, заварила чай и, укутавшись в плед, устроилась в кресле-качалке. Наконец-то все разбрелись и освободили вожделенное место. Только теперь она достала телефон и мечтательно улыбнулась. За месяцы переписки поняла, что Марк ложится поздно, а порой почти под утро. Если у них завязывалась длительная беседа, то почти всегда это случалось вечером или ночью. Днем он чаще всего присылал короткие ролики. Судя по тем, что отправлял на неделе, сейчас он снова вернулся в Железноводск. Озвучив место жительства, наконец-то похвастался своим домом. Не скрывая удовольствия и гордости, прошёлся по комнатам, попутно рассказывая, что сделал или переделал сам. Под ногами то и дело путались его питомцы, Генри Купер лез ласкаться и даже лизнул экран.
Соня несколько раз пересматривала эту запись, пытаясь представить, как живет Марк – один, за пределами города, почти в лесу, причем, благодаря стеклянной стене, казалось, чащоба начинается прямо в его гостиной. Марк виртуально провел Соню по просторному дому из тёмного дерева и стекла, со странной планировкой и скошенной крышей. На первом этаже расположился большой каменный камин, закопчённый и нарочно грубо сработанный, а веранда выходила прямо к озеру. Соня сразу же подумала, что для детей дом Марка неудобный и опасный, такое логово себе может позволить лишь закоренелый холостяк.
Сделав глоток чая, Соня открыла сегодняшнюю переписку и увидела фото. На нем обнаружилась она сама времен одиннадцатого класса. В ярко-алом пальто, расстёгнутом так, чтобы виднелось короткое платье и высокие сапоги. Смотрелось это излишне вульгарно. Соня стояла полубоком на площадке, открывающей вид на море. Яркая, тонкая и вызывающая.
Соня набрала ответ.
Марк ответил сразу же, будто ждал.