Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 108)

От остановки до пятиэтажки она практически бежала, алые босоножки оправдывали свою цену и возложенные на них надежды, дробно стучали каблуками, вторя пульсу. Остановившись у двери подъезда, Соня покрутила стопой, рассматривая новую обувь. Не зря купила, сапоги-скороходы, да еще и красивые. Домофон на двери не работал, она запомнила это еще с прошлого посещения. Зайдя в подъезд, Соня зажмурилась на несколько секунд, привыкая к темноте, и нащупала ногой ступеньку. Поднялась осторожно. Следующий пролет озарялся тусклым светом из небольшого окна, и Соня ускорилась. Ей казалось, если она сейчас замедлится, то обязательно струсит и повернет обратно. Марк ей не простит эту слабость. Она сама себе не простит.

Соня уперлась взглядом в обшарпанную дерматиновую обивку и хотела нажать кнопку звонка, но заметила, что дверь закрыта неплотно, а из коридора тянет сквозняком. Толкнув створку, Соня прошла в квартиру и гадливо скривилась. Учитывая странные пятна на полу и разбросанные бутылки, разуваться она не стала. Обойдя осколки, невольно заглянула на кухню – там, в отличие от коридора, было почти чисто и даже стоял большой мусорный мешок, наполненный обломками праздника. В комнате напротив на диване возлежало нечто лохматое, в халате и с чумазыми пятками. Соня отшатнулась, невольно отдернула руку. Похоже, вчера тут состоялась настоящая попойка.

Брезгливо переступая грязные следы и мусор, Соня добралась до спальни Нади и, взявшись двумя пальцами за ручку, открыла дверь. Здесь не было бардака и отвратительной похмельной атмосферы, вещи лежали на своих местах. Почти все. Рубашка Марка небрежно висела на спинке стула, рядом валялись костыли. Сам Марк обнаружился на кровати, прикрытый по пояс простыней, спал на груди, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку. Из-под его подмышки выглядывала взъерошенная макушка Нади. Одной рукой она обнимала Марка, другая свисала с постели, касаясь пола костяшками. Наде простыни не хватило, утреннее солнце облизывало ее бедро, забиралось под вздёрнувшуюся футболку, заставляло жмуриться и прятаться под Марком.

Соня застыла, с мазохистской въедливостью разглядывала детали. Бледно-коричневые веснушки на плечах Марка, очертания гипса под простыней, Надины распухшие губы со смазанной помадой и черные потеки туши на щеках, на подоконнике – простенький бюстгальтер первого размера. Надя не отличалась шикарным бюстом, Соня вообще сомневалась, что она носит лифчик, под мальчишескими рубашками невозможно было различить фигуру. Теперь под легкой футболкой Соня разглядела все.

Марк шевельнулся и шумно вдохнул. Полусонно притянул Надю ближе и снова затих.

Не отрывая пристального взгляда от постели, Соня медленно отступила назад. Ноги словно вросли в пол, не слушались и дрожали. Прикрыв двери, Соня прошла по коридору и так же неспешно, будто с трудом продираясь сквозь тягучий воздух, вышла на улицу. Мыслей не было. Только боль. Она распирала подобно кашлю, который невозможно скрыть или удержать. Рвалась наружу. Соня закрыла рот ладонями и, проглотив ее, не позволила выбраться на волю.

Соня брела по улице, не замечая редких прохожих и с трудом переставляя ноги. Сосредоточилась именно на этом простом действии. Поднять ногу, опустить, теперь другую. Остановилась, спохватилась, что нужно еще и дышать, а она так увлеклась подсчетом шагов, что об этом забыла. Наверное, поэтому так болит в груди. Все, чего касались ее руки, отливало темной медью, блестело мутной охрой. Соня остановилась и оглянулась: ее следы выглядели как терракотовые отпечатки заплутавшего зайца. Петляли и извивались непредсказуемой змейкой. Видимо, ее шатало из стороны в сторону, а она и не заметила.

У тротуара притормозил автомобиль, опустилось стекло.

– Кайла, ты чего тут гуляешь так рано? – Сергей пристально оглядел ссутулившуюся фигуру Сони. – С тобой все в порядке?

Соня кивнула и пошла дальше. Сергей выбрался из салона, догнал ее и, развернув, повел к машине. Аккуратно усадил в кресло, предварительно скинув с сиденья банки из-под пива и коктейлей. Соня не сопротивлялась, села и, обхватив плечи руками, уставилась в окно.

– Ты какая-то странная. Отвезти тебя домой?

Соня покачала головой.

– Нет.

– Ну ладно. Если хочешь, покатаемся немного.

Он вырулил на дорогу и включил музыку. Пока петляли по городу, то и дело поглядывал на Соню, пытался разговорить, но она упорно молчала и смотрела вперед. Объехав Затон, Сергей припарковал автомобиль передом к речке и заглушил двигатель.

Соня не шевельнулась, все еще подсчитывала вдохи. Сергей потянулся назад, нащупал на заднем сиденье полную бутылку крепкого пива и откупорил брелоком.

– На.

– Что это?

– Обезболивающее. Не знаю, что с тобой, но станет легче. Я ночью лечился. Знаешь, как помогло. Правда, это теплое. Будет противно.

Соня принюхалась, а потом прижалась губами к горлышку и без остановки осушила почти половину. Сергей не обманул, противно было до рвоты. Чуть отдышавшись, она допила до дна и передала ошарашенному Сергею пустую бутылку.

– Не помогает.

– Ну ты даешь. Кто ж так лечится? Подождать нужно, да и медленнее пить. Еще?

Соня кивнула. К любому алкоголю она относилась настороженно, помнила, что он имеет способность расшатывать эмоции до крайних состояний, но сейчас она хотела именно этого – заглушить боль, стереть память и желательно провалиться в обморок.

Какая же она наивная дура! Сколько раз Олеся ей говорила про Надю и Марка, сколько раз она сама перехватывала их взгляды? И все равно нафантазировала себе великую любовь. Он ведь ни разу и не признался ей в чувствах. А лгать он не умел и не любил. Даже в этом не слукавил и не пошел против своих привычек. Соня оглядела бутылку, от ее пальцев на стекле остались коричневые пятна, похожие на ржавчину – ревность, зависть, гнев.

Сергей забрал у нее недопитую бутылку.

– Кажется, тебе уже хватит.

Соня отрицательно замотала головой.

– Еще.

Она потянулась за пивом, но ее рука была остановлена на середине пути.

– Нет. Что случилось? Я могу… помочь?

Соня кивнула, обхватила Сергея за шею и без предисловий поцеловала. Он сначала удивился, но почти сразу ответил на поцелуй. Переполз через ручник на сторону Сони и продолжил целовать, уже нависая над ней. Она устало легла на сиденье. Наконец-то подействовал алкоголь, раскачал реальность и затуманил мозг. Соня не останавливалась и не останавливала Сергея. Зажмурившись, принимала его ласки, пытаясь вытравить из памяти увиденное в Надиной спальне. Ощутив прохладу на коже, поняла, что Сергей спустил сарафан до пояса и оголил грудь. Странно, но даже этого она не чувствовала, словно он прикасался не к ней. Кресло рывком упало вниз, тело Сергея вдавило ее в упругую спинку. Соня заерзала. Внутреннюю поверхность бедер оцарапало жестким материалом джинсов и обожгло холодной пряжкой.

Она попыталась выбраться из западни, в которую сама себя загнала.

– Не надо.

Сергей приостановился, снова принялся целовать в шею и успокаивать, при этом вжимаясь бедрами и не позволяя выкарабкаться из-под его тела. Его голос срывался от возбуждения. Останавливаться он точно не планировал.

– Тише, все хорошо, ты даже не поймешь, что все случилось, я осторожно. Просто расслабься.

Соня не успела расслабиться, ее бедра очутились в каком-то неестественном положении, вывернутыми в стороны до ломоты в суставах. А потом вспышка боли, словно ее полоснули лезвием. Когда-то Соня порезала руку ножом. Сейчас ощутила нечто похожее – жгуче-ледяное прикосновение, а вслед за ним – пульсирующее затухание. Тогда еще остался шрам между большим и указательным пальцем, как напоминание о ее неосторожности и торопливости. Шрам останется и в этот раз, правда, невидимый глазу.

Соня дернулась, попыталась свести колени, но Сергей не позволил. Обхватив ее запястья, закинул руки вверх, ладонью надавил на колено, заставляя развести бедра еще шире. Толкнулся несколько раз и даже попытался поцеловать, но Соня вскрикнула и боднула его головой.

– Мне больно. Хватит!

Он скривился, но продолжил вжиматься бедрами. Между вдохами кое-как проговорил:

– Да все уже… потерпи чуть-чуть… дальше хорошо будет.

Застыв на вдохе, уткнулся лбом в спинку кресла над плечом Сони и дернулся последний раз. Выждав почти минуту, нехотя приподнялся.

– И все-таки ты была девственницей. Надо же, Абросимов не добрался.

Соня отвернулась и зажмурилась. Не хотела видеть того, что видел сейчас он. Сергей отстранился, а потом включив телефон, пощелкал клавишами и озвучил время.

– Десять минут, прости, котик, что так быстро. Но в первый раз оно и лучше, – он наконец-то убрал руку от ее груди и похлопал по обнаженному бедру. – Не так уж и больно, правда?

Почувствовав прохладу на коже, Соня свела колени и натянула на грудь сарафан.

– Больно.

– На, – он кинул ей салфетки.

Соня натянула лямки сарафана, поправила лиф и снова повторила:

– Больно. Всё равно больно.

Сергей потянулся и вернул кресло в сидячее положение.

– Да ладно. Я же осторожно. Хорошо, что крови немного, ты аккуратная девочка. Ну что, покатаемся или теперь домой?

Соня снова обхватила себя руками.

– Домой.

Дальше ехали молча. Напротив «усадьбы» Сергей заглушил мотор и повернулся к Соне.

– Вечером увидимся?

– Нет.

– Я тебя не понимаю. Что опять за капризы? Ты же сама этого хотела, я думал, типа осознала свои чувства, и мы снова вместе.