Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 52)
На дереве глухо ухнула сова, её тут же передразнили сойки. Славка, тряхнув головой, скинула задумчивое оцепенение. Она вернулась к оставленной корзине и, опустившись на колени, принялась собирать зубянку. Периодически останавливалась и разглядывала залитое солнцем кладбище. Тут всегда особенно остро ощущалась безмятежность и радость жизни, но сегодня было тревожно. Почему-то вспомнился Дима, пропавший в лесу пятнадцать лет назад, его так и не нашли и не похоронили. У её неродившегося ребёнка тоже не было могилы. Точнее, его могилой стала река. Гуляя с рыжей Дашкой и возясь с дочкой Макса, Славка невольно подсчитывала. Если бы всё сложилось по-другому, её сыну сейчас было бы семь лет.
Набрав полную корзинку, она вернулась домой. До вечера трижды садились пить чай. Лука угощал сыром собственного приготовления и обсуждал с Зофьей заготовку малины. Он предлагал наварить джема по рецепту тёти Жени, а часть заморозить, чтобы потом использовать для выпечки. Зофья кивала, ей очень нравилась горячность Луки, его воодушевляющие планы и подвижность. Его желания не иссякали, он постоянно что-то придумывал и с восторгом бросался изучать всё новое.
Когда стемнело, Лука перешёл через сетчатую калитку на свой участок и помахал рукой.
– Спокойной ночи!
Славка и Зофья откликнулись одновременно и остались сидеть на верхней ступеньке. Свет из окна кухни рассеивал ночь, ложился чётким квадратом на траву и слегка разбавлял темноту. На веранде горел ночник, вокруг него вились мошки и комары, стукались о стеклянный плафон жуки, иногда они падали на доски чуть оглушённые, иногда мёртвые. Звёзды казались огромными, будто сливы, свет сочился из них и стекал блестящими прядями на ряды виноградников.
Славка отставила пустую чашку в сторону.
– Я видела Джека.
Зофья будто не удивилась, хотя он не всплывал в их беседах больше четырёх лет.
– Что он хотел?
– Попросить прощения, – Славка распустила тугую косу и устало помассировала пальцами затылок. – Ну, в общем, он виноват. Он Урода убил. Давно, в тот год, когда покинул Старолисовскую.
– Что он тебе сделал, Непавин? – Голос Зофьи прозвучал глухо и напряжённо. Её глаза недобро вспыхнули.
– Ничего. Урод меня защитил. – Она отвернулась. Вспоминать утаенную правду было и стыдно и неловко. – Но хотел сделать. Поэтому и пришёл извиняться.
– А ты?
– Не простила.
Несколько минут они молчали, Славка вспоминала короткую беседу в парке и горящий ненавистью взгляд Джека. Она зябко повела плечами, бодрящая вечерняя роса сковала спину холодом.
– Не могу понять, почему он меня так ненавидит? Тогда говорил, что любит, – она замялась, – хотя, когда он признался в чувствах, я ему сказала, что не нужна мне его любовь, лучше уж ненависть.
Зофья вздохнула.
– Кажется, твой отец всё-таки прав и тебе досталось кое-что от меня. Ведьмовское. Но сначала расскажи мне то, что утаила, что произошло в то лето десять лет назад. И ещё о вашем недавнем разговоре с Джеком.
Славка пересказала всё, что вспомнила. Про дискотеку и Катьку. Про Криса упомянула вскользь, даже без имени, и то горло сковало спазмом. Зофья выслушала, вздохнула.
– Ты привязала его ненавистью.
– Как это?
– Обычно присушивают на любовь, а ты присушила на ненависть. Причем без зелий и крови. Словами и эмоциями. Ещё и вина… гремучий коктейль. Тебе стоит его простить.
– Не хочу его прощать! – отрезала Славка.
– Какая ты! Непрощение подпитывает его ненависть. Это опасно. – Она задумчиво посмотрела в темноту, будто там скрывался ответ. – Получается, ты умеешь создавать заклятия вот так, из воздуха, на эмоциях.
Славка второй раз за день вспомнила Диму. Она и ему сказала всякого обидного, страшного, и тоже на эмоциях.
Но Зофья покачала головой.
– Нет. В его смерти ты не виновата. Не бери на себя эту вину. Ненависть действительно может убивать. Особенно если она с кулаками. Джек не случайно промахнулся кувалдой. Будь осторожна, Нэпавин, и прости его.
– Я его не боюсь!
– А надо бы, – отрезала Зофья. – Прости его, может, и приворот ненависти снимется, как только ты освободишь его от вины.
– Нет.
– Это очень сильные эмоции, разрушительные. А в сочетании с виной – убийственные. Я не прошу, я требую. Прости его.
Славка нехотя пообещала.
– Хорошо, мам.
Зофья улыбнулась спокойно и уверенно, не сомневалась, что Славка выполнит её приказ. Не так уж часто она требовала от неё подчинения.
– В ненависти нужно быть гораздо осторожнее, чем в любви. В любви, наоборот, нужно рисковать, лететь, прыгать с разбегу, надеясь, что тебя поймают. В ней нет полумер. Или всё, или ничего.
Из темноты вышел Тарас, потёрся о колени мохнатым боком. Славка рассеянно погладила кота.
– Ты же не любила моего отца.
– Не любила. Но это не значит, что в моей жизни не было любви. Она и сейчас есть.
– Где?
– Здесь. Сидит рядом с нами. – Зофья обернулась, одарила пустоту улыбкой.
Славка тоже повернулась. Недоумённо оглядела веранду, освещённую тусклой лампой. Волоски на затылке слабо зашевелились, плечи осыпало мурашками.
Тарас громко замурчал, подставляя спину под ладонь. Зофья тоже его погладила.
– Непавин моя, как же сложно всё у тебя, и как несправедливо, что я могу помочь всем, но не тебе. Ты такая импульсивная, такая горячая, уязвимая. Будь хоть немного осторожнее и трусливее. Я думала, Тахго станет твоим якорем, научит носить маску, а он заразился твоей искренностью.
– Максиму сейчас очень сложно. Он всё ещё надеется найти выход.
– И зря тратит на это время. Иногда нужно принять судьбу. Ему досталась такая.
– Несправедливо.
– Как есть. Бывает и хуже. – Зофья похлопала ладонью по коленке, призывая Тараса, дождалась, когда он заберётся на её ногу, и продолжила: – Приезжай на следующие выходные.
– Если только на автобусе. Лука теперь нескоро покинет Старолисовскую.
– На автобусе приезжай. А пока не забудь отвар с зубянкой. Зое поможет.
Зофья погладила Славку по голове, как ребёнка, нежно и ласково, поцеловала в лоб.
– Не забудь. В следующую субботу. Я тебе всё объясню.
После душа Славка легла в кровать, но не уснула, рассматривала пластилиновых пыльных монстров. Её взгляд остановился на рогатом Бибигаши. Снова вспомнился давний летний вечер, огромные влажные ладони Джека, скулёж Урода и её слова «Не люби меня! Ненавидь, больше всех ненавидь!». А потом она пробралась в его сон и усилила кошмарность. С Димой ведь было очень похоже. Она сначала осыпала его проклятиями, а потом сплела жуткий сон. Ох и ужасов она ему напророчила!
Вечерний разговор с мамой отпечатался в голове чёткими фразами, Славка горько усмехнулась, «лететь, любить, рисковать». Она пыталась любить без страховки. Любить фри-соло, и что из этого получилось? Пожалуй, лучше разбиться в лепешку, рухнуть с самой высокой вершины, чем снова пережить эту боль.
Славка перевернулась на бок, подложила ладони под щёку, всхлипнула. Вспомнила недавний ролик и Криса. Имя Шинук не просто стало его прозвищем. Срослось с натурой и проникло под кожу. Кажется, он сам верил в свою неуязвимость или, наоборот, искал то самое место, откуда полетит в последний раз.
Его силуэт в роуче на фоне гранитной скалы Ставамус Чиф до сих пор стоял у неё перед глазами. Свободный, летящий, худющий… и без страховки! Под стропой разверзлась холодная равнодушная бездна и, несмотря на роуч из перьев, крыльев у него не было. Если упадёт, второго шанса не будет. Он не взлетит.
На следующий день она уехала из Старолисовской, пообещав вернуться ровно через неделю. Зофья обняла Славку и снова отправила в большой мир, снарядив лиловой зубянкой, улыбкой и просьбой простить Джека.
Славка вернулась на работу. Увлечённо лепила из мастики, но периодически включала телефон и просматривала ролик, снятый в горах Ставамус Чиф. Как-то Юзефовна проходила мимо, бросив взгляд на экран телефона, нахмурилась, но досмотрела до конца.
– Господи, разве можно так рисковать?
– Нельзя, – согласилась Славка и убрала мобильный в карман.
В пятницу Славка задержалась в «Рогалике» допоздна. Хотела освободить выходные и с самого утра уехать в Абинск, а из Абинска в Старолисовскую. Она слепила стадо зайцев, несколько котиков для торта и одного мультяшного дракона.
Наталья оценила леденцовые крылья ящера.
– Обалдеть. Это на витрину или заказ?
– Заказ.
– И где в этот раз спряталась жуть?
Весь персонал знал, что больше всего Славка любит лепить монстров, и, если заказывали что-то милое, она в противовес в этот же день лепила какую-нибудь жуть или прятала её в самих фигурках.