Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 45)
Соня задумалась, попыталась представить себе процесс съемок.
Соня ждала любого ответа, пространственных рассуждений о Родине и празднике, но не вопроса.
Соня от неожиданности закашлялась. Нет! Нет! Нет! Она не готова. Это другое! Ляпнет какую-нибудь чушь, сорвется на фальцет, оскорбит, выдаст эмоции. Да что угодно. Она не готова с ним говорить!
Но Марк не стал дожидаться разрешения, телефон завибрировал входящим. Соня сжала его, словно надеялась раздавить или придушить, протяжно выдохнула и ответила:
– Алло.
– Привет. Думал, отобьешь.
– Я тоже так думала.
– Так странно слышать твой голос.
Соня перевела взгляд за окно, калитка хлопнула – бабушка в компании Кирилла отправилась по магазинам за подарками для внуков. Соня озабоченно свела брови, нужно ведь еще меню продумать, завтра придут гости.
– Значит, ты Рождество будешь праздновать не дома?
– Не дома, к сожалению. Ты уже купила подарки детям, может, посоветуешь? Я так понял, твой Тимур ровесник моих племянников. Я их крёстный.
Соня задумалась.
– Сомневаюсь, что я тебе в этом советчик. Тимур у меня специфический ребенок, его не увлекают стандартные мальчуковые хобби. Для него лучшим подарком будет трехтомник с биографией какого-нибудь изобретателя или домашняя химическая лаборатория.
Марк засмеялся.
– А Юля?
Соня снова задумалась, в этот раз глубже и дольше.
– Я не знаю. С ней очень сложно. Она меня не пускает в свою Вселенную. У неё есть гитара, но я ни разу не слышала, как она играет, – Соня вздохнула, – я ее абсолютно не знаю. Инопланетянка моя Юлька.
В трубке снова послышался крик чаек. Пока Марк раздумывал над ответом, Соня успела пожалеть, что вообще заговорила о детях. Обычно тех, у кого их нет, такие темы раздражают или просто кажутся скучными. Им это неинтересно и непонятно, а для нее в Юльке и Тимуре содержался смысл жизни. И вообще, Марку ни к чему знать семейные подробности. Это личное.
– Ладно, мне нужно бежать, не хотела грузить тебя проблемами с дочкой.
– Сонь, погоди. Ты меня не грузишь, не смей так думать. Ты можешь рассказать о чем угодно. Можешь даже зачитать состав шоколадки. Я был рад услышать твой голос и надеюсь услышать снова. Но в вопросах воспитания детей я тебе, конечно, не помощник. Племянники порой у меня гостят, я сам часто навещаю. Я их люблю, балую и даже иногда пытаюсь воспитывать, но это не то же самое, что быть родителем. Я их крутой дядька, купивший им первые скейтборды.
– Представляю, как они любят твои мотоциклы.
– Естественно! Кто же не любит мотоциклы?
Соня хмыкнула и неожиданно призналась.
– Я их боюсь.
Марк на секунду замялся.
– Внезапно. А машину ты водишь?
– У меня есть права, но вожу редко. Я люблю ходить пешком.
– Ну, это полезно, так же, как и фаршироваться в штору.
Соня ухмыльнулась и явственно почувствовала, как Марк улыбнулся в ответ.
– Пока, Соня.
– Пока, Марк.
Она отключилась первой, боялась, что он заподозрит ее в желании продолжить разговор. И будет прав. Как же ей хотелось просто слышать его голос, дыхание, ощущать улыбку в интонациях, волнение, когда он произносит ее имя.
Соня сердито хлопнула ладонью по стеклу. Она еще Юльку стыдила! Да она сама скоро будет вся лилово-бордовая из-за лжи и чувства вины! Если Марк снова позвонит, она ему расскажет про Кирилла и о детях будет все время говорить. Пора ему напомнить, что она замужем, а то, что их когда-то будоражило и испепеляло, давно в прошлом.
Отложив телефон, Соня несколько минут сидела на подоконнике, разглядывая спящий сад невидящим взглядом. Перед глазами стояло море и улыбка Марка.
На следующий день, выбирая подарки для детей, Соня вспомнила, как сильно Тимур обожал в детстве конструкторы. Не пластиковые и современные, а старые металлические со скобками, отвертками и гаечными ключами. Он не раскручивал собранные поделки, коллекционировал их. Соня еще шутила, что страсть к собирательству досталась ему от Колоницких.
Когда они переехали в Краснодар, Вера Андреевна возмущалась, что металлические детали постоянно валяются по всему дому и кусают пятки, мрачно предрекала, что однажды гайку или болт обнаружат в супе, и кто-то сломает зуб. Как бы Вера Андреевна ни ругалась, именно конструктор выручил Соню, когда она начала работать.
Инициатором поисков работы стал Кирилл. Он подсознательно почувствовал, что Соня томится в роли домохозяйки, ей необходима свобода и самореализация. Еще в Анапе Соня начала подрабатывать массажисткой при тренажерном зале, но после переезда вернулась к роли мамы и жены. Кирилл нашел выход: почему бы не открыть массажный кабинет прямо на дому? Почти половина комнат в усадьбе досталась паукам и призракам, одну вполне можно у них отобрать.
Соня, не раздумывая, выбрала флигель. Раньше у него был отдельный вход, но его превратили в окно еще до того, как восемнадцать лет назад Соня назвала его своей спальней. Кирилл уверил, что вернуть двери вполне реально. У Сони появится свой кабинет с персональным входом, и клиентам не придется ходить через весь дом, бесить пожилую хозяйку и тревожить вековую пыль.
С тех пор как умерла бабушка, Вера Андреевна бдительно и неусыпно охраняла в усадьбе каждый камешек. Соня насмешливо припоминала её тягу к минимализму и больничной чистоте. Теперь мама превратилась в кощея, чахнущего над фамильными драгоценностями. Кирилл настоял и убедил, с тещей он умел разговаривать на особом языке, принимал её такой, какая она есть, а тем, что Соню в ней бесило, восхищался.
Когда строители сняли подоконник и принялись валить кирпичи, вскрылась глубокая ниша. В ней обнаружилась стопка перевязанных старых тетрадей и зеленая малахитовая шкатулка, наполненная диковинными предметами, явно не драгоценного происхождения. Камушки, стёклышки, огрызок карандаша, кольцо из проволоки, сломанные часы и куча других мелочей, напоминающих забытый мусор. Соня поддела ветхую ленту, стягивающую стопку тетрадей, но развязать не успела, вошла Вера Андреевна и недовольно нахмурилась:
– Не трогай. Это дневники маман. Отнесу их на чердак. Устроили тут строительную площадку. Если бы она была жива, прокляла бы каждого и побила по темечку костяной тростью.
Соня проводила маму задумчивым взглядом. Дневники ее заинтриговали. Бабушка до сих пор оставалась для нее загадочной, словно персонаж какой-то древней саги или оригинальной сказки братьев Гримм. В дневниках наверняка много интересного, а еще есть ответы на вопросы, в том числе на самый главный: что же случилось с дедушкой? Правда ли бабушка его убила?
Флигель засиял свежей побелкой и новыми окнами, но фамильное пятно на потолке ремонт не затронул, пришлось смириться, что оно часть декора. Кирилл купил массажный стол, полочку для масел и разные массажные приспособления. Соня обновила тюль и ковровое покрытие. Ей не терпелось начать работать, пальцы зудели от долгого бездействия.
Осталось решить, как быть с Тимуром. После переезда Кирилл не закрыл анапские «шаурмячные», их работа была налажена и приносила хороший доход. Первое время он постоянно мотался из города в город, контролировал ответственность и чистоплотность поваров, не доверял посторонним свой нежно выпестованный бизнес. Когда он открыл первую закусочную в Краснодаре, немного успокоился, увлекся обустройством нового помещения, но все равно пару раз в неделю срывался в Анапу.
Постоянно болеющий Тимур не ходил в детский сад, Кирилл не мог его брать с собой, а Вера Андреевна порой забывала, что у нее вообще есть внук, все так же утраивала небольшие катастрофы в виде трижды сгоревшего чайника или открытых настежь окон.
Ситуацию спас конструктор. Если клиенты были не против, Соня позволяла Тимуру скрипеть отверткой в пределах флигеля, пока она делала массаж. Если же видела, что ребенок, пусть даже такой тихий, напрягает, усаживала его за дверью на теплый коврик и вручала все тот же спасительный конструктор. Тимур им занимался часами, тихонько сопел, скручивая холодные металлические детали и изучая инструкцию. От нее отступал крайне редко, любил, чтобы всё было по правилам.
Первое время желающих отдаться в умелые и целительные руки Сони было немного. Но постепенно их становилось все больше. Приходили родственники клиентов, друзья, дальние знакомые. Некоторым Соня отказывала. Больше четырех сеансов за день не проводила, слишком тяжело ей давалась работа. Но самой сложной оказалась не физическая усталость, а эмоциональная. Соня заметила, что цветные узоры с кожи клиентов пыльцой оседают на ее пальцах. Недолго и неярко, но их эмоции держались на ней, заражали ее и влияли на настроение.
Кирилл тоже заметил нервозность Сони, а порой беспричинную злость. О своих способностях она ему не рассказывала, поэтому ограничивалась банальным объяснением: все в порядке, я просто устала. Гораздо позже Соня научилась защищаться от чужих эмоций и делиться своими. С тех пор клиенты стали уходить от нее с малахитовыми разводами на теле, удовлетворенные и отдохнувшие, будто посетили курорт, скинули пару лет и наконец выспались. Изумрудные отпечатки оставляли любящие руки, подтверждая мнение, что прикосновения родного человека обладают лечебными свойствами, как оказалось, Соня умела управлять этим цветом.