Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 47)

Крис лениво потянулся, понял, что заснуть уже не получится, и переключился в обычный режим.

– Конечно, встречу. Ты в Чаттанугу прилетаешь?

– Ага.

– Просто мы не в городе, снимаем домик на берегу реки, ехать минут двадцать.

Вечером Крис встретил Машу. Машину они тоже арендовали. За четыре года обросли только самыми необходимыми вещами, которые можно было легко уместить в пару чемоданов. Крис регулярно покупал только оборудование и кроссовки, иногда обновлял сломанные или облетевшие перья в роуче, а Вадим обожал пробовать местный алкоголь, коллекцию хранил в собственной памяти и любил порассуждать о достоинствах ликёра Бойло¹⁷ или коктейля Сазерак¹⁸.

Когда они вошли в домик, Вадим уже ждал их с простеньким ужином из яиц и бекона. Приветливо обнял Машу. Во время ужина он откровенно и даже грубовато с ней флиртовал, засыпал комплиментами. Маша терялась и поглядывала на Криса, пытаясь понять, что происходит. Вадим осушил бутылку пива и потянулся за следующей, но Крис остановил его руку.

– Завтра на стропу лезть. Тебе хватит.

Вадим не стал спорить, откинулся на спинку стула, оглядел лица друзей, Маше подмигнул.

– У вас идеальные отношения. Нет, правда, чего вы так скептически смотрите? Я не пьяный. Понимаю, что говорю. – Он воздел палец вверх и снова повторил: – У вас идеальные отношения. Полная свобода, и при этом вы есть друг у друга. Маша вообще золото, не выносит мозг и ничего не требует.

Маша хмыкнула.

– Идеальные? Я бы предпочла другие. Просто, – она замялась, поймала напряжённый взгляд Криса, – видимо, не с Крисом. Идеальные отношения вообще легко строить с тем, кого не любишь.

Вадим хмыкнул:

– Н-да. Ладно. Я спать, а вы это, не шумите сильно, тут стены тонкие.

Они остались наедине, но разговор не клеился. Маше явно было неловко после вечерних откровений, а Крис чувствовал себя виноватым.

Она поднялась первая.

– Я тоже, пожалуй, посплю. Устала с дороги.

Крис проводил её до свободной комнаты и вернулся в гостиную на первом этаже. Убрал со стола, вымыл посуду и только потом ушёл в спальню. Хотел хорошенько отдохнуть перед завтрашней тренировкой. Но его планы рассыпались пылью. Дурацкий сон с пауками вымотал его похуже бессонной ночи. А ведь начиналось всё вполне нормально, даже пикантно. Ему редко снились подобные сны, разве что в юности со Славкой. А тут в его постель забралась Маша… и пауки. Огромные жуткие Соббикаши.

За завтраком Крис то и дело клевал носом. После чашки крепкого кофе туман в голове слегка побледнел, но не рассеялся.

Вадим сложил часть оборудования в рюкзак.

– Слушай, ты там на стропе уснёшь. Может, останешься дома?

– А ты без меня, что ли, будешь трюки отрабатывать? Поехали, может, наоборот, на тренировке взбодрюсь и проснусь.

Крис проверил рэтчеты и протекторы, всё сложил, не забыл и про питьевую воду. Маша тоже накинула на плечи рюкзак.

– Поснимаю вас для канала. Только чур без футболок, будете как дикие обезьяны прыгать между деревьями.

– Да-а, дикие обезьяны Теннесси, – усмехнулся Крис.

Поляну для слэка они давно облюбовали и опробовали не раз. Долго искали подходящую часть леса, где деревья располагались бы удобно для их новой программы, и наткнулись на площадку недалеко от реки. Кедры вытянулись вверх, боковые ветки не закрывали пространство между стволами. Воздух казался влажным и колким из-за близости реки, отдавал хвойной смолянистой свежестью.

Вадим не любил такие безлюдные места, и город с чудным названием Чаттануга точно никогда бы не привлёк его внимание. Но Крис приехал сюда в поисках карстовых воронок для хайлайна, и Вадим потянулся следом за ним, с условием, что потом они проведут месяц в Майами, а в идеале – два. В принципе, новую программу они обкатывали как раз для показательных выступлений. Демонстрировать её планировали и в Техасе, и в Калифорнии.

Натягивая стропы, Крис снова раззевался, даже близость прохладной реки его не взбодрила. Он прикрепил третью стропу, бросил взгляд на Вадима:

– Седьмую и восьмую сам крепи.

– Пока ты там дрых на ходу, я уже всё повесил. Разминайся. Сейчас немного покачаемся и подтянем до рабочего состояния.

Ещё полчаса потратили на растягивание строп, качались на каждой и затягивали трещоткой до звонкой вибрации. Крис спрыгнул на землю, зафиксировал последнюю стропу, механически проверил страховку хвоста рэтчета.

– Готово.

– Начинаем.

Крис раскачался на самой длинной нижней стропе, встал на ноги, потом сделал несколько прыжков. Под воздействием адреналина сон действительно начал отступать. Он сделал несколько простых трюков, вышел в стойку.

Маша навела на него камеру телефона.

– Улыбнись, тебя снимает скрытая камера.

Крис снова встал на стропу, поймав равновесие, нашёл взглядом Вадима. Тот покачивался на восьмом слэке, сидя на нём, как на качелях.

– Ты там как, проснулся?

– Проснулся. Маш, пока не снимай. Первые два прохода потренируемся. Коряво будет.

Вадим стянул через голову футболку, отбросил прямо на траву и поиграл мышцами.

– Снимай-снимай. Можешь пока только меня, – повернулся к Крису. – Включай музыку.

Крис спрыгнул со стропы, тоже стянул футболку и, подключив к телефону колонку, запустил плейлист. По программе, они начинали на разных стропах и двигались навстречу друг к другу, на середине песни пересекались на параллельных слэках и выполняли несколько синхронных комбинаций, потом снова расходились, но теперь Вадим спускался на нижнюю самую длинную стропу, а Крис заканчивал на верхней. Соскок выполняли одновременно, но Крис делал двойной переворот, а Вадим одинарный, чтобы приземлиться точно под конец песни.

Несмотря на сонное состояние, Крис вроде поймал драйв, слушал музыку и почти попадал в ритм, понимал, что немного запаздывает, но не критично. Всё-таки некоторые трюки он давно довёл до автоматизма и мог их выполнять даже с закрытыми глазами. На середине программы Крис сбился, но не соскочил со стропы, нарочно перешёл в бэт банс¹⁹ и теперь сидя восстанавливал дыхание.

Вадим уже добрался до второй стропы, встал на ноги и, поймав равновесие, валял дурака на камеру. Крис помахал ему рукой, прошёлся взглядом от дерева к дереву и понял, что не помнит, как крепил верёвкой хвост рэтчета, точнее, не помнит, делал ли это Вадим. У него давно вошло в привычку перепроверять страховку всех станций. Вадим до сих пор отличался безалаберностью и пару раз забывал о безопасности. Крис обычно узнавал об этом уже после тренировки. Ругал, стыдил и пугал последствиями, но это повторялось снова и снова.

Крис перепрыгнул на другую стропу, всмотрелся в рэтчет на второй стропе и понял, что его так напрягает – трещотку перекосило. В животе похолодело и скрутилось тугим узлом. А дальше всё произошло за считанные секунды. Крис только успел крикнуть:

– Вадим, прыгай!

Стропа лопнула, рэтчет, словно выпущенная из лука стрела, со свистом полетел вдоль слэка. Прямо и стремительно. Вадим стоял к нему спиной, не увидел опасность, но почувствовал, что стропа ушла из-под ног, и услышал вопль Криса. Немного отклонился, но уйти или спрыгнуть не успел. Рэтчет впечатался в его бедро, будто поставил подножку, снёс со стропы. С влажным шлепком врезался в мышцы и раздробил кость. Вадим глухо вскрикнул и повалился на землю. Упал уже без сознания.

Крис довольно быстро понял, что здравоохранение в Америке работает на том же топливе, что и в России. Деньги решали всё. Вадима прооперировали в местном госпитале, убрали осколки костей и раздавленные повреждённые ткани, он пришёл в себя, но его почти сразу усыпили и на вертолёте переправили в Балтимор в больницу Джона Хопкинса.

Собирались торопливо и практически в полном молчании. Маша помогла уложить чемоданы, но стропы Крис снимал сам, окровавленный рэтчет положил в отдельный пакет вместе со стропой и засунул на дно рюкзака. Он улетел вместе с Вадимом, прихватив всего одну сумку, а Маша осталась в Чаттануге с остальными вещами. Прилетела позже обычным рейсом, когда Вадима уже повторно прооперировали и засунули ногу в мудрёную конструкцию, похожую на птичью клетку. Кроме травмы ноги, он ушиб спину и получил сотрясение мозга. Но в Больнице Джона Хопкинса обещали вернуть подвижность ноге и быструю реабилитацию, вводили стволовые клетки, пичкали мудрёными новейшими лекарствами. Крис очень надеялся, что не зря потащил Вадима так далеко, доверившись лучшим хирургам Америки.

Крис жил в гостинице при больнице. Сутки там стоили как номер в пятизвёздочном отеле, но с того дня, как рэтчет прилетел в Вадима, он не считал деньги, опустошал счета, не оглядываясь. Никому не звонил, ни у кого не просил помощи, даже родители Вадима не знали, что случилось с их сыном.

Маша позвонила, как только прилетела в Балтимор.

– Я в Брэкстоне. Ваши чемоданы тоже тут.

– Хорошо.

– Ты с ним? Я сейчас приеду. Что тебе привезти?

– Ничего не надо, я уже всё купил.

– Крис… – Маша замялась, – тот момент. Я же как раз снимала Вадима. Всё записано.

– Ты никому не показывала?

– Нет, конечно! – возмутилась Маша. – Но сама смотрела. Жутко.

Крис вздохнул, упёрся лбом в холодное стекло панорамного окна, выходящего на людную улицу.

– Пришли мне его.

– Точно?

– Да.

Он завершил разговор первый, просто отбил звонок. Несколько минут стоял неподвижно, разглядывая собственное мутное отражение в стекле. За окном уже темнело, но звёзд не было, их перебивала яркая больничная иллюминация. Крис не винил Вадима. Да, тот отличался беспечностью, никогда не заморачивался страховкой. Верил в свою неуязвимость и счастливую звезду. Крис знал, слишком хорошо его знал, поэтому всегда проверял сам. Но не в этот раз. После бессонницы он не мог сосредоточиться, чувствовал себя пьяным и уставшим. Он должен был проверить бэкап! Те стропы, которые он натягивал сам, имели дополнительную страховку, а на тех, что натягивал Вадим, не было ни одной!