Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 42)

Около церкви Поликарповна отчитывала диакона, учила его правильно вести службу и явно за что-то ругала, тот понуро опустил голову и обреченно кивал. Славка усмехнулась. Диаконы в Старолисовской не задерживались. У музея, словно страж, стоял бородатый насупленный Домовой, их автомобиль проводил недовольным взглядом, едва они проехали мимо, плюнул вслед и перекрестил воздух.

Проскочили мимо поворота, ведущего к Шестому мосту. На этой улице жила когда-то баба Люба. Сам дом давно зарос амброзией и ежевикой и отсюда почти не просматривался, но Славка всё равно приподнялась на сиденье и вытянула шею. Уже три года хатка бабы Любы стояла заколоченной. Три года, с тех пор как она умерла. В одиночестве.

Её нашёл отец Витька. Вернувшись из Абинска на длинные январские выходные, обнаружил сначала запах, а потом и саму пожилую соседку. Она сидела, привалившись к стене около двери, возможно, пыталась выйти и позвать на помощь, но не успела. Как коренную жительницу Старолисовской, её похоронили на Старом кладбище. Проводить её приехал только сын и нелюбимая невестка. Крис побывал в деревне осенью, в тот год как раз случился рекорд в Москве, а после него он ненадолго заехал в Старолисовскую. Славка узнала об этом от Луки, правда, спустя почти полгода. Оказывается, Шинук был не просто в России, а здесь, в деревне. Ходил по этим улицам, может, заглядывал в ивовый шатёр или домик лесника. Славка не была там с той ночи, когда подарила ему роуч.

Свернув на Солнечную улицу, Максим сразу отметил, что на некоторых участках скошена трава и обновились столбы электропередач. Видимо, кто-то купил землю под застройку близко к ведьминому логову. Правда, пока появился только дом Луки, почти впритык к домику Зофьи и парочка фундаментов ближе к деревне.

Славка бывала тут регулярно, последний раз весной, в каждый её приезд что-то добавлялось. Двухэтажный дом Луки теперь мало напоминал грубую коробку, принарядился в бежевый кирпич, нахлобучил крышу и смотрел на виноградники новенькими окнами. Вокруг дома появился невысокий белый забор – один на два участка, а сами участки разграничивала сетка-рабица с калиткой посередине. Вдоль ограждения, как сторожевой пёс, бродил индюк – преемник предыдущего, совсем юный, но уже злобный. Перед фасадом росли тоненькие молодые деревца, почти не закрывающие от солнца сочную подстриженную траву, из-за здания выглядывали заросли крапивы и малины.

Вместо чёрного дуба остался только плоский пень. Само дерево спилили в тот год, когда оно почернело. А пень теперь использовали как стол для просушки трав, Дашка на нём плясала.

Максим съехал на обочину и изумлённо хмыкнул.

– Удивительно. Обычно все в город едут, а Лука сбежал в деревню. Хотя он сюда вписался как-то очень гармонично. Ещё и рыжий, как половина Старолисовской.

– Он это сразу решил, ещё когда в школе учился. Родители продали один участок за рекой, чтобы построить ему дом.

– Правильно. На мебель сам заработает.

– Уже начал. Он разрабатывает сайты и коды для компьютерных игр. Я в этом вообще ничего не понимаю. Не спрашивай. Но он уже плиту купил и набор кастрюль.

Славка вышла из машины, успела сделать всего два шага, навстречу ей вылетела рыжая девочка, кинулась с объятиями и чуть не припечатала к металлическому боку автомобиля.

– Савка! – Даша с детства плохо выговаривала твёрдую «л» и до сих пор по привычке называла её именно так.

Максим обошел автомобиль и тоже поздоровался.

– Привет, солнышко.

Дашка спряталась за Славкой, выглянула с опаской и одновременно надеждой. Макса она не боялась. Она была в него влюблена, а потому сильно стеснялась.

Максим присел на корточки.

– Золотая девочка. Как же тебя солнце щедро расцеловало. Ох, и красавица растёт.

Даша вышла, сделала короткий шаг и протянула руку.

– Привет, Тахго.

Макс удивлённо вскинул брови и перевёл взгляд на Славку.

– Тахго?

– Я при ней только раз тебя так назвала. Ей понравилось.

На крыльцо вышла Зофья.

– Идите чай пить, пирог как раз готов.

– С голубями? – скривился Макс.

– Для тебя я отдельный пирог приготовила, – ответила Зофья. – С поганками.

Стол накрыли в саду под яблонями. Пили травяной чай и ели крыжовенное варенье Луки. Дашка бегала в саду, нарочно касаясь спинки стула, на котором сидел Макс, он ловил её, шутливо тормошил огненную макушку и усаживал себе на колени. Оказавшись так близко к объекту обожания, Дашка затихала и сидела неподвижно, словно боялась, что за ёрзанье её прогонят. Славка качалась в гамаке и грызла свежее яблоко. В беседе почти не участвовала. Её накрыло полуденной негой и клонило в сон.

Зофья наблюдала за Максом. Когда он ушёл в дом за чайником, с неудовольствием заметила:

– Даша вырастет и всю жизнь будет искать такого, как Тахго. И не найдёт. – Она откинулась на спинку стула. – А ему бы ребёнок не помешал. У него сильный отцовский инстинкт, что для мужчины большая редкость. Есть у него ребёнок?

Славка приподнялась.

– Нет. И вряд ли будет.

На несколько секунд повисла тишина, Зофья застыла, глядя перед собой куда-то сквозь пространство, и вздрогнула.

– Будет.

Славка снова легла, закрывшись рукой от солнечных пятен, пробирающихся сквозь листву. Вспомнился вчерашний разговор с Зойкой и её нервозность. Кажется, что-то случилось. Учитывая их ситуацию, появление ребёнка вряд ли станет радостью. Это усложнит и без того запутанные отношения на расстоянии.

После чаепития посуду унесли в дом. Славка бездельничала в гамаке, даже не поднялась, когда её обозвали лентяйкой. Дрёма всё-таки её одолела и затянула в омут грёз.

Оказавшись в закатном облаке, Славка огляделась и прислушалась. Она помнила, что уснула днём, а значит, можно заглянуть в сон Криса. Если он не уехал куда-нибудь в поисках новой высоты, у него сейчас глубокая ночь. Прикрыв глаза, она интуитивно нащупала пальцами ног тонкую призрачную дорожку, последнее время к снам Криса вела стропа, упругая, как влажный песок. Сделав очередной шаг, Славка оказалась в комнате, самой обычной, немного неряшливой из-за разобранной постели и валяющейся на полу одежды. В складках постельного белья обнаружился Крис и… Машка! Они занимались любовью. Страстно, громко и слишком реалистично.

Машка стонала:

– Крис, я всегда тебя любила, с детства! Ты единственный не называл меня Машук!

Славка замотала головой и, отступив, упёрлась лопатками в шершавые обои. Несколько секунд слушала страстные крики, оглядывая комнату. Она искала нити страха. К сожалению, не было тут ни бабы Любы, ни кроликов, ни других ужасов подсознания. Только спальня и чёртова Машка!

Славка пригляделась и злорадно усмехнулась. Чёрная точка на обоях оказалась пауком. К сожалению, домашним тонконожкой, а не каким-нибудь южноамериканским тарантулом. Всё-таки Крис не изжил до конца свой детский страх, он остался в подсознании тёмными пятнышками, почти незаметными, но Славке было достаточно и этого. Она мысленно потянулась к пауку, и тот начал расти буквально на глазах, лапы вытянулись, покрылись жёсткими, как проволока, волосками. За считанные секунды безобидный тонконожка превратился в колоритного и жуткого Соббикаши. Его тело разбухло и, лопнув, как переспевший арбуз, выпустило на волю сотню пауков размером с блюдце. Они поползли по стенам и потолку, прыгнули на кровать.

Увидев мельтешение темных пятен, Крис отвлёкся от Маши и закричал совсем не страстно. Славка тут же выпала в лиловое облако – Крис проснулся. Она мстительно улыбнулась: так ему и надо. Славка не задумывалась, почему вдруг так сильно разозлилась, и отчего её захлестнуло едкой ревностью. Девушки и раньше появлялись в снах Криса, были и поцелуи, и объятия. Обычно Славка брезгливо кривилась и покидала ночной сеанс. Но это всё было до того, как они плавали в лодке по ночной Капиляпе, полной истлевших утопленников. Тот сон ощущался по-другому и умудрился пробить брешь в панцире из обиды и гнева, тоненькой струйкой просочилась тоска.

Славка побродила в гулком пространстве и наткнулась на сон Макса. Видимо, после полуденного чаепития не только она решила вздремнуть. Макс сидел на ступеньках и играл с Дашей в куклы, сделанные из кукурузных початков. Даша сердито наказывала кукурузу с тёмным рыльцем.

– По жопе её, по жопе!

– За что по жопе?

Даша изумлённо округлила глаза:

– Как за что? Она положила в «Красный бархат» обычное какао, а не алкализированное.

Макс веско кивнул.

– Не могу не согласиться, точно заслужила по жопе.

Славка наблюдала за их странной беседой, облокотившись на перила. Дашка рассуждала взрослыми фразами самого Макса, а он передвигал по крыльцу початок, будто тот ходил сам, и во всем с ней соглашался.

Покинув сон Макса, Славка снова нащупала звенящую стропу и толкнула двери в спальню. Сон Криса продолжился, будто и не было в нём жуткого Соббикаши. Машка стонала и запрокидывала назад голову, как заправская порноактриса. Руки Криса жадно бродили по её спине, вдавливаясь в кожу.

В этот раз паук нашёлся под кроватью. Вырастив его до размеров телёнка, Славка привязала его появление к признанию Маши и выпрыгнула в реальность. Она закольцевала сон, превратив в повторяющийся кошмар. Как только прозвучит признание в любви, в их постели появится третий лишний – жирный мохнатый паук. И так снова и снова, до самого утра. Крис, конечно, не выспится, но так ему и надо! Будет знать, как плавать с ней в лодке под звёздами, а потом тискаться со всякими Машками!