Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 117)
Соня вывернулась из цепких пальцев, принялась разгребать завал.
– Пора бы призракам заткнуться! Здесь прошлого больше, чем настоящего. Ты разве сама не чувствуешь? Это уже не дом, а настоящее кладбище.
– Какая ты упертая. Никогда меня не слушала! – Вера Андреевна звонко чихнула. – В кого ты только такая ослица.
Соня переставила сломанный стул и выпрямилась.
– В тебя, наверное.
– Вся в отца!
Соня уперлась руками в стенку тумбы, попыталась отодвинуть и тоже расчихалась от едкого пепельного тумана.
– Ты же говорила, что я на него абсолютно не похожа. Амебой его называла и вечным ребенком.
Вера Андреевна передернула плечами.
– На настоящего отца похожа, – выпалила она и тут же пожалела, что не сдержалась.
Соня опустила руки.
– Что?
– Ничего.
Соня несколько секунд смотрела не моргая. Еще в детстве у нее возникали подобные мысли, даже была фантазия, что она потерянный потомок царствующей в прошлом династии или дочь знаменитого актера. Но эти гипотезы остались там же, где трехколесный велосипед. О маминых похождениях она догадывалась, но почему-то не задумывалась, что они начались еще до ее рождения.
– Так вот к кому ты в Анапу ездила, и кто тебе письма писал.
– Кто бы говорил, – съязвила она. – Не тебе учить меня нравственности.
Соня отвернулась. А ведь мама права. Кириллу она досталась уже с ребенком. Да и сейчас идет дорогой, протоптанной бабушкой, мамой и еще неизвестно сколькими поколениями женщин Колоницких.
Песня снова зазвучала громче, Соня встряхнулась. Отодвинув старое кресло, наткнулась на рассохшуюся этажерку, прикрытую отрезом велюра мутного цвета. Сдернув ткань одним движением, уставилась на старый радиоприемник.
– Вот он где!
Деревянная панель сверкала зеленым огоньком, и, несмотря на близость к динамику, звук все равно казался приглушенным. Соня обследовала раритетный приемник со всех сторон, нашла кнопку и нажала на нее, но мелодия не оборвалась. Она покрутила ручки настройки, но станции не сменились, песня звучала как ни в чем не бывало. Соня с досадой ударила кулаком по деревянной панели, снова прошлась пальцами по пыльным стенкам радиоприёмника и нащупала тонкий провод. Брезгливо ведя по нему пальцами, прошлась вдоль стены, пытаясь найти вилку. Переступила сундук, отодвинув ажурную и ржавую подставку, снова взялась за шнур. Прошла еще пару метров и уперлась в стену. У провода не было вилки, он оканчивался разлохмаченной проволокой и пластиковым огрызком, будто безжалостно оторванным, судя по слою пыли, сто лет тому назад.
Вера Андреевна приблизилась сзади и заглянула через плечо.
– Приемник давно сломан.
Соня выпустила шнур из руки, оглянулась. Песня продолжала звучать:
Соня тряхнула головой и попятилась в сторону двери. На лестнице остановилась, бросила взгляд на маму.
– Ты знала, да?
Вера Андреевна пожала плечами и промолчала. Соня спустилась вниз, на кухне вымыла руки и тщательно вытерла полотенцем. Странно, но изумления не было. Скорее ощущение, что подтвердилось то, о чем она всегда знала. Это странный дом, полный призраков, пыли и свинцовых эмоций. Больной и страдающий, пропитанный обреченностью и виной. И Соня его ненавидела, теперь еще больше, чем когда-либо.
Она вышла на улицу, села на качели и оттолкнулась ногой от земли. Покачиваясь, достала телефон. Без Марка несколько дней показались вечностью, прошли в тумане и непрерывной тоске. Он оказался прав: она не может жить без этой «болезни». Перед глазами стояло его лицо, умоляющий взгляд, когда он просил у нее один день. Как это было не похоже на самоуверенного максималиста Марка, непривычно и немного страшно. Видимо, эта «болезнь» источила и его.
Решительно выдохнув, Соня зашла в инстаграм. В углу экрана горел значок, уведомляющий о сообщении, но она не открыла переписку, сразу же зашла в профиль Марка. Невольно улыбаясь, пролистала фото его питомцев и вернулась к самым свежим фотографиям. Надо же, новых постов не было. Последний он разместил четыре дня назад, почти в то же время прислал ей ролик, а потом выложил снимок с видом на озеро. Видимо, он тоже решил пару дней провести в режиме тишины. Отдохнуть, обдумать, а может, просто предпочел уехать к семье, их фото он никогда не выкладывал в сеть.
Соня зашла в одну из групп фанаток Марка, там регулярно появлялись самые свежие снимки с фотосессий и ссылки на статьи о нем. Лента оканчивалась фотографией мотоциклиста, уезжающего куда-то вдаль. Размытый силуэт с раскинутыми в стороны руками. Ниже часть текста: «Марк мы тебя не забудем». А в комментариях непривычные стикеры с цветами и плачущими смайлами. Ни перчинок, ни мордочек с сердечками в глазах, ни воздетых вверх больших пальцев. Соня нажала на пост и открыла весь текст. Пробежала глазами, вернулась к началу. Никак не могла понять, что прочитала. Как это разбился на мотоцикле? Это, наверное, ошибка, может, фейк, а ещё вернее – взлом страницы с целью собрать деньги, как было с мужем Тони.
Щекам стало жарко, в груди похолодело и замерло в дурном предчувствии.
Соня зашла в другую группу фанаток Марка, не такую большую, зато у них попадались не постановочные фото. Их последний пост сообщал о том же, только тут был другой снимок – улыбающийся Марк крупным планом, с не замазанными рекламщиками веснушками. Соня пролистала комментарии, пытаясь найти тот самый, в котором кто-то сообщает, что это слухи или очередной развод мошенников. Руки дрожали и не попадали на нужные строчки, перед глазами плавали чёрные пятна, Соня коснулась экрана и почувствовала влагу – ее слезы расплывались кляксами и, словно линзы, увеличивали буквы.
Сердце колотилось в ушах, заглушая все посторонние звуки. В висках бухало, отдаваясь головной болью на каждом ударе пульса.
– Мам?
Соня не услышала и не увидела, как во двор вошла Юля. Почувствовала, как ее локоть тронули теплые пальцы, и вздрогнула. Подняла взгляд, но не смогла вымолвить ни слова. Горло пережало спазмом, не позволяя не то что говорить – вдохнуть. Юля осторожно вытянула телефон из ее рук, посмотрела на экран. Покачнулась, тяжело опустилась на качели.
– Мама…
– Это неправда. – Соня медленно моргнула. Резко вскочив, выхватила телефон из рук Юли и набрала номер Марка. Сейчас он ответит, и она убедится, что это неправда. Какая страшная, жуткая ложь. А ведь это увидели и его родители, и сестра. Марк, наверное, сам в шоке, звонит сейчас всем, пытаясь объяснить, что его взломали.
Неправда!
Неправда!
Неправда!
Эта мысль не помещалась в голове, мозг настойчиво ее отвергал, словно старый процессор, которому просто не хватает памяти, чтобы загрузить новую программу. Соня набирала номер раз за разом, но гудков не было, только противный, протяжный писк, сообщающий, что абонент не доступен. Слезы тут же высохли, Соня решительно двинулась к дому. Она поедет в Железноводск и сама убедится, что с Марком все в порядке.
Юля не пыталась остановить или помешать поездке, наоборот. Сама договорилась с Надей, что та присмотрит за мамой и Тимом. Соня с удивительным спокойствием позвонила Кириллу и объяснила, что решила посетить курсы аппаратного массажа у Каримова Таира.
Он удивился.
– Ты же недавно там была.
– Была, – подтвердила Соня, – теперь со мной едет Юля.
– Неужели она почувствовала тягу хоть к чему-то, кроме гитары? – воодушевился Кирилл. – Может, уговорим ее поступить в этом году.
Соня безразлично согласилась.
– Может.
– Сонь? – Кирилл заволновался, явно что-то почувствовал. – Всё хорошо? У тебя голос странный.
– Тороплюсь. Надя уже приехала, нужно дать ей указания.
– Ну ладно, – протянул Кирилл, – звони, если что. Я тебя люблю.
Соня вздрогнула и отключилась, забыв, как обычно, поблагодарить за любовь.
Юля кое-как собрала самое необходимое в рюкзак, взяла деньги, документы и попыталась успокоить Тима. Он не оценил спонтанность путешествия, просился с ними. Остаться уговорила Надя.
– Завтра полетаем в аэротрубе, а потом пойдем в «Город мастеров», попробуешь себя в профессии ювелира или технолога на фабрике, – она обернулась к Юле. – Проверь, как там бабушка.
Тим восторженно воскликнул и побежал в дом. Юля кивнула, поняла намек на просьбу оставить их наедине и пошла следом за братом.
Надя с тревогой всмотрелась в застывшее лицо Сони.
– Давай я поеду с тобой, – ее голос дрогнул, она сама держалась из последних сил и не верила в жуткую новость.
– Не нужно. Потом, когда все разрешится, обязательно увидишь Марка. Он будет рад. Очень. Я так виновата перед вами обоими. Думала, что вы меня предали. Прости. Кажется, я судила людей по себе. Я могла так поступить, а ты – нет.
Надя обняла Соню, провела ладонями по щекам.
– Прекрати. Давно за все простила, – она прикусила губу, стараясь не расплакаться. – Я бы тоже хотела поехать…
– Ты нужна тут. Маму нельзя оставлять без присмотра, ну и Тима.
– Хорошо. Я буду с ними.
У тротуара остановилось такси, из дома вышла Юля.
– Я уже заказала билеты. Поехали.
На автовокзале обошлось без сутолоки и даже без ожидания. Они приехали как раз за несколько минут до отправки автобуса. Всю дорогу Соня крепко спала, и сон этот больше напоминал обморок. Юля поглядывала на нее с тревогой, щупала лоб и проверяла пульс.
В Железноводск приехали после обеда, помятые и измученные вынужденным длительным сидением.