Татьяна Грач – Двоемирье. Книга 3. Новое поколение (страница 4)
– Непреодолимая? С каких пор ты во мне разуверился? – Мама вскочила с дивана и поспешно направилась к окну. Джею пришлось прижаться к стене, лишь бы себя не выдать. – Должен быть способ их убедить, что я могу управлять клиникой!
Так он и думал. Вот уже лет десять, если не больше, мама пытается открыть свою клинику, но каждый раз получает отказ. Нет нужного образования – словно клеймо, не позволяющее помогать тем, кому можно было бы помочь.
А ведь способ действительно есть. Один единственный, при котором больше не понадобится никого убеждать. Только… Уже протянув руку к входной двери, Джей понял: мама ни за что не согласится, слушать об этом не захочет, только еще сильнее разозлится. Значит, спрашивать согласия нет никакого смысла. Все равно он уже принял решение и менять его не собирался.
– Угадаете, кто приехал? – С чересчур наигранной радостью Джей зашел в дом, кинул походную сумку в дальний угол. Раздавшийся сразу следом грохот дал понять: не стоило так делать. Это самокат, задетый сумкой, решил поприветствовать хозяина, который на столько лет позабыл о нем. Джей и не ожидал, что родители все еще его хранят, надо же.
А вот сами родители обрадовались его возвращению совершенно искренне. Особенно мама. Но за мгновение до этого, пока еще не пришло осознание, он успел заметить на ее лице совсем другое. Опустошенность и отчаяние. Всего раз видел такое, еще ребенком, украдкой. Чуть позже узнал, тоже украдкой: в тот день она впервые не смогла спасти больного. Отец пытался ее утешить, говорил, что только чудо спасло бы того человека.
«Не представляешь, каково было смотреть в глаза его родным», – это было единственное, что она произнесла в тот день.
Отец был прав. Чудо действительно могло бы от этого избавить. То самое потерянное для всех чудо, магия, оставшаяся лишь в воспоминаниях. Которую еще можно вернуть. Наверное…
Джей встряхнул кудрями, на время отгоняя наваждение прочь. Оказалось, дома это сделать сложнее, чем он предполагал. Здесь он словно снова превратился в того малыша, который пообещал себе сделать так, чтобы мама больше никогда не расстраивалась. И который теперь вполне способен выполнить это обещание. Если, конечно, повезет. Если вся его затея не окажется ошибкой.
Нет, так думать точно нельзя.
– А я все гадал, как скоро ты объявишься, – заявил отец с улыбкой, пока мама просто молча обняла Джея. – Знал, что надолго тебя не хватит.
«Это точно», – вынужден был мысленно согласиться Джей. – «Вернулся бы еще быстрее, не будь так сложно узнать необходимое». За прошедшее время ему все чаще казалось, что это лишь плод его воображения. Что Барьер, исчезнув, навсегда унес с собой ту магию, которая манит и обещает так много. Что прошлого не вернуть.
Теперь он знает: это вовсе не так. Осталась самая малость: доказать другим. Позже, когда будет подходящее время. Пока можно насладиться возвращением в уютный и почти беззаботный мир.
– Между прочим, я не с пустыми руками вернулся. – Джей попытался высвободиться из объятий. – Мам, я никуда не исчезну, если ты на минутку меня отпустишь. А вот показать подарок без этого точно не смогу.
– Серьезно, Лэнси, дай хоть разглядеть-то его толком, – шутливо проворчал отец.
Лишь это на нее наконец-то подействовало, и Джей смог снова вдохнуть. Нашарил в кармане небольшую пластинку, маслянистую на ощупь. Протянул родителям. Матово-черную, не отражающую даже солнечные лучи, которые освещали комнату.
– Здесь запаса энергии на год хватит. Может и на два, если экономить.
Портативная граниумная батарейка. Такие лишь немногим доступны, слишком дорого стоят. Так что лучше действительно расходовать экономнее, чтобы соседи ненароком не прознали, иначе потом проблем не оберешься. И отец, похоже, считал точно так же. Быстро накрыл батарейку ладонью, поглядел в окно, за которым, как и обычно, был лишь безлюдный берег.
– И откуда ж ты стащил такое сокровище? – спросил он вкрадчивым шепотом, даже не сделав попытку отругать сына за такие незаконные делишки.
– Почему же сразу… – Джей попытался было начать оправдываться, но передумал и взъерошил волосы. – Ладно, стащил, тоже мне беда. От них точно не убудет, а вам польза.
Сделать это было не особо сложно. Академики не хватятся пропажи, даже если у них из лаборатории целую установку вынести. Или батарейку. Или небольшой, размером с блокнот, сборник карт. Собственно, как только отыскал его в архиве, Джей понял, что больше ему там делать нечего.
– Лишь бы тебе потом за эту пользу не пришлось слишком дорого расплачиваться, – снова проворчал отец и тут же получил от мамы подзатыльник. – Хэй, за что?
– Мог бы хоть для вида сказать, насколько это неправильно. – Мама попыталась забрать батарейку, но отец вовремя успел спрятать руку за спину. – Вдруг ему и правда за это прилетит?
– Если никто ни о чем не узнает… – Отец обернулся к Джею и на этот раз действительно строго спросил: – Ты же был осторожен, правда?
– Обижаешь.
Вообще-то и правда было немного обидно: он же ни разу не давал повод сомневаться в своей осторожности.
– И что мне с вами двоими делать прикажете? – вздохнула мама.
Ответа, впрочем, не потребовалось: решение было одно на все случаи жизни, и за прошедшие годы оно не изменилось. Пойти на кухню, где все было пропитано запахом трав, сесть за стол и попить чудесного чая за обсуждением последних новостей. О том, как в городе наконец-то открыли строившийся уже пятый год мост. О том, как это открытие чуть было не сорвали устроившие митинг студенты из движения «За достойную жизнь для каждого». А через полчаса побросали свои плакаты с лозунгами и шли вместе с остальными горожанами, распевая песни о светлом будущем, которое вот-вот наступит.
– Надеюсь, ты это только слышал, сам туда не ходил? – встревожилась мама, но Джей тут же поспешил ее успокоить.
– Я вообще обо всем самом интересном только по слухам и узнавал, работы слишком много. Даже вот домой кое-как вырвался ненадолго.
Рассказать о том, что возвращаться на эту работу не планирует и куда собирается отправиться, Джею не хватило духу. Он покрепче обхватил кружку ладонями, пытаясь согреть их. Обязательно расскажет, но только не сейчас.
– А ведь ты нам кое-что не договариваешь.
От этих маминых слов Джей закашлялся, поперхнувшись. Как она узнала вообще? Если только Аурика проболталась своему отцу, а тот… неужели решила хоть так его остановить?
– Ну-ну, не надо так бледнеть. – Мама подцепила пальцем обвязанный вокруг запястья самодельный «памятный узелок» из металлической проволоки. – И кто она? Та, кто это смастерила.
Джей едва сдержал вздох облегчения. Рассмеялся, пытаясь всем своим видом показать, насколько это глупый вопрос.
– Ты прекрасно знаешь кто. За два года ничего не изменилось.
– Тогда Аурике по-настоящему повезло. – Отец отхлебнул из чашки глоток, прежде чем продолжить, лукаво прищурившись: – признайся, наверняка много желающих занять ее место?
До чего же Джей был рад сменить тему разговора. Настолько, что после этого весь день и не вспоминал об отъезде. А когда наступил вечер, вышел на улицу. Прошел вдоль берега, глядя на проплывающую вдали яхту под белоснежным парусом. Увернулся от пытающейся его заклевать наглой волновестницы. Вынул из кармана пестрый круглый камешек, который перед отъездом из дома взял с собой. Самое время вернуть его на место. А взамен – подобрать новый, чтобы обязательно вернуться снова. Простенький ритуал, дарящий уверенность в завтрашнем дне. Лишь после этого Джей, дождавшись, пока сядет солнце, развернулся обратно.
Он не дошел нескольких шагов до дома, когда увидел в сумеречном свете прикрепленный к двери лист бумаги. Странно, вроде днем его тут не было. Рука ненадолго замерла, прежде чем Джей сорвал лист с двери и вгляделся в написанные чересчур аккуратным почерком строчки:
«Выдвигаемся послезавтра на рассвете. Сбор у старой котельной».
Внизу подпись. Всего две буквы: «И-и». Надо будет спросить при встрече, что это означает. А пока… Джей вынул из кармана огниво, чиркнул всего раз, и бумага мигом превратилась в горстку пепла.
В полной темноте Кипран нашарил на прикроватной тумбе очки. Даже сейчас не мог без них обойтись, хоть не было никакой надобности. Надел и лишь после этого потянулся через вторую половину кровати к выключателю.
– Не надо.
Тонкие пальцы перехватили его руку и сжали так крепко, что не подчиниться не было никакой возможности.
Он и не собирался возражать. Прижал чужую, но такую родную горячую ладонь к губам. Лишь после этого в голове словно туман рассеялся.
– Почему?
Вопрос повис в воздухе раньше, чем Кипран смог осознать, о чем именно спрашивает. Почему не надо зажигать свет? Или почему так безропотно слушает указаний, что следует делать, а чего не следует, хотя сам давным-давно раздает указания другим?
Он вновь потянулся к выключателю, и на этот раз комнату озарил слепящий белый свет, из-за которого пришлось прищуриться. Она права, в темноте было гораздо лучше. Пока не видишь, можно представить себя где угодно. От реальности же мгновенно начало мутить. Или дело в слишком светлой обстановке комнаты? Серебристые стены, молочно-белый комод, сверкающие шелковые простыни, даже пушистый меховой ковер на полу, и тот белоснежный. Дорого, модно – кто вообще придумал моду на светлый дизайн? Это же не только непрактично, но и совершенно неуютно.