Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 45)

Вадим покупал ей билеты, но прилетать не уговаривал. Молча отправлял их по почте, оставляя решение за ней. И Аня прилетала. В основном они созванивались и перекидывались сообщениями. Из бесед с отцом Крис понял, что отношения с Вадимом до сих пор в тайне. Каждый раз Аня говорила, что летит к брату, и ему приходилось прикрывать её ложь. Хотя у Ани не было официальных ухажёров, во всяком случае, в семье об этом никто не знал, Вадима она почему-то скрывала.

В апреле Аня прилетела на целую неделю. Они тогда жили в Остине, выступали с программой на озере Леди Бёрд. Крис готовился к хайлайну в Долине Монументов и мало внимания обращал на страстную парочку, но всё же заметил, что они постоянно сорятся. А потом случился громкий скандал с хлопаньем дверьми и битьём посуды. Между прочим, чужой посуды, дом они, как обычно, снимали.

В аэропорт Аню отвозил Крис. Он не лез с расспросами, видел, что ей и так плохо. Она плотно сжимала губы, постоянно отворачивалась и тёрла глаза. Перед отлётом обняла и с какой-то обречённостью попросила:

– Приглядывай за ним.

– Ань?

– Всё хорошо. Я пока не готова это обсуждать. Позже.

– Звони, если что.

Не добившись ответа от Ани, Крис вернулся из аэропорта и сразу же насел на Вадима.

– Что ты сделал с Анютой? Она сама на себя не похожа.

Вадим пнул валяющийся на полу рюкзак.

– Что я сделал? Думаешь, я не знаю, что она никому о нас не сказала? Я какая-то постыдная болезнь? Урод? Почему она лжёт, что прилетает к тебе?

Крис нахмурился, он вообще про это забыл.

– Что ты ей сказал?

– Я ей предложил остаться со мной, тут.

– А она?

– Она сказала, что ей этого не надо.

Крис тряхнул головой.

– Ты что-то недоговариваешь.

Вадим неожиданно разозлился, толкнул Криса в грудь, заставляя уйти с дороги.

– Ты чего вмешиваешься? Я тебя трогаю? Лезу в твою личную жизнь? Хотя ты с башкой вообще не дружишь. А то я не понимаю, что это всё из-за Славки. Прёшь без страховки на стропу, как будто жаждешь разбиться. Испытываешь судьбу. И Машка эта тебе нафиг не нужна, просто она Славку лично знала, у вас много общих воспоминаний о Старолисовской, и ты её используешь, как… как. Фу в общем. Бедная девка.

Крис выслушал Вадима с поразительным спокойствием, хотя внутри клокотал вулканом. В очередной раз пригодились уроки бабы Любы и выдрессированное умение проговаривать самое обидное и гневное про себя.

– Это вообще тебя не касается. Аню не трогай. Не смей её обижать. – Крис с удивлением понял, что вступается за неё как брат, будто никогда между ними не было ничего большего. Он переживал за неё, защищал, но ни капли не ревновал.

– А, ну, конечно! Опять вернулись к Ане.

Вадим поднял брошенный рюкзак и ушёл, хлопнув несчастной дверью, которой, наверное, за эти дни досталось как никогда.

Несколько дней Крис собирался с мыслями, и когда Вадим был на прогулке, позвонил Ане. Она ответила сразу.

– Привет.

– Можешь говорить?

– Да, сейчас, только двери в спальню закрою. А то мама какая-то на удивление проницательная. Пытает меня утюгом, старается разведать, что там случилось в Америке. Папа на тебя немножко злится. Думает, что ты виноват.

– То-то он вчера по телефону рычал.

Раздался хлопок двери, скрип стула.

– Всё, говори.

– Я? Может, ты мне расскажешь. Я надеялся, Вадим для тебя не просто временное развлечение, всё-таки ты к нему через полмира мотаешься. Он тут с ума сходит из-за твоего отказа.

– Стоп! – сразу же оборвала Аня. – Он тебе явно не всё рассказал. Вадим предложил мне остаться в Америке, но выйти замуж. Цитирую «я пока не могу связывать себя обязательствами, давай ещё поживём свободными».

Крис растерялся.

– Про женитьбу я не знал. Слушай, тебе же всего двадцать лет. Тебе как бы тоже рановато.

– Да дело не в этом! – воскликнула Аня и сама же на себя шикнула: – Блин, мама, наверное, услышала. Он вообще не планирует жениться. Ни сейчас, ни в перспективе. А я хочу семью. Да, вот такая я мещанка! Хочу семью, дом, кошку, даже двух. Хочу готовить ужин и ждать мужа с работы, обсуждать за столом прошедший день и по выходным гулять с детьми в парке. Хочу посадить петрушку в огороде и поставить большие качели, хочу выбрать шторы для гостиной и посуду для праздников. Хочу свой дом. Я хочу всего этого, как сейчас у мамы, но не в сорок пять лет. Перед твоим отцом у неё был мужчина такой, как Вадим. Я насмотрелась на это ещё ребёнком. И это его «не готов связывать себя обязательствами» ой как знакомо. Это не пройдёт с возрастом. Лучше оборвать сейчас, пока мы не проросли друг в друга и не привыкли к таким гостевым отношениям.

– Блин. – Крис застыл. – Я не знал.

– Ладно. Всё решено. Это между нами, понял?

– Да, понял, конечно. Я не ожидал, что у вас так будет. Вряд ли тебе будет легче, но я всё же скажу: девушек у него было много, но любит он впервые. Вслух не признается, но я его с детства знаю. Он тебя любит.

Аня протяжно завыла.

– Ты издеваешься? Точно не легче. Ладно, пока. А этот пусть не пишет мне и не звонит. Всё, точка.

Крис говорил с Аней по телефону в конце апреля, а в мае она неожиданно вышла замуж. Вадим узнал об этом случайно, когда Крис говорил с отцом. Услышав новость, замер, будто врезался в стену, побелел до синевы и выпустил из пальцев лямку рюкзака. Крис поспешно завершил разговор и кинулся к Вадиму. Встряхнул за плечи, словно безвольную куклу, а потом крепко обнял. Вадим будто провалился в обморок, но при этом не упал. Едва стоял, оглушённый и ошарашенный новостью.

Все подозревали беременность, но проходило время, а живот у Ани не рос, и спустя девять месяцев ребёнок не родился. Позже Крис узнал от самой Ани, что беременность была, но на втором месяце случился выкидыш. Знала только мама Ани. А Крис знал ещё кое-что, но поклялся хранить секрет – это был ребёнок Вадима.

О муже Аня не говорила, словно его не существовало, фамилию сохранила девичью, в её разговорах так и не появилось «мы», как бывает у семейных. От отца Крис узнал немного, Григорий Николаевич дал короткую характеристику:

– Вообще, он какой-то мутный тип, нарисовался ниоткуда, но на гитаре стервец хорошо бренчит.

Аня не звонила и не писала, Вадим про неё даже не вспоминал, но спустя полгода купил билеты и молча без письма отправил на её почту.

Аня прилетела. Будучи замужней, всё равно прилетела.

И это повторялось не единожды. По нескольку дней Крис спал с подушкой на голове. Не пытался их стыдить или взывать к голосу разума. Это было бесполезно. Они тонули в концентрированной и выдержанной за время расставания любви, абсолютно забывая, что дома в Краснодаре Аню ждёт муж и та самая семья, о которой она мечтала. Она повесила новые шторы и купила красивый фарфор, правда, в парке пока ни с кем не гуляла и петрушка колосилась на подоконнике.

Её мужа Вадим называл Козлище, но только в разговоре с Крисом, а с Аней они его вообще не обсуждали. Вели себя так, будто не существует другой реальности, в которой они не вместе.

В сентябре 2019 года Аня пробыла в штатах пару дней, обратно они отправились все вместе. Спустя три года Крис вернулся на Родину. Когда ему предложили необычный высотный хайлайн, он едва не отказался. Ведь это означало возвращение в Россию. Колебался, раздумывал и всё же согласился. Расстояние от столицы до Краснодарского края больше, чем Европа поперек. Он был гораздо ближе к родной Кубани, когда летал в Турцию. Из Москвы он сразу же уедет обратно, никаких ностальгических прогулок. Только рекорд. И всё равно, сойдя с трапа, Крис ощутил себя непривычно взволнованным. Три года он не слышал столько русской речи, оказывается, отвык от неё и соскучился.

Стропу натянули между башнями «Око» и «Нева-тауэрс» на высоте трёхсот пятидесяти метров. На смотровых площадках столпились зрители и журналисты. Такого шоу в Сити ещё не случалось. Фриди Кюнне¹⁶ распечатал стропу первым. Следом за ним прошли ещё семь спортсменов, в том числе четверо из России, Крис шёл последним. Снова надел белый роуч и раскрасил лицо. Как обычно, перед первым шагом закрыл глаза, попытался уловить атмосферу места. Солнце отражалось от зеркальных граней высоток, ветер колыхал петли, шатал стропу, но по сравнению с теми, что свистели в Бозжыре или над Большим каньоном, казался слабеньким. Крис сделал шаг, ещё шаг. Падать он не собирался и застыл не потому, что потерял равновесие. Он ждал привычного острого ощущения полёта, а вместо этого у него лишь слегка ускорился пульс. Это напугало, будто он лишился основных органов чувств. Позже он узнал, что это эмоциональное онемение бывает только с хайлайном в границах города. Ему не хватало свободы, ветра и природной энергии. К счастью, в Норвегии над озером, в Швейцарии на вершине горы Крап Зон Гион и в Бразилии над вулканом захлёстывающее ощущение чистейшего счастья повторилось.

После установки коллективного рекорда и групповой фотографии для хроник слэклайна, Крис планировал переночевать и снова улететь в Америку, но передумал. Как-то это было чёрство и неправильно не увидеться с семьёй. Сёстры так точно ему бы не простили, а декан ждал свою арахисовую пасту.

А потом Крис обнаружил себя за рулём «Нивы» на пути в Старолисовскую и даже не мог сказать, когда принял решение туда поехать. Совершенно точно не хотел видеть Славку, да и ехал не к ней. Он впервые ехал к бабе Любе. Нет, в нём не проснулись внезапно родственные чувства, но почему-то казалось необходимым увидеть дом, могилу, попрощаться и поставить точку.