Татьяна Грачева – Антоновка (страница 7)
3 глава. Перемен требуют наши сердца
Группа «Кино»
1991 год
Катя нервничала. До Нового года осталось всего четыре дня, а значит, праздник она встретит старой девой. Безобразие. Двадцать два года, она до сих пор не при муже. В следующем году придётся поднажать и сводить Лёхача в загс, желательно до мая. В мае нельзя жениться, примета плохая. Охомутать Антонова беременностью не получилось. Пришлось потом выкручиваться, придумывать выкидыш и самой же себе напоминать, что ей должно быть грустно и обидно и нельзя заниматься любовью. Лёхач сразу отдалился, пошёл искать доступное тело. Наверняка к Тоньке-шалаве ходил. То-то она цвела, как клумба.
Ох уж этот Лёхач. Вредный, гулящий бабник! Но такой любимый бабник… Может, сегодня именно он придёт забирать племянницу?
Катя нетерпеливо поглядывала на ворота детского сада. Всех детей разобрали. Кроме Насти. Почти всегда за ней приходили в числе последних, и это не единожды становилось поводом для недовольства заведующей. Все Антоновы перешли в школу и возвращались домой самостоятельно, в саду осталась только Настя. Её забирали то мама, то дядя, то папа – кому было по пути. Но чаще всего приходил старший брат с Филиппом Черных. За Настю было обидно, словно в многодетной семье для неё не осталось любви и внимания. Катя приглядывала за ней, старалась чаще обнимать и всегда втягивала в групповые игры. Только Настя вряд ли страдала от одиночества. Большую часть времени витала в облаках. Что-то напевала, пританцовывала и разглядывала разводы на линолеуме. В книгах и фильмах такие девочки всегда оказываются на вторых ролях и оттеняют яркость главных героинь. Когда-то Катя сама такой была – подружкой главной героини, а потому Настю она жалела, видя в ней в первую очередь маленькую себя – недолюбленную и недооценённую.
Настя сидела тихо, болтала ногами и разглядывала мелкие снежинки. Вытянув язык, лизнула мокрую варежку. Катя тут же возмутилась.
– Анастасия, нельзя есть снег!
Настя даже не вздрогнула, будто не услышала. Так, впрочем, и было. Чем больше повышали на неё голос, тем меньше было шансов получить реакцию. Крик она вообще не слышала и не воспринимала полную форму своего имени. Странная, не от мира сего, её часто приходилось окликать по три раза и поторапливать в обед, иначе суп в её тарелке остывал, а сладкие булки отбирали более расторопные ребята.
Катя снова повторила, но уже мягче:
– Не ешь снег. На него собаки писали.
Настя кивнула и, сложив руки на коленях, снова уставилась на дорогу. Примерная и беспроблемная девочка. Не верилось, что такая тихоня могла укусить подружку. Только на неприятной встрече с заведующей и мамой Ануш удалось узнать причину внезапной агрессии. Оказывается, Ануш обозвала Филиппа и всю семью Черных спекулянтами, явно повторила за взрослыми. Мечтательница Настя покусала свою подружку, распознав не столько в словах, сколько в интонации, оскорбление.
Алексей пришёл. Но другой. К сожалению, не её милый Лёхач, а Настин брат, как обычно, в компании Филиппа. Настя тут же вскочила пружинкой и кинулась навстречу, коротко обняла брата и сразу же переключилась на его друга. Обхватила за ноги – выше не доставала – и затихла. Филипп погладил её по мохнатой шапке, щёлкнул по заснеженному помпону.
– Привет, Настёна. Замёрзла?
Настя отрицательно замотала головой и тут же всунула в руку Филиппа мятую сладкую булку.
Катерина удивлённо вскинула брови: ах вот куда булки пропадают! Нужны они Филиппу! У них дома, небось, колбаса палками и рафинад ящиками.
Лёша поздоровался.
– Добрый вечер, Екатерина Михайловна.
– Почти добрый. Опять Настю поздно забираете. Мне тоже нужно домой. Стою, жду, мёрзну.
Филипп поднял Настю на руки, чмокнул в холодную щёку.
– Извините. Больше такого не повторится, – совершенно искренне, но не в первый раз сказал он.
Катя невольно улыбнулась. Вот шельмец! Ещё подросток, а уже как умело флиртует: улыбается и вешает лапшу на уши. Не зря его прозвали Французом. Француз и есть. Ален Делон, блин. Только глаза не голубые.
– Лёш. Напомни маме про костюмы для снежинок.
– Она помнит. Не успевает только.
– Как не успевает? Послезавтра Утренник!
Лёша молча развёл руками.
Катя от возмущения покраснела.
– Что же делать-то? – На секунду она замерла и тут же решительно выпалила: – Я завтра после работы приду. Помогу.
– Значит, завтра Настю не забирать? – тут же сориентировался Лёша.
– Пусть дядя Алексей нас на машине заберёт. Маму предупреди.
Лёхач недавно стал гордым обладателем подержанного жигулёнка, катал на нём своих друзей бывших десантников, громко слушал музыку и курил, выдувая клубы сизого дыма прямо в открытое боковое окно.
Пока они договаривались, Настя притоптала вокруг Филиппа рыхлый снег. Обходя его, держалась то за одну, то за другую руку и заглядывала в лицо.
Катя довела их до ворот и вышла на узкую дорожку тротуара, присыпанную песком.
– Поторопитесь. Быстро темнеет.
– До свидания, Екатерина Михайловна, у вас очень красивое пальто, – вдогонку крикнул Филипп.
Катя не ответила, но улыбнулась. Комплимент от подростка, да ещё такой бесхитростный, всё равно польстил. Лёхач тоже так умел: забалтывать и укладывать на лопатки даже таких отличниц и серьёзных девочек, как она.
На следующий день Лёхач не приехал. Кипя от гнева, Катя шла к дому Антоновых и тащила за руку Настю. Нервно дёргала и поторапливала:
– Горе ты луковое, не отставай!
Настя сопела и молча шлёпала по лужам, прижимая к себе котёнка. Подобрала его на повороте у магазина и, несмотря на угрозы Кати, не отдала и не положила обратно на холодные ступеньки. Прижала крепко и решительно насупилась.
Это был не первый и даже не второй раз, когда Настя подбирала уличных животных или прикармливала через забор бродячих собак. Лёхач рассказывал, что половина их кошачьего зоопарка – это приёмыши Насти. Чаще всего она тащила домой увечных: со сломанными хвостами, порванными ушами и перебитыми лапами. Вот и этот котёнок напоминал больше крысу, к тому же без глаза.
Дорогу к Производственной улице не расчистили, пришлось пробираться по раскисшему снегу. Сапоги промокли, нижний край хвалёного пальто покрылся грязными кляксами, шапка над влажной чёлкой скособочилась. Преодолев очередной подтаявший сугроб, Катя остановилась отдышаться. Настя пошла дальше, пришлось снова повышать голос:
– Ну куда ты прёшься?! Прямо в лужу. – Катя оглядела притихшую девочку и устыдилась своей несдержанности. – Прости. Неизвестно ещё, что там с костюмами. Может, до утра шить будем. И котёнок ещё этот, Вонючка. Заругают тебя за него.
Настя прижала его ещё сильнее и на всякий случай отвернулась.
– Пусть ругают.
– А тёти почему твоей маме не помогают?
– Тётя Лида поженилась и уехала.
– Вышла замуж, – машинально поправила Катя. – А тётя Тамара?
Настя задумалась, котёнок пискнул.
– Тётя Тома не надевала белое платье.
– Но уехала?
Настя задумчиво кивнула.
– Её дядя увёз.
– Понятно.
Катя снова взяла Настю за руку, но уже не сердилась ни на слякоть, ни на предстоящую вынужденную работу, её грела приятная новость. Сестры Алексея уехали, а это значит, когда выйдет за него замуж, она станет в Большом доме полноправной хозяйкой. Старшие Антоновы пожилые и в принципе приятные люди. Бабу Васю за глаза называли прижимистой, но Катя считала её бережливой, а это хорошее свойство хорошей хозяйки. Очень полезно уметь перешивать шторы на платье и растягивать одну курицу на десять блюд.
Дед Витя, слава богу, слыл трудоголиком и большим любителем рыбалки, там и проводил свободное время. Их младший сын Михаил свил своё гнездо и жил отдельно по соседству. Что было одновременно и хорошо, и плохо. Большой дом достанется Алексею, не нужно будет уживаться с его сёстрами-перестарками, но придётся считаться с семьёй Михаила. Помогать Катя шла не только из добрых побуждений, но и с вполне конкретной целью – подружиться с Полиной. Ходили слухи, что к ней прислушивается Лёхач, и столуется он именно в доме младших Антоновых. Так что был шанс пальнуть сразу по двум зайцам: увидеть любимого вертихвоста и перетянуть Полину на свою сторону. Женская солидарность и желание пристроить ветреного деверя должны сыграть не последнюю роль.
Сама Полина в женской дружбе не нуждалась, да и подруг у неё не было и не могло быть. О её ревности по городу ходили слухи. Своего муженька она оберегала от любого женского внимания, изучала каждый волос на его одежде. Как-то даже Кате досталось за то, что она кружит вокруг драгоценного Миши. Катя призналась, что кружит, но не около Михаила, а около его старшего брата, и ревность поутихла. Общались они мало, в основном насчёт Насти, но, потеряв седьмого ребёнка, Полина перестала приходить в садик за дочкой, и виделись они теперь только на праздниках и собраниях.
С малышом приключилась какая-то тёмная история. Полина была уже на восьмом месяце и рожала не в первой, но сын, а это был мальчик, не выжил. Никто в окружении Кати не знал подробностей, а Лёхач не делился с чужими личным. Почти месяц Полина лежала в больнице, возвратилась печальная и молчаливая и стала брать заказы на шитье. Вот и заведующая доверила ей новогодние костюмы. И теперь танец снежинок оказался под угрозой.