Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 38)

Славка покачала головой.

– Нет меня у тебя. – Она убрала с плеч его руки. – Я не прощу тебя, Шинук. Никогда не прощу. Мне даже смотреть на тебя больно. Делай что хочешь, живи как хочешь. Летай, ищи свою высоту, но без меня. Ты хотел свободы? Ты её получил.

– Разве я смогу теперь без тебя?

Она развернулась. Но Крис снова дёрнул её за руку, притянул к себе и уткнулся лбом в её влажный лоб.

– Я люблю тебя, Шиатид.

Его лицо потеряло чёткость, расплылось из-за близости и слёз. Славка отклонилась, убрала с его лица потемневшие от воды волосы. Провела пальцем невидимую линию ото лба к подбородку и от носа к скулам, как тогда, в домике, будто нанесла раскраску. Он затаился, в носу предательски защипало, неожиданная ласка ощущалась остро и болезненно.

Славка убрала руки и отступила на шаг.

– Ты меня не любишь. Это приворот.

– В смысле? – Крис затряс головой.

– Я сделала его ещё ребёнком. Он не идеален, не такой сильный, как у мамы, но это приворот. Когда мы далеко друг от друга, его действие ослабевает. Но, если я буду рядом, ты превратишься в подобие мужа Поликарповны – человека без воли и без судьбы, мою покорную тень. – Она отступила. – Прощай, Шинук.

Славка развернулась и побрела вдоль озера к тому месту, где ступила на стропу. Крис не шевельнулся и не попытался её остановить.

Максим ни о чем не расспрашивал. К машине они возвращались молча. Он достал из рюкзака свою сухую рубашку и отдал Славке. Она укуталась в неё поверх влажного платья, устроилась на кресле, подтянув босые ноги, и уснула. Крепко и внезапно.

Ей снился лес. Не родной Старолисовский, а Ялтинский хвойный, из высоченных сосен и стелющегося по земле кучерявого папоротника. Она бежала, не оглядываясь. Её преследовал Чахаох. Мерцал и перемещался рывками, появлялся то справа, то слева, то буквально в метре от того места, где она только что пронеслась. Каждое мигание на шаг приближало его к Славке. Несмотря на вернувшиеся воспоминания, Чахаох не обрёл личность, всё так же пугал смазанными чертами, как потёкшая акварель или плохо вылепленное лицо кошмарика.

Выбежав на край обрывистого берега, Славка едва успела остановиться, замахала руками, удерживаясь от падения. Перед ней расстилалось Бирюзовое озеро. Славка точно знала, что это оно, хотя вода в нём была бордовая и мутная, словно нездоровая, над водой клочьями плавал зеленоватый туман, похожий на ядовитые испарения. По стропе над озером шёл Крис. Полностью обнажённый, если не считать белого венца из перьев. Это был тот самый подаренный в домике роуч с гранатовыми подвесами и алым бисером по краю налобника.

Славка оглянулась, напоролась на неподвижную фигуру высокого Чахаоха и снова повернулась к озеру. Крис стремительно удалялся вместе с уходящей в лиловое небо стропой. Славка сделала короткий шаг и застыла, обхватив пальцами ног край обрыва. Она чувствовала, что Чахаох приблизился почти вплотную и теперь дышит ей в спину сырым воздухом разверзнутой могилы, но не могла пошевелиться и смотрела, как Шинук уходит, с каждым шагом теряя человеческие очертания. Превратившись в птицу, он взлетел и растворился в закатных облаках. А Чахаох остался стоять за спиной. Мрачный, неотвратимый и жуткий. Славка зажмурилась, уговаривая себя проснуться, и выпала из сна, в реальности чуть не ударившись о приборную панель.

Выпрямившись, озадаченно нахмурилась: Чахаох – кто угодно, но не Крис.

8 глава. Кошмар Тахго

Славка уже прошла мимо почтовых ящиков, когда её взгляд зацепился за белеющий в прорези крышки уголок открытки. Макс отдал ей всю связку ключей, в том числе и от ящика. Обычно он сам забирал письма, но если она замечала их первой, то приносила домой. Это послание было неожиданным и очень несвоевременным. Макс собирался уезжать, если уже не уехал, а открытка его задержит и украдёт драгоценные часы.

Открыв двери, она едва не наступила на кота Макса, Домового, тот даже не соизволил отпрыгнуть, отошёл в сторону с видом оскорблённого царского достоинства. Из гостиной вышел песочный лабрадор, Димон, и только потом из кухни выглянул сам Макс.

– Привет, как хорошо, что ты успела. – Он опустил взгляд, увидел в руке Славки открытку. – Чёрт! Я надеялся, что сегодня уже не будет.

Две недели не было посланий, с каждым днём Макс нервничал всё больше. Боялся, что открытка придёт или в день отъезда, или когда он покинет Краснодар. Естественно, закон подлости сработал и в этот раз.

Он взял открытку, прочитал послание и облегчённо выдохнул.

– Успею. – Накинув на плечи рюкзак, взял с тумбы ключи. – Вернусь в четверг вечером.

Славка обняла его и поцеловала в щёку.

– Удачи, Кудрявый Клён.

Макс погладил Домового и обратился к нему с серьёзным поручением:

– Приглядывай за Огнегривой Кобылой, не жри цветы и не катайся на шторе.

Димон тоже вышел попрощаться, обстучал хвостом пол и облобызал руки. Для него тоже нашлось задание:

– Охраняй её и не позволяй реветь ночами.

Проводив Макса, Славка взяла кота на руки и прошла в кухню. За пять лет она привыкла быть хозяйкой в этой квартире, свободной, светлой, а теперь, когда Макс вернулся в Краснодар, пропахшей самыми разнообразными ароматами. Почти всегда он готовил сам, Славку допускал к плите, только когда обучал рецептам из своей секретной книжицы. Он всегда обращал внимание на мелочи и учил от них не отмахиваться. Если написано «просеять муку», значит, нужно просеять, если в рецепте требуется «67 грамм какао», то нельзя класть ни грамма больше. Масло 72%, оказывается, сильно отличается от масла 82% жирности. При этом сам Макс во время готовки напоминал скорее волшебника, чем дотошного аптекаря. Всё у него было стремительно, казалось, небрежно, но в конце получался очередной кулинарный шедевр. Славке нравилось за ним наблюдать. Никогда раньше она не видела людей, умеющих получать такое удовольствие от еды, точнее, от процесса её приготовления.

Когда человек находит «своё» дело и достигает в нём совершенства, это даже ощущается по-другому. У Макса был дар кормить людей. И его умение поворачивать будущее, следуя указаниям на открытках, меркло в сравнении с этим необычным даром.

Пять лет назад, вернувшись в Краснодар из Крыма, он предложил Славке жить в его квартире. Довольно долго она обитала там в одиночестве, если не считать Домового и Димона, а Макс продолжил путешествовать и всё же нашел их отца, правда, потратил на это больше года. Поймал его в Туле. Потом ещё долго шутил, что существуют не только тульские пряники, но и тульские индейцы. Вернулся в декабре в огромной меховой шапке, не подходящей для кубанской зимы, и долго задумчиво пил чай на кухне. Славка его не торопила, хотя ей так хотелось накинуться с расспросами. Он же нашел их отца! То самое «существо», давшее им жизнь и необычные способности.

– Ты на него очень похожа. Гораздо больше, чем я.

Славка села напротив, тоже налила чай.

– Как его зовут?

– Назвался Бисахалани. Но кто его знает, настоящее это имя или нет. Я уже покопался в интернете. Нашёл значение этого слова – «говорящий». Вообще не про него.

– Говорящий… Иронично. Какой он? Сколько ему лет?

– Он странный, насчёт возраста непонятно, он седой, и лицо такое… среднее. Как у птицы – фиг поймёшь, сколько лет. Говорит как твоя мама. Любит многозначительные фразы-перевёртыши и обескураживает прямотой. Знаешь, что он мне сказал, когда увидел в зале ожидания на вокзале?

– Видимо, не «привет».

– Он сказал, что я не самый его любимый сын.

– Ты обиделся?

– С чего вдруг я должен на него обижаться? Я его никогда не знал. Он для меня чужой человек. Я же его искал не для того, чтобы припасть к отцовской груди и оросить сыновними слезами.

– А про меня ты не рассказывал?

– Не рассказывал, – начал Макс и тут же добавил: – Он и так знает про тебя. Сказал, что от него тебе досталась способность бродить по снам, но ещё кое-что досталось от мамы.

– Что? – От удивления Славка приподнялась. – Мама всё время говорит, что я не ведьма.

– Тут он напустил туману и, как оракул, объявил: «Придёт время, сама узнает».

Славка сделала глоток чая, осторожно спросила:

– Узнал, как вам с Зойкой быть вместе?

– Никак, – отрезал Макс. – Никак.

Он встал, прошелся по кухне, нащупал на подоконнике Домового и посадил себе на колени. Кот затих, хотя обычно не позволял таких вольностей. Если не пришёл сам ласкаться, значит, руки прочь.

– Я могу не читать открытки, могу вообще бездействовать, но мою сущность не изменить. Я для неё опасен в любом случае. А вместе мы опасны для окружающих. Но в году есть дни Слепой судьбы. Они совпадают с летним и зимним солнцестоянием. В эти дни судьба не видит нас. Три дня в декабре и три дня в июне. Всё.

– Шесть дней в году.

– Да.

– А если Зое рассказать?

Макс тряхнул головой.

– Всё равно рядом со мной она словно помечена красной меткой, как мишень для всех несчастий. Я перетягиваю всю удачу на себя. А наши способности, соприкасаясь, вызывают вовсе не метафорический апокалипсис, а самый настоящий. Помнишь прорыв теплотрассы в Твери? А ведь мы даже не встретились, просто были в одном городе.

– Помню, – вздохнула Славка. – Но у вас есть шесть дней.

Макс замолчал. Домовой едва не свалился с его колен, как рьяно он его начал наглаживать.

– Я не могу лишить её нормальной жизни. Что я дам ей взамен? Шесть дней и бесконечное ожидание? А рассказать в любом случае не могу. Нельзя. Иначе мир лишится бабочки, создающей развилки судьбы.