Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 35)

Славка снова заплакала. Сквозь слёзы не переставала просить:

– Сотри его, мам, сотри, иначе я ему подарю проклятую брошку.

– Я бы сама отдала ему брошку или булавку, если бы знала, что тебе это поможет. Но ты не переживёшь его смерть.

Пластилиновые кошмарики смотрели из темноты свинцовыми глазами, их оскаленные пасти словно усмехались, уверенные, что их создательнице суждено мучиться тяжёлыми воспоминаниями всю оставшуюся жизнь, но Зофья неожиданно согласилась:

– Хорошо. Я отправлю его в забвение.

– Сейчас?

– Пойдём к дубу.

Солнце облизало веки розовым тёплым языком, Славка приподнялась на локтях, оглядела комнату. Ночью ей снился странный жуткий сон. Не было в нём зубастых монстров, катастроф или смертей, сам по себе он скорее вызывал умиротворение и негу. Она гуляла по щебечущему лесу, разглядывала скачущих белок и передразнивала соек.

А за ней неотступной тенью ходил мужчина без лица. Молчаливый и неприятно назойливый. Преследовал её с какой-то механической навязчивостью, но при этом не подходил близко, будто боялся быть узнанным.

– Чахаох, – прошептала Славка и сразу же проснулась. За окном ярко светило солнце, она пропустила рассвет и сбор трав. С улицы доносились приглушенные голоса. Славка не вслушивалась в разговор, плавала в полусонной неге, готовясь встретить новый день улыбкой. Живот заурчал громко и настойчиво, будто она не ела целые сутки.

Славка села и откинула в сторону покрывало. Заметив перебинтованные ладони, недоумённо нахмурилась.

– Мам!

Зофья зашла в комнату.

– Проснулась? Чай будешь? – она бросила обеспокоенный взгляд в окно.

Славка пошевелила поцарапанными пальцами, выглядывающими из слоёв белой марли.

– Что у меня с руками?

– Ты же вчера на гледичку забралась, наколола ладони и пальцы.

– А я почему-то не помню, – удивилась Славка.

– Я тебе дала успокаивающий и заживляющий отвар. Видимо, немного переборщила с шалфеем.

– Немного? Видимо, много. Я слышала голос, кто приходил?

Зофья подошла к распахнутому окну, почти минуту смотрела на дорогу.

– Неважно. Ты его всё равно не знаешь.

7 глава. Чахаох

Славка напряжённо всматривалась вдаль. Упёрлась взглядом в грунтовку, ведущую к деревне, и ловила на ней малейшие движения. Сухой ветер гонял пыль и закручивал её в тугие воронки. Полуденное солнце зависло над головой и щедро поливало плечи жарким душным светом. Славка смотрела только на дорогу, к дубу не поворачивалась. За одну ночь он почернел и осыпался, теперь возвышался на фоне лазурного неба обгоревшим мрачным скелетом. В ту ночь, когда умер дуб, к Славке вернулись воспоминания. Стёртую память Зофья привязала к дереву, и её возвращение из пыли забвения стоило ему столетней жизни. И теперь Славка не поворачивалась в его сторону, обходила стороной, как дети стараются не смотреть на гроб, стоящий там, где они перекидывали мяч и рисовали классики.

Ещё вчера Славка храбрилась и говорила, что выдержит, но когда воспоминания обрушились на неё селевым потоком, потеряла сознание. Придя в себя, обнаружила рядом взволнованного Луку и сердитую маму. Они ждали, когда она примет и проживёт заново каждую потерянную минуту, и не вмешивались, но приглядывали, боясь эмоционального взрыва.

Со стороны Славка выглядела на удивление спокойной, почти не двигалась. Долго и внимательно таращилась на пыльных пластилиновых монстров, пытаясь разложить вернувшиеся воспоминания на пустующие полки. Доставала отдельные фрагменты, словно из тёмного плотного мешка, разглядывала и клала на место. Были и хорошие воспоминания, сверкающие, как самоцветы, трогательные, как новорожденные бельчата, жгучие, как крапива. Но последнее, тяжёлое, как гиря для сноса домов, не просто шарахнуло по голове, а раздробило её на осколки. Для него не нашлось отдельной полки, оно беспощадно раздавило самые светлые беззащитные воспоминания и замерло в центре сознания тикающей бомбой. Силясь его принять, Славка рывками глотала воздух и прижимала руки к животу, но боль накатывала волнами и покрывала сердце колкой снежной крошкой.

Лука смотрел на неё с тревогой, молча обнимал и не задавал вопросов. Такой потерянной и разбитой он Славку ещё не видел.

Вечером, когда он принёс чай, она подняла на него застывшее, искаженное мукой лицо.

– Отвези меня к нему! – Её глаза лихорадочно горели, но слёз не было.

– Нельзя. Ты сейчас бурлишь. Себе же сделаешь хуже, а его вообще убьёшь.

– Мне нужно с ним поговорить! – взмахнув рукой, она зацепила кружку, и горячий чай, разлившись по столу, закапал на пол.

Лука поднял треснутую чашку.

– Нельзя. Да и машины у меня нет.

Славка промолчала, именно в тот момент у неё появился план.

И теперь, стоя на пыльной дороге и глядя вдаль воспалёнными глазами, она ждала Макса. Он звонил полчаса назад, сказал, что уже подъезжает. Сзади подошла Зофья, осторожно тронула её за плечо.

– Иди в тень. Голову напечёт.

Славка не сдвинулась.

– Может, его встретить? Вдруг он пропустит поворот?

– Судя по тому, что ты о нём рассказывала, не пропустит, – Зофья сощурилась. – А вот и он.

На улицу действительно повернула машина. Славка разглядела её немного позже зоркой Зофьи. Невольно выбежала вперёд, но потом вернулась к дому и дождалась Макса рядом с мамой. Автомобиль остановился в нескольких метрах от них, дверца распахнулась так широко, что закачалась и заскрипела. Макс выбрался из салона и выпрямился.

Славке по-свойски подмигнул, а Зофью оглядел внимательно и даже немного бесцеремонно.

– Очень рад знакомству. – Он подал руку и, дождавшись, когда Зофья вложит в его ладонь пальцы, слегка коснулся их губами. – Так вот кто породил Грозовую Тучу.

– Я её откопала под ежевичным кустом, отряхнула с лица землю и назвала своей дочкой.

Славка кинулась к Максу, схватила за руку и потащила обратно в машину.

– Отвези меня в Ялту, пожалуйста. Сейчас.

– Стой, стой, – он отцепил от предплечья пальцы Славки. – Дай хоть с твоей мамой поговорю.

– Отвезёшь? Сегодня.

Макс перехватил взгляд Зофьи, но её лицо осталось непроницаемым. Он шумно выдохнул.

– Ладно, потом объяснишь, для чего и к кому. Понятно, что ты не за ракушками туда собралась.

Славка обняла его за шею и прошептала, касаясь виска.

– Спасибо.

– Эх, существовал бы человек, который мог отвезти меня к Зойке, – печально вздохнул Макс.

– Как ты понял?

– У тебя всё на лице написано, Свирепый Суслик. Да и Лера рассказала, что в «Рогалик» приходил некий юноша, прилюдно облобызавший тебя, ты потом слепила лилового осьминога с коралловой веткой, пронзающей его левый глаз.

Зофья пригласила Макса в дом, Славка тоже шагнула к крыльцу, но мать остановила её взглядом, кивнула Луке.

– Разберите пока по коробкам высушенную ромашку и мяту.

Они послушно побрели к сараю. В тени яблонь в гербарных сетках сушились травы.

Лука снял первую и повернул защёлки.

– Ты о нём столько рассказывала. Я тоже хотел пообщаться.

– Прости, Рыжик, но я его украду.

Лука всмотрелся в непривычно спокойное лицо Славки. Оно напоминало сухую грозу – искрило, гремело, но дождём не проливалось.

– Слав, может, не надо? Пережди, остынь немного.

Она нервно повела плечами.

– Не могу ждать.

– Ты не рассказываешь подробностей, но я понимаю, что в вашем прошлом случилось что-то очень нехорошее. И при этом ты умудрилась снова его полюбить, преодолев заклятие Зофьи. Я сам видел, как это происходило. От страха и недоверия ты дошла до любви меньше чем за год. И любишь, несмотря ни на что. Прямо сейчас. И убивать будешь любя.