Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 40)

Славка не подписывалась на канал и не комментировала, чтобы не оставлять следов, подглядывала тайно, но каждую запись знала почти наизусть. Наибольшую популярность Крису принёс именно хайлайн и образ, в котором он покорял высоту. Голый торс, бело-алый роуч и боевая трёхцветная раскраска на лице. Он носил короткую стрижку, исхудал до состояния гончей, его лицо сильно заострилось. Не верилось, что когда-то его называли «пухляк» и он комплексовал из-за складок на животе. Славку пугала его худоба. Он сам был как стропа или стрела – звенящий и летящий.

Поначалу она избегала любых напоминаний о Крисе. С опаской вернулась на учебу, но в первый же день узнала, что Вадим и Крис уехали в Америку и встреча им не грозит. Катя, как назло, превратилась в их ярую фанатку и отслеживала все чемпионаты и выступления. А Славка, наоборот, вычеркнула из жизни и из памяти. Каждый день начинала с мантры: не думать, не думать, не думать. Думать было больно, странно, но её обида и тоска со временем не утихли, просто в ежедневной рутине почти не просматривались, но стоило выпустить мысли на свободу, как снова накрывало волной боли и гнева.

Славка работала в «Рогалике», училась, часто навещала Луку, но никому не позволяла хоть словом напомнить о Кристиане. И вроде три года это получалось. Но в 2019 году Крис в составе группы поставил рекорд – прошёл по стропе между небоскрёбами в Москва-сити на высоте трёхсот пятидесяти метров. Ненадолго, но он вернулся в Россию. Славка не выдержала и раскопала в интернете все записи и фотографии с этой небесной прогулки. От высоты среди зеркальных бликов захватывало дух. Было в этом что-то неправильное, слишком урбанистическое, впервые хайлайн оторвался от природы и втиснулся между высоток. Она рассматривала всех, кроме Криса, его проматывала и даже закрывала пальцем на экране, а потом достраивала в памяти всё, что не увидела.

Когда Катя упомянула в разговоре их канал и назвала Криса Шинук, Славку словно окатило февральской водой Капиляпы. Прозвище, данное ему ещё в десять, лет вдруг стало официальным именем. Это неожиданно разозлило, будто он растрепал на полсвета доверенный только одному ему секрет. Славка несколько дней ходила злая и кусачая, но вечером поставила на кухонном столе ноутбук, посадила на колени Домового и нашла ролик с именем «Шинук».

На первой записи обнаружилось парное выступление. Правда, оно ничем не напоминало то, что она видела на Солнечном острове. Среди деревьев на разной высоте натянули стропы, будто ступеньки: то тут, то там, но на таком расстоянии, чтобы можно было достать в прыжке или при выполнении трюка. Крис и Вадим прыгали по стропам, то переворачиваясь, то приземляясь на руки, словно догоняли друг друга. Мелькали среди листьев, выпрыгивали из-за стволов, иногда отталкиваясь от деревьев руками. Это выглядело необычно и, как ни странно, естественно, словно оператор поймал на камеру слэклайнеров в родной для них среде. На заднем плане играла музыка: переливы флейты и бой барабанов. Вадим и Крис снова оделись в одном стиле: натянули шорты цвета хаки, оттеняющие калифорнийский загар. Но теперь их невозможно было перепутать даже издалека. Крис много времени уделял хайлайну, и это отразилось на его фигуре, а Вадим, наоборот, стал выглядеть мощнее и атлетичнее.

Славка прокрутила ролик, несколько раз поставив на паузу. Таращилась на экран не моргая. Её злость не утихла, но появилось ещё одно сильное чувство, меняющее окрас гнева – восхищение. Невозможно было не восхищаться тем, что они творили на стропах. Она продолжала сердиться и ненавидеть. Но не могла не восторгаться.

Тогда Славка решила, что посмотрела выступление Криса в первый и последний раз, но прошло всего четыре дня, и она снова зашла на их канал. В этот раз открыла запись с вотерлайном в Техасе на озере Леди Бёрд. Славка не представляла, как называется то, что они творили на стропах без страховки. Выпрыгивали, переворачивались и ныряли в воду, подтягивали друг друга из озера на стропу, катались, как на качелях, и сёрфили. Это был другой Крис, обыкновенный, непривычно оживлённый. Славка долго не решалась посмотреть хайлайн, боясь увидеть именно Шинука с выбеленными глазами, безумного, одновременно страшного и до боли знакомого. Держалась почти два месяца, но стоило один раз увидеть его на стропе в подарочном роуче, как она заполучила персональную зависимость.

Крис умудрился засветиться в шоу популярной певицы именно в этом образе – полуголый, с расписанным лицом и в перьевой короне. Причем в нём самом не было ничего индейского. Высокий, светлокожий и светловолосый, в роуче он превращался во что-то абсолютно другое, нездешнее, выдернутое из кошмаров или параллельной реальности, а выделенные широкой чёрной полосой серые глаза казались нечеловечески пронзительными.

В реальности Славка сдалась через три года, а вот в сны Криса не заходила тысяча двести три дня, а для него – ночи. Разница часовых поясов не позволяла спонтанно забредать в его сновидения. Когда он спал, она бодрствовала, и наоборот. Если её собственное подсознание порождало его образ, она тут же его стирала или убегала. Во сне тоска и злость ощущались гораздо острее, захлестывали волнами горечи, опутывали шёлковой травой и утягивали на дно отчаяния. Когда она чувствовала, что ещё немного – и сорвётся в тусклое бескрайнее пространство между сном и явью, находила в ядовитом тумане свой личный якорь и переносилась в домик лесника. Он словно остров в мире изменчивых кошмаров оставался постоянным и неподвижным. На стенах висели призрачные венцы из перьев. Все три. Первый – пёстрый, как ярмарочная поделка, второй – чёрный, воинственно-трагичный и последний – белый, торжественный с гранатовыми бусинами и алой вышивкой. На полу у камина лежал клетчатый плед, с окошка беспрестанной капелью стекал расплавленный воск, свеча горела, но не сгорала, выпрастывала тоненький огонёк, слабо рассеивая полумрак.

Именно в домике Славка впервые обдумала год их общения, учитывая вернувшиеся воспоминания. Вспомнила удивление и растерянность Криса, когда они впервые столкнулись в парке, его короткие вороватые взгляды, словно он не мог поверить, что это она, и новогодний поцелуй. Для него – решительный шаг, а дня неё – внезапный порыв. Как он оберегал её в Москве, защищал от метро и вылавливал из прошлого в усадьбе Шереметьевых.

Из новостей в их канале Славка узнала, что Крис в Норвегии в составе группы пытался поставить новый рекорд – самый длинный слэклайн в мире. Стропу протяженностью почти три километра натянули над озером Дьявола. Три дня бушевала непогода. Штормовой ветер позволил преодолеть лишь часть пути. Ждали, когда он утихнет, но при этом каждый день выходили на стропу, чтобы балансировать и дышать высотой.

Разница с Норвегией составляла всего пару часов, а значит, их ночи наконец-то совпали. Любопытство победило, и Славка открыла двери из домика прямиком в лиловый сон Криса. Она ожидала увидеть полёт и слэк, но наткнулась на простой скучный сюжет с вкраплениями абсурда. Крис и Вадим ехали на машине сквозь заснеженную пустыню. За окном мелькали кривые ёлки. Вадим набирал скорость, а Крис его тормозил и напоминал о необходимости пристегнуть ремень, они вяло ссорились. На одном из поворотов машину занесло. Непристёгнутый Вадим вылетел сквозь лобовое стекло, а Крис повис на ремне. Вадим встал с дороги, подобрал оторванную руку и безразлично вытер текущую по лицу кровь.

Крис достал из бардачка изоленту и примотал руку Вадима к плечу, заклеив на лбу рваную рану, осуждающе покачал головой:

– Идиотский идиот.

Вадим пошевелил пальцами.

– О, работает! Завтра на стропу полезу.

Они снова сели в машину, но в этот раз за рулем был Крис, а Вадим ехал на пассажирском сиденье и крутил кривые фиги варварски починенной рукой.

Славка вышла из сна, не повлияв на него, просто досмотрела, как сторонний наблюдатель. Сон показался странным и скучным, важно было одно – даже во сне Крис приглядывал за другом. Неудивительно, ведь из России они уехали вместе, вместе доучились, непонятно как в итоге получив степень бакалавра. Но не вернулись. Осели в чужой стране. Правда, слово «осели» не особенно подходило к их кочевому образу жизни. Они разъезжали по соревнованиям, участвовали в постановках и фестивалях, а Крис постоянно искал новые высоты.

После этого сна Славка завела привычку иногда дремать днём хотя бы час и заглядывать в сны Криса. Сначала делала это осторожно и каждый раз мучилась угрызениями совести, ругала себя за слабоволие и обещала, что больше туда не пойдет. Никогда и ни за что. Иногда силы воли хватало на неделю, иногда на два дня. Часто это зависело от сна, который она подсматривала накануне. Крис радовал разнообразием, часто его ночные путешествия отражали события предыдущего дня, и Славка с удовольствием бродила в парке Рэдвуд¹³. Задирала голову, пытаясь разглядеть в небе вершины гигантских секвой, или дышала пыльным красным воздухом в Большом каньоне.

Порой случалось странное, как тогда, в яблоневом саду, когда сон Славки резко пошел не по её сценарию. Обычно, увидев в своём сне Криса, Славка развеивала его в пыль взмахом руки, не хотела бередить чувства и будить монстра. Иногда убегала, оставив его в компании молчаливого неотступного Чахаоха. Но порой Крис вёл себя слишком осознанно и своевольно для плода воображения. Он не уходил, не исчезал и не переделывался в кошмарик. Оставался собой и бродил по её сну, будто у себя дома. Редко касался, почти всегда молчал, но не уходил.